В самом начале интервью Тим рассказывает о том, как представитель МоМА пришли в его дом, открывали все чуланы и вытаскивали на свет божий вещи, о которых он уже и забыл. Он наблюдал за этим процессом и это помогало ему мысленно восстановить многие вещи о себе, понять лучше, кто он такой и откуда он пришел.

В очередной раз Тим не устает повторять, как ужасно то, что делает общество с детьми. Когда ему было 10 лет и учителя говорили ему, что он не умеет рисовать, для него это было большой проблемой. Сейчас Тим говорит, что он всегда будет настаивать на том, чтобы каждый художник начиная с детских лет рисовал только так, как диктует его мозг и вдохновение.

Тим говорит, что он очень везучий. То, что он может снимать фильмы, - самая большая удача в его жизни. Когда в детстве он поглощал фильм за фильмом, он и помыслить не мог, что в будущем сам сможет снимать кино или стать художником. Его наваждением было всего лишь создавать что-то, делать какие-то вещи, творить, будь то рисунок, фильм или писательство. Это было и есть самым важным для Тима на протяжении всей его жизни – создавать что-то.

На вопрос о том, труднее ли ему творить сейчас, нежели было в детстве, Тим отвечает отрицательно. Он говорит, что это был очень личный процесс всегда. Поэтому выставка в МоМА для него очень удивительна. Тим, говорит что это нечто вроде: «Хей, не хотите ли прийти и посмотреть на коллекцию моих грязных носков?»

Тим принес с собой на интервью тот самый блокнотик в желтой обложке, фрагменты которого мы видели выглядывающими из его потайных карманов на открытии выставки в МоМА. Чарли открывает блокнот и показывает первый рисунок – существо, кричащее: «Помогите!»

Чарли: «Что это?»

Тим: «Это я на открытии шоу в МоМА. Мой крик о помощи» (дружный смех Чарли и Тима)

Чарли: «А это что?»

Тим, очень внимательно вглядываясь в собственный рисунок, отвечает задумчиво и как бы вопросительно: «Свинья?...»

Тим берет большой блокнот, предоставленный интервьюерами, и начинает рисовать в нем. В это время Чарли рассматривает рисунки из его маленького блокнотика, отмечая, что Тим принес его в блокноте. Чарли спрашивает, почему именно блокнот. Тим говорит, что не использует компьютер, телефон и все прочее. Чарли переспрашивает: «Вообще?» Тим морщит нос и говорит: «Нет».

И вот уже новый рисунок готов.

Тим говорит о Джеке Скеллингтоне, что этот персонаж значит для него очень много, что он пришел из подсознания. Хватаясь за лоб, Тим восклицает, что переживает за свой разум порой, потому что мысли в его голове часто устраивают всякие выходки, играют с ним злые шутки.

Чарли показывает очередной рисунок из маленького блокнота

Тим разражается хохотом: «Красавица!»

Чарли показывает страницу с цифровыми пометками.

Чарли: «А вот это мне понравилось больше всего. Скажи мне, пожалуйста, что это значит? – громко смеется. – Одиннадцать ноль пять – одиннадцать тридцать пять».

Тим, в невероятном оживлении: «И восклицательный знак! А это самый-самый пугающий знак!»

Уходя от ответа, Тим начинает рассказывать о том, что он всюду записывает номера телефонов людей на бумажечки, и можно было бы создать полную коллекцию телефонов, записанных им. Чарли рекомендует ему записать их все в компьютер и затем использовать побуквенный поиск. Тим подтверждает, что идея хорошая.

Тим отмечает, что поскольку время не стоит на месте, на это нужно реагировать, а не просто «слоняться, или мечтать, или спать, или просто смотреть». Он считает, что настоящая жизнь только тогда, когда он делает что-то. К нему постоянно приходят «кипящие», «мутированные» идеи. Он говорит, что все сказки основаны на реальности, поэтому фантазии очень важны для него. Тим говорит, что самое важное в художнике то, что он все вещи видит по-новому.

Чарли напоминает Тиму слова о том, что каждый художник в чем-то ребенок. Морща нос, Тим цитирует слова обывателей, что если кто-то «как ребенок», то значит он инфантильный и вкладывают в это негативный смысл. Для Тима же сохранить дух ребенка будучи художником – очень важно, потому что именно ребенок может неограниченно взглянуть на вещи, увидеть в них что-то новое, и жизнь получается наполненной сюрпризами, замечательной. По мнению Тима, люди, которые не видят ребенка в себе, теряют часть своей жизни.

Говоря о своей работе, Тим отмечает, что самое главное для него – иметь возможность работать с самыми лучшими актерами, художниками, дизайнерами, это по-настоящему «кормит» его, и от этого он ощущает самую большую радость.

Беспрестанно складывая ладони перед грудью, как это любит делать Джонни, Тим восторженно рассказывает о своей первой встрече с Винсентом Прайсом. Он подтверждает истинность высказывания «Бойся встретиться со своим кумиром». Винсент показался ему невероятным, замечательным. Тим показал Прайсу свою историю про Винсента, и тому она понравилась. Тим поражается коллекцией искусства, принадлежащей Прайсу. Тим называет Прайса одним из величайших людей, который вдохновлял и будет вдохновлять его.

Чарли спрашивает Тима о том, подразделяет ли он людей на более и менее креативных, и что он вообще думает о такой градации. Тим отмечает, что это очень хороший вопрос. Он говорит, что в раннем возрасте рисунки всех детей одинаково прекрасны. Но чем старше человек становится, тем меньше в нем делание рисовать, создавать что-то нематериальное. Чарли одобрительно кивает на эти его слова. По мнению Тима, способность творить есть в каждом, но люди преимущественно прячут в себе эту возможность. Когда Тим слышит от какого-либо ребенка, что он не умеет рисовать, это кажется ему неправильным.

Чарли спрашивает, считает ли Тим себя странным. Тим отвечает, что на протяжении многих лет люди считали его таковым, а он нет, но оглядываясь назад сейчас, Тим приходит к выводу, что все-таки он странный. Ребенком Тим считал себя нормальным. Он любил фильмы про монстров, но все дети любили их тоже. Правда, он гулял на местном кладбище, как по парку. С отвращением на лице Тим говорит о том, как он ненавидит, когда общество распределяет людей по категориям, «рассовывает их по коробкам», делит на нормальных и ненормальных, это заставляет его кровь кипеть. Ему нравится, что после многих лет он обрел наконец свободу делать то, что он хочет. Ему плевать, что он кажется людям странным, плевать, что они думают о том, как он одевается, что он говорит, он будет делать, что хочет, будь то говорить что-то, или кричать, или висеть вниз головой в своем чулане, или сидеть за письменным столом. Чарли спрашивает: «Ты делал все это?» Тим: «Я все это делал». Из всего списка Чарли заинтересовало больше всего про чулан. Тим говорит, что проводит гораздо больше времени в чулане, под своим письменным столом, чем за ним. Чарли: «А что ты там делаешь?» Тим: «Прячусь».

Демонстрируя недюжинные актерские способности, Тим показывает, как во времена работы над «крутыми лисичками» у Диснея в молодости он научился спать сидя с карандашом в руке. Когда-то кто-то входил, он словно говорил себе «Проснись!» и глаза открывались, а рука с карандашом начинала двигаться. Это были мрачным дни дня него, он часто прятался под столом или в чулане, не находя в себе возможности рисовать «крутых лисичек». Он до сих пор удивляется, почему его тогда не увольняли.

Чарли предлагает просмотреть несколько заинтересовавших его экспонатов из МоМА

Плакат «Уничтожай мусор». За него Тим получил свой первый в жизни гонорар – чек на 10 долларов в 14 лет.

Рисунок к «Винсенту». 1982. Тим не комментирует.

Рисунок без названия. Чарли спрашивает, где Тим нарисовал его, в офисе Диснея или дома. Тим отвечает, что дома, от прочих комментариев воздерживается.

Рисунок без названия. Динозавр. Чарли отмечает насыщенный красный цвет. Тим комментирует, что это набросок для «Большого приключения Пи-Ви», и что действительно во сне Пи-Ви был большой динозавр.

Джокер. 1989. Тим рассказывает, что этот рисунок он нарисовал еще до начала работы над фильмом. Он объясняет, что рисунки помогают собрать его мысли. Обычно его мысли бегают туда-сюда, а когда он начинает рисовать, он концентрируется. Рисование помогает ему сфокусироваться на чем-то.

Когда Чарли спрашивает, есть ли у Тима идеи для новых фильмов, Тим скорее уходит от ответа, упоминает готовящуюся к выходу на экраны «Алису в стране чудес», а затем переходит к воспоминаниям о том, из каких глубин его сознания на самом деле родились «Эдвард Руки-Ножницы» и «Кошмар перед Рождеством». Тогда Чарли переключается на Эдварда.

Тим комментирует: «Это ранний рисунок. Он отличается от его версии».

Чарли: «Джонни Депп просматривается в нем».

Чарли спрашивает, является ли Эдвард Руки-ножницы самим Тимом. Тим сразу говорит, что, к счастью, выбрал Джонни, что он не любит эти версии схожести. Далее он рассказывает, что для него это драматическое и биографическое повествование о подростковых проблемах. У него не было девушек в то время, он был очень одинок. У него были большие проблемы с физическим контактом, он боялся дотронуться до кого-либо, хотя у него были очень сильные эмоции, и он не мог физически их реализовать. Когда кто-то пытался обнять его, он вздрагивал и пытался отстраниться. У Тима был друг итальянец, который постоянно пытался кого-то обнять, и это поражало Тима. Персонаж Эдвард показывает состояние Тима в подростковом возрасте. По словам Тима, это самый биографический его фильм.

Он считает себя очень невербальным человеком. «Я до сих пор помню изумленное лицо Девида Геффена (кинопродюсер – прим. Helga), когда он говорил мне: «О какой хрени ты говоришь? Ты говоришь каждым пятым словом». Тим говорит, что часто пропускает три-четыре слова, пытаясь вербально выразить свои мысли.

Тим говорит, что создание фильмов помогает ему преодолеть проблемы общения с людьми, помогают ему выбираться из его раковины. Ему нравится, что теперь он может общаться с людьми, потому что это действительно здорово, ему нравится, что он может обнимать людей. На это Чарли говорит, что в таком случае он благодарит Бога за это, потому что он считает Тима супер превосходным гостем на своем шоу. Тим на это делает весьма удивленное лицо, но очевидно польщен. Чарли говорит, что Тим может принять абсолютно любой вопрос и развить его своим ответом. Тим смеется и говорит, что когда начинает отвечать, со временем забывает о чем его спросили, и пытается как-то выкрутиться.

Чарли предлагает нашему вниманию очередной экспонат МоМА – листок из блокнота Тима, заполненный изображениями клоунов

Первая реакция Тима: «Господи Иисусе». Далее он говорит о том, что, судя по этому рисунку, в период создания у него было слишком много свободного времени.

Рональд Рейган. Тим говорит, что однажды думал о нем и нарисовал его. Он считает, что если президент врал про свои волосы, то значит врал и про все остальное (существуют политические анекдоты о том, что Рейган красил волосы, чтобы нагнать страх на СССР – прим. Helga).

Тим говорит, что панически боится клоунов. Когда он попадал в цирк, то страх клоунов так сильно овладевал им, что он не мог воспринимать остальные номера. На вопрос, чем так страшны клоуны, Тим отвечает, что тут все дело в их масках. Несмотря на то, что Тим получает удовольствие от создания в кино своих персонажей в масках-гриме, маски клоунов Тим находит зловещими. Грим в кино, по словам Тима, помогает актерам сыграть то, что они не могли бы сыграть без грима. Клоуны очень беспокоят Тима. «Может, я и драматизирую. Но я помню свой день рождения в детстве, когда я был полностью шокирован клоуном». Чарли: «Может все дело в том, что клоун попытался обнять тебя?» Тим: «Может быть». Чарли: «Никаких больше клоунов?» Тим: «Нет!»

Синяя девушка с вином. Тим комментирует, что обозначают стежки на теле в его рисунках. Он говорит, что порой бывал в таких конфликтах с собой, что ему буквально приходилась сшить, собрать себя обратно

Пешеход. Увидев этот рисунок, Тим начинает рассказывать, что в юности у него не было девушек. На вопрос Чарли, переживал ли он об этом, Тим уверенно и картинно отвечает, что совершенно не переживал. Тимм говорит, что все свое время был исследователем. Он исследовал все и всех вокруг. Далее начинается постоянное перебивание Чарли и Тимом друг друга, состоящее из потока фраз о том, как они оба больше всего на свете любят рассматривать людей, например, в магазине наблюдать за покупающими, интервьюер и гость буквально слова не дают друг другу сказать, восклицая, что нет на свете ничего лучше, чем исследовать людей. В каждом момента, по мнению Чарли и Тима, есть неповторимая красота

Девушка в майке с Микки Маусом. Первая реакция Тима: «О, мои дни на Диснее».

Пришелец из «Марс атакует». Тим снова говори о том, что когда он мысленно улетает черте-куда, рисование помогает ему вернуться на землю.

Труп Невесты. Тим комментирует, что это из самых ранних рисунков к проекту.

И вот Чарли достает арт-книгу «Искусство Тима Бёртона». Тим повторяет, что самая большая удача в его жизни – то, что он получил возможность снимать кино. Чарли спрашивает Тима, считает ли он, что хорош в своем деле. Тим отвечает, что наверняка он знает то, что он получает огромное удовольствие от того, что делает. Он был плохим студентом, не читал книг, я мог только сделать какое-то недокино про Гудини, и самая лучшая оценка его работ была: «Ууу…». Он старался избегать всего, что было бы работой в общепринятом понимании. Тим вспоминает школу, вспоминает клеймо «особенный», которое вешали учителя на детей, что приводило к тому, что эти дети начинали думать, что с ними что-то не так. Тим не может этого понять. Он считает, что каждый должен быть тем, кто он есть, а не тем, каким общество хочет его видеть.

Тим рассказывает, что когда к его сыну приходят друзья и говорят, что видели то-то и то-то из фильмов его отца, Билли понятия не имеет, о чем он. Когда Тим начал говорить о Билли, он совершенно преобразился. Его лицо засветилось гордостью. То поднимая большие пальцы кверху, по делая кружок «Окей!», Тим говорит, что его сын «на правильном пути». Тим приходит в полный восторг, когда Билли показывает ему свой рисунок «здорового интересного динозавра». Вспоминая свое собственное детство, Тим отмечает, что старается быть с сыном более тактильным и чаще говорить ему, что любит его. Тим старается дать сыну то, чего не получил от своих родителей. «Это очень сильно всплывает в мозгу, когда у тебя появляются свои дети».

А вопрос об отношении к искусству в целом Тим начинает отвечать неожиданно. Он начинает говорить о себе, как об очень позитивном человеке. Он не совершал никаких преступлений, он радовался всему тому, что было у него в тот или иной момент. По его словам, это предохранило его от тюрьмы и прочих разных мест.

Чарли задает вопрос о коммерческом успехе. Тим начинает с того, что коммерческий успех помогает делать следующие фильмы. В его карьере были успешные и неуспешные коммерчески фильмы. Первый его успешный фильм (Бэтман – прим.Helga) принес много денег для создания следующего. Тим говорит, что чаще он видел плохие рецензии на свои работы, чем хорошие, но не обращал на них никакого внимания. С другой стороны, когда появлялись номинации на «Оскар» и «Золотой Глобус», Тим говорил себе: «О, мальчик, да ты в беде». В любом случае, Тим считает, что раз студии дают ему деньги, он должен быть ответственным за это. Отношение диснеевцев к нему в молодости, когда они относительно позволили ему рисовать то, что он хочет, Тим выражает так: «Да, мы любим тебя, но мы боимся тебя. Мы думаем, что ты умница, но что-то не так с тобой».

После того, как Тим сделал коммерчески успешного «Бэтмана» студии не хотели давать зеленый свет «Эдварду руки-ножницы». Тим изобразил очень, в лучших традициях ярморочного продавца, смешную сценку, будто он одошел к представителям «Уорнер бразерс» с двумя проетками, судьба которых тогда решалась в плане режиссерства Тима, в руках: «Какой проект вы хотите, чтобы я сделал? «Голливуд на параде» или «Эдвард руки-ножницы»?. И они выбрали первое». Тогда Тим сделал своего «Эдварда» на студии «Двадцатый век Фокс».

Довольно гордо и фамильярно повествует Тим о том, как теперь изменилась ситуация. По-прежнему студии относятся не самым радушным образом к его «черной хрени», по-прежнему пытаются предложить что-то другое, но когда Тим спрашивает: «Вы что, не хотите, чтобы я делал это?» получает в ответ: «Нет-нет-нет, делай».

Чарли спросил, что думает Тим по поводу исполнения роли Джокера двумя актерами – Джеком Николсоном и Хитом Леджером. Тим начинает рассказывать о том, что когда он создавал первого Бэтмана, это был чуть ли первый фильм такого рода, тогда еще не экранизировались комиксы в таком масштабном ключе, как сейчас. По его мнению, в фильмах того периода была психология. Тогда Чарли снова заводит разговор в русло двух актеров. Тогда Тим говорит, что они очень разные, что даже маску Джокера они преминули по-разному. И сразу переходит к Майклу Китону и его ролях в Бэтмане и «Битлджусе», как он замечательно носил свою маску и как преподносил своих диковинных персонажей. Тим говорит о том, что для него очень-очень интересно наблюдать за людьми, которые ведут двойную жизнь как две разные личности.

Тим говорит, что не смог бы делать фильмы потоком, один за другим.

Вспоминая «Большую рыбу», Тим говорит, что не смог бы сделать этот фильм до смерти его отца. Только после нее.

В своем творчестве Тим старается быть настолько спонтанным, насколько это возможно. Для него невозможно работать над тем, что но не чувствует, с чем он не чувствует связи.

Чарли: «А некоторые люди делают вещи типа «Чикаго» (кстати, я этот фильм не смотрел). Как ты думаешь, им это нравится?»

Тим: «Мне очень повезло». (Чарли одобрительно кивает). «Наверное, нет. Но может я и не прав».

На вопрос о том, какие режиссеры оказали особенное влияние на Тима, он не может ответить однозначно. Но первым вспоминает Рея Харрихаузена.

На вопрос о том, чем сейчас Тим занят по «Алисе в стране чудес», Тим, хихикая и жестикулируя, изображая нечто трехмерное, отвечает: «Мы помещаем ее в Три-Дэ, ууу!» Тим отмечает, что для него очень неприятно смотреть фильмы в Три-Дэ, это даже приводит его к головной боли.

Чарли: «Насколько уникален Джонни Депп?»

Тим начинает с того, что для него Джонни не исполнитель главный ролей, а что-то вроде Бориса Карлоффа, актер жанра хоррор. «Он представляет собой ярчайший пример того, кто любит становиться кем-то другим. Он очень любит надевать маски».

Автор Helga