Перед самым началом мастер-класса Тим извиняется перед людьми, которые будут смотреть на него на большом экране на площади в прямом эфире: «Люди будут смотреть на мое большое уродливое лицо на улице. Я приношу им свои извинения».

Вопрос о том, как жилось Тиму в пригороде в детстве.

Тим отвечает, что у него было много свободного времени. Школе он не уделял много внимания. В атмосфере пригорода Тим чувствовал себя весьма изолированно. Пригород, по мнению Тима, это такое сообщество, где нет теплоты, тактильности, также там нет погоды и чувства культуры. Такая атмосфера вынуждала Тима создавать свой собственный мир в своей голове. В детстве он смотрел много фильмов про монстров, и эти вещи очень трогали его эмоционально. Тим говорит, что, как любой ребенок, он любил рисовать, но, в отличие от большинства людей, он сохранил способность рисовать по сей день. И для него это очень личное – постоянно рисовать.

Вопрос о концепции Тима относительно противостояния «нормального» и «монстров».

Тим говорит, что он очень-очень рано осознал, что люди постоянно склонны делить людей на категории. Ему нравилось смотреть фильмы про монстров и играть на местном кладбище, и поэтому его окрестили «странным». А сам Тим находил странным такое отношение, потому что считает кладбищем очень мирным местом. Тим вспоминает, как в школе учителя отобрали детей, которых окрестили «со странностями», и посадили их всех в одном классе. Сам Тим не считал их странными, это были весьма интеллектуальные дети, просто с особенным мыслями. Общество, по мнению Тима, постоянно категоризирует людей и «рассовывает их по коробкам». Сам Тим не считал себя странным. Но отношение общества к нему заставляло его чувствовать себя Франкенштейном, а его соседи казались злобными жителями деревни, которые вооружились, чтобы замучить Франкенштейна. В фильмах про монстров Тим обнаружил связь с собой, со своим восприятием мира.

Вопрос о том, повлияло ли то, что в детстве Тим был аутсайдером, на его последующее восприятие мира.

Тим отвечает, что когда ты находишься вне остальных, когда ты не связан с ними, то ты можешь наблюдать и исследовать все вокруг, как это бывает, когда приходишь в зоопарк и рассматриваешь животных, причем иногда ты зритель, а иногда – животное. Тим мало общался с людьми и всегда чувствовал себя в дистанции от людей. Ему всегда было проще смотреть и исследовать все.

Вопрос о том, доводилось ли Тиму думать о своих рисунках периода детства и юности, что они нешаблонны.

Тим отвечает отрицательно. Он никогда не придавал значения тому, что делал, он просто рисовал и наслаждался процессом рисования. Он не вешал свои рисунки на стены. Рисование помогало ему выпустить на свободу его чувства, запечатлеть них какой-то опыт. Труд, проделанный устроителями выставки, поражает Тима. Многие его забракованные рисунки, найденные со времен Диснея, Тим даже не помнит.

Вопрос о фильме о прекрасном аутсайдере – «Эдварде Руки-ножницы».

Тим говорит, что этом фильме показано его отношение любви-ненависти к тому месту, откуда он родом. Тим был очень воодушевлен, когда ему удалось выбраться из пригорода. Но, тем не менее, место, откуда он родом, все равно остается в его сердце, потому что это часть его, и это место сделало его тем, кем он является сейчас. Тим не может говорить о Бербанке слишком негативно, потому что это часть его. Тим считает, что если бы он не пожил в мире пригорода, то он никогда не смог бы создавать другие миры, которые он создает.

Журналистка отмечает, что сцена, когда персонаж Дайан Уэйст поднимается на верхний этаж, и из тени появляется Эдвард, - одна из самых прекрасных в кинематографе.

Тим говорит, что это очень личный фильм для него, а персонаж Эдвард основан на тех чувствах, что он переживал, когда был подростком и молодым человеком. Тим испытывал в тот период проблемы со всем, что было связано с тактильностью. Когда кто-то подходил к нему, чтобы обнять, он вздрагивал и пытался отпрянуть, у него были очень странные чувства относительно прикосновений к кому-либо. Поэтому у него была проблема найти девушку в тот период. Он не мог прикасаться к людям, но переживал очень много различных чувств. И именно это показывает нам персонаж Эдвард. Идея этого персонажа с ножницами место рук пришла в голову Тиму задолго до того, как он начал снимать кино. Тим говорит, что ему нравятся сказки и фольклорные сюжеты тем, что в них странные образы основаны на настоящих чувствах людей, они весьма символичны. Персонаж Эдварда – это манифест того, что чувствовал Тим, когда был подростком. В юности Тим рисовал мальчика с заостренными пальцами, и это означало его ощущения относительно себя и других. Тим считает, что более комфортно, когда персонажи приходят из глубины, из подсознательного, нежели когда они интеллектуально продуманы.

Вопрос о том, знал ли Тим тогда, когда он выпил три чашки кофе с Джонни Деппом когда-то в кофейне «Бель-Эйр», что Джонни будет этим персонажем – Эдвардом?

Тим отвечает утвердительно. В то период Джонни показался ему попавшим в ловушку, будучи провозглашенным подростковым идолом. Когда Тим встретил Джонни тогда, он понял, что Джонни не является тем, чей образ ему навязывается. Так, по мнению Тима, бывает в большинстве фильмов про монстров, например, как в случае с Франкенштейном: человек выглядит одним страшно или странно, а внутри нечто совершенно иное. В случае с Джонни было наоборот: он выглядел как подростковый идол, а чувствовал себя совершенно иначе. И с первых минут общения Тим понял, что Джонни и есть Эдвард, потому что Джонни не является тем, чем кажется. Это и стало ключевым моментом.

Вопрос о концепции масок в большинстве фильмов Тима.

Тим вспоминает разговор с Джеком Николсоном относительно масок, в котором выявилось их одинаковое мнение относительно того, что когда на тебе маска или грим, ты можешь сделать то, чего никогда не сделаешь без маски, выглядя так, как ты выглядишь всегда. «Меня всегда привлекало смотреть, что выходит из людей, когда они гриме, будь то Джонни, или Джек Николсон, или Денни Де Вито». Актеры, по наблюдениям Тима, всегда наслаждаются игрой в гриме, потому что они могут делать вещи, которые удивляют даже их самих.

Журналистка напоминает о Майкле Китоне.

Тим одушевленно вспоминает, что творилось с Майклом, когда он играл в гриме. Он по-настоящему становился персонажем. Наблюдать за этим Тиму было невероятно интересно. Причем Майклу было сложно работать над персонажем без грима. Но когда он получал грим, все менялось: голос, манеры, и он легко вживался образ. Это перевоплощение в глазах Тима было подобно взрыву.

Вопрос о том, волнительно ли Тиму как режиссеру видеть подобные перевоплощения.

Тим отвечает, что это самое интересное в создании кино – видеть, как кто-то трансформируется. Существует много талантливых актеров, которые могут делать только вещи одного рода и на этом стоят свою карьеру, Тиму же нравились всегда люди, которые любят трансформироваться. Такие люди чаще всего не любят смотреть на себя, как Джонни. «Я не думаю, что Джонни смотрел хоть один фильм, что мы сделали вместе. Потому что он ненавидит смотреть на себя, даже в полном гриме». Тиму это нравится, потому что в этом нет тщеславия. То, что такие актеры не беспокоятся о том, как они выглядят, дает Тиму как режиссеру свободу для экспериментов. Некоторые актеры одержимы вещами вроде «с этой стороны мой лучший ракурс».

Вопрос о том, действительно ли Тим очень рано стал жить самостоятельно и контролировать свою жизнь сам, включая финансовый вопрос.

Тим отвечает утвердительно. Тим работал на нескольких работах, включая ресторан. За учебу в Кал-Артс он платить не мог, поэтому учился бесплатно на пособие. Тим считает, что он был ужасным официантом, и больше его бы в ресторан на работу никогда не взяли. Однажды он заправлял салат «Thousand Island», а у него на пальце была повязка, и он ее уронил в салат.

Вопрос об учебе на пособие в Кал-Артс.

Тим говорит, что поскольку у него не было денег, программа, по которой он учился бесплатно, стала первым счастливым билетом в его жизни.

Вопрос о том, находит ли Тим свободу в том, что делает только то, что ему нравится и что делает его счастливым, а не то, что его просят делать или что от него ожидают другие.

Тим говорит, что работа «дерьмовым аниматором» у Диснея помогла ему в некотором смысле. «Они обнаружили, что я не могу рисовать лисичек. Спасибо Господу за это». Времена у Диснея Тим находит весьма странными. Некоторых людей, которые работали там тогда, Тим находит замечательными, например Бред Бёрд, Джон Лассетер. Тим считает, что то, что ему разрешили делать эскизы на свое усмотрение к «Черному котлу», стало хорошей формой развития его таланта, потому что он делал то, что не делал больше никто. Также он получил возможность сделать короткий мультфильм «Винсент» и короткометражку «Франкенвини».

Журналистка вспоминает, что в те времена на «Диснее» происходили довольно странные вещи.

Тим соглашается. Он рассказывает, что компания тогда находилась в странном переходном состоянии, руководители толком не знали, что они хотели бы делать. Тим вспоминает, как в 1983 году тогдашний глава Диснея на собрании хватался за сердце и говорил, что он не может поверить, что в диснеевском фильме «Не зови волков» он услышал это ужасное «F-word» (слово на букву Ф) несколько раз. (имеет место игра слов: «F-word» - это знаменитое кулинарное телешоу – прим. Helga) Тиму стало очень любопытно, что же это за ужасное слово такое для главы Диснея. Оказалось, что это слово «Форд». «Такая от Диснеевская версия «F-word», - шутит Тим под смех аудитории. Тим говорит, что в то время даже не мог понять, работник он Диснея или нет. Тим считает, что был странным во времена работы у Диснея. Он научился спать, сидя ровно с карандашом в руке за своим рабочим столом, и когда кто-то приходил, он мгновенно просыпался. Тима часто могли найти под его рабочим столом или прячущимся в чулане. «Аниматоры вообще странные люди, поэтому меня принимали другие люди».

Вопрос о том, дала ли, тем не менее, работа у Диснея Тиму много различных шансов.

Тим отвечает утвердительно. Работа у Диснея дала ему шансы работать над большим количеством проектов. И хоть они так и не увидели свет, они сформировали в нем то, что помогло ему в работе над его будущими вышедшими в свет проектами. Однако во времена работы у Диснея Тим чувствовал себя как заключенный, у которого есть все, что только ему нужно. «Все вокруг очень мило, но все равно ты в ловушке».

Журналистка просит рассказать о проекте «Эд Вуд».

Тим говорит, что Эд Вуд ему очень близок. Эд Вуд симпатичен ему своей страстью к работе. По его мнению, он делал свой «План Б из открытого космоса» так же серьезно, как впоследствии делались «Звездные Войны». Тим говорит, что для него, как и для Эдда Вуда, создание фильма напоминает большую странную семью. «Эд Вуд» – это один из фильмов, работа над которым принесла Тиму наибольшее удовольствие. Отношения Вуда с Лугоши, показанные в фильме, Тим безусловно сравнивает со своими отношениями с Винсентом Прайсом. Он называет знакомство с Прайсом своим первым позитивным опытом в жизни. Он вырос на фильмах Прайса, и для него было огромным счастьем, что в реальной жизни Прайс оказался прекрасным человеком, и что Винсент безоговорочно согласился участвовать в его проекте «Винсент» после того, как Тим прислал ему самодельную книжку с текстом.

Вспоминая работу над «Эдом Вудом», Тим рассказывает, как ему пришлось бороться, чтобы студия согласилась делать фильм черно-белым.

Мартин Ландау, по мнению Тима, должен был хорошо понимать Белу Лугоши, потому что Ландау, как и Лугоши, доводилось участвовать и в замечательных, и в «дерьмовых» вещах.

Среди замечательных людей, вдохновлявших его и с которыми ему посчастливилось быть знакомым, помимо Прайса, Кристофера Ли и Майкла Гафа, Тим называет Рея Харрихаузена. «Я познакомился с ним, и он замечательный человек. Мы пропускаем его 90-ый день рождения. Он в Лондоне прямо сейчас».

Журналистка спрашивает, действительно ли Тим не любит визуальные эффекты.

Тим, смеясь, говорит, что в «Битлджусе» эффекты были еще дерьмовее, чем в фильмах Эдда Вуда. Он действительно предпочитает декорации эффектам. Используя эффекты, он старается не переусердствовать, найти золотую середину. Декорации помогают Тиму и актерам в работе, по его мнению.

Вопрос о том, насколько важны рисунки для Тима как режиссера.

Тим говорит, что рисунки иногда появляются раньше, чем фильм, иногда в процессе работы над фильмом. Тим говорит, что это очень сложно описать словами, но рисунки помогают ему думать. Рисование для Тима – очень личный момент, это помогает ему думать и прочувствовать что-то лучше. Тим предпочитает спонтанные рисунки созданию раскадровок. Также рисунки, даже очень грубые эскизы, помогают Тиму в работе над персонажем с актерами. Когда он показывает свой набросок актеру, то часто слышит: «О, я понял, что нужно!»

Вопрос о том, действительно ли первая полнометражка Тима «Большое приключение Пи Ви» получала плохие рецензии.

Тим, театрально: «Ужасные. Он попал в номинацию худших десяти фильмов года. Спасибо вам всем за это большое. Спасибо!» Тим говорит, что его первые полнометражки, «Пи-Ви» и «Битлджус» получили очень плохие рецензии (несмотря на то, что принесли деньги кассовыми сборами, а студии интересует только это), но он никогда не переживал по этому поводу, потому что плохие рецензии помогали Тиму соблюдать баланс во всем, что он делает.

Вопрос о том, почувствовал ли Тим после «Пи-Ви» и «Битлджуса» связь со своими зрителями.

Тим говорит, что после того, как он сделал фильм, он чувствует себя наиболее уязвимым и ранимым. Потому что фильм, с которым он проводит много времени, для Тима – как собственный ребенок. «Несмотря на то, что на экране не сам ты, это тем не менее все равно некая сторона тебя самого», - говорит Тим. Он не знает рецепта успеха для фильма, но всякий раз старается сделать все самое лучшее, что он только может.

Вопрос о двух «Бэтманах».

Тим делится воспоминаниями, что студия не думала давать ему режиссерское кресло первого «Бэмана», но сразу же после первого уикэнда проката «Битлджуса» Тим получил моментально указание: «Окей, иди-ка снимай «Бэтмана!» Тим уверен, что если бы «Битлджус» не получил хороших сборов, но относительно его режессирования «Бэтмана» студия бы имела примерно такое мнение: «Не-а, ты не тот парень».

В работе над «Бэтманом» Тим решил сделать фильм более темным, более психологичным. Для Тима в то время этот фильм стал «совершенно новой территорией», «новым способом сделать фильм по комиксам».

Вопрос о том, как Тиму удалось справиться со столь гигантским крупно бюджетным фильмом, как «Бэтман».

Тим говорит, что он снимал его в Англии, и это ему нравилось, потому что там он был вдали от всей суматохи, связанной со студиями. Такая атмосфера помогала ему, потому что в Голливуде он постоянно чувствовал давящий на него негатив (например, сомнения относительно кандидатуры комедианта Китона на роль Бэтмана). В Англии Тим мог не думать обо всем этом и сфокусироваться исключительно на создании фильма. Тогда Тим впервые почувствовал себя в Англии как дома, найдя там замечательных людей для совместной работы «в его углу».

Вопрос о том, почему второго «Бэтмана» Тим решил делать не в Англии.

Тим говорит, что это был совершенно иной сценарий с совершенно иной динамикой. Один из дизайнеров этого фильма, Энтони Ферст, который являлся хорошим другом Тима, покончил жизнь самоубийством, и это было для Тима большим ударом. Более всего в работе над этим фильмом Тиму помог художник-постановщик Бо Уэлч, с которым Тим уже дважды сотрудничал до этого. Бо дал Тиму новую энергию для создания фильма.

Тим иронизирует, что его главной задачей было разобраться, почему такой сильный, всемогущий супергерой, борющийся со злом, отчего-то наряжается как летучая мышь. По его мнению, он выглядит чокнутым. «Он вынужден делать это [надевать костюм], в противном случае ему никто и дерьма не даст!» (английская идиома «не дать и дерьма» означает «совершенно не быть заинтересованным в том, что кто-либо говорит или делает» - прим. Helga)

Вопрос о том, является ли причиной того, что Тим часто работает с одними и теми же актерами, то, что он полностью доверяет им.

Тим говорит, что он очень любит видеть, как один и тот же человек делает совершенно разные вещи. В случае с Майклом Китоном в «Битлджусе» его безумие было напоказ, а в «Бэтмане» он скрывал свое безумие в себе. Это здорово – видеть трансформации актера от фильма к фильму. Но и с новыми актерами Тиму нравится работать.

Вопрос об образе Женщины-кошки.

Тим с невероятным восторгом говорит об игре Пфайффер. Наиболее его поразили два момента в ее игре. Первый – в сцене, где ее атакуют кошки, она делает что-то невероятное глазами, аплодируя, Тим говорит, что уже за это она достойна Оскара. Но более всего в Мишель Тима поразило то, что она на 20 секунд взяла в рот живую птицу, а затем выпустила ее лететь изо рта. Реакция Тима была такова: «Вау, ты фантастична!» Она могла спрыгнуть с крыши на высоких каблуках. Женщина-кошка в исполнении Мишель – один из самых любимых персонажей Тима.

Журналистка замечает, что в фильмах Тима элементы жанра экнш только на втором плане.

Тим соглашается. Тим замечает, что в последнее время он стал делать меньше сцен экшн, чем делал раньше, и ему это уже совсем не нравится, вероятно, потому что он стал старше.

Вопрос о Джеке Николсоне и Денни Де Вито.

Тим начинает с того, что они – «великие». В работе над «Бэтманом» Николсон очень поддерживал Тима, опекал его. Несмотря на то, что Тим был очень молод, а Николсон уже был огромной звездой, Джек помогал Тиму общаться со студией и продюсерами, и был «в его углу». Де Вито в образе Пингвина приводил Тима в восторг. Он был в своем персонаже постоянно, даже между дублями, он ходил по съемочной площадке походкой пингвина и пытался кусать людей, как пингвин, он был невероятно забавен.

Вопрос о том, как Тим справляется с тем, что создание фильмов, особенно крупномасштабных, занимает так много времени.

Тим говорит, что самое лучшее время для него – это непосредственно сами съемки, потому что он подпитывается энергией людей, с которыми работает. Это как «странная семья». В конце съемок Тим всегда грустит, потому что «приходится расставаться со своей семьей, своим наследием». Для Тима это очень эмоциональный момент.

Вопрос о времени появления идеи «Кошмара перед Рождеством».

Тим рассказывает, что идея возникла за десять лет до ее осуществления, когда он был на Диснее. Представители студии предлагали ему воплотить ее как самостоятельный рисованный проект, который бы он сделал в одиночку, но Тиму хотелось сделать его в настоящей покадровой съемке, как у Рея Харрихаузена. В этом проекте Тиму хотелось сделать смесь из двух его любимых праздников – Рождества и Хэллоуина, основанную на его стихотворении. Тим: «Это проект с наиболее целостным и полным дизайном из всех, что я делал». Тим считает, что все всегда происходит в правильное время, и таким образом потребовалось десять лет, прежде чем он смог найти правильную большую группу людей, которая занялась этим проектом.

Денни Элфман был нанят для работы над этим проектом гораздо раньше, чем был нанят сценарист. Тим и Денни проделали много совместной работы в создании персонажей. Безусловно, это странный способ создания фильма, и таким образом структура проекта была уже создана, когда к работе подключились сценаристы. По мнению Тима, работа над покадровой анимацией – очень медленный и очень странный процесс, во время которого взаимоотношения между людьми проявляются странным образом, зато, в отличие от довольно стремительной работы над фильмом с живой игрой актером, у тебя есть больше шансов сделать все в точности так, как ты хочешь. Тим вспоминает, как один из представителей верхушки Диснея говорил тогда, что у любого фильма должен быть трейлер для телевидения, который объяснял бы массам смысл фильма. Тима всегда удивляло, почему у каждого фильма, даже «дерьмового» должен быть такой рекламный трейлер. «КПР» делался за небольшие деньги и когда он вышел, он не стал сенсацией. Но прошли годы, и ситуация изменилась. В Дисней

ленде был построен павильон «Haunted Mansion» по мотивам «КПР». Выпускается огромное количество игрушек с тематикой «КПР», в основном Диснеем и в Японии, и брэнд «КПР» получил огромное маркетинговое развитие. Японские игрушки с тематикой «КПР», по мнению Тима, настолько хороши и настолько похожи на персонажи, что игрушки от Диснея, который обычно выпускает хорошую продукцию, кажутся по сравнению с японскими отвратительными. Тим до сих пор с огромным удовольствием посещает Японию и наслаждается этим. Таким образом, «КПР» стал жить отдельной странной жизнью. «Лучше поздно, чем никогда», - подытоживает Тим.

Журналистка замечает, что фильмы Тима часто называют «пугающими для детей».

Тим считает, что это навязывается детям взрослыми. Он замечал, что самые маленькие дети не находят его фильмы пугающими, чем младше ребенок, тем менее они пугают его. Тим считает, что сюжеты популярных сказок для детей куда страшнее, чем сюжеты его фильмов. Тим говорит, что в детстве его совсем не пугали монстры из фильмов, зато его пугала его семья и пугали соседи. По мнению Тима, монстры из старых фильмов – наиболее эмоциональные и душевные персонажи. Его удивляет, почему люди не понимают этого. Тим называет «Кинг-Конга» и «Создание из черной лагуны», и говорит, что мог бы назвать еще миллион названий, и все они – разные виды одной и той же истории невозможности приятия обществом того, кого оно считает монстром. Когда создание из черной лагуны истязают люди, его невероятное выражение лица, по мнению Тима, выражает нечто вроде: «Ох, дерьмо… Они сейчас убьют меня».

Журналистка замечает, оговариваясь сразу, что это не личное, а объективное мнение, что наиболее красивым в его фильмах выглядит Джонни Депп.

Тим, заливисто смеясь: «Правда? Так он же обычно выглядит довольно страшным!»

Журналистка отрицает это, говоря, что он всегда красив в его фильмах, и просит рассказать побольше о самом ее любимом фильме Тима – «Суини Тодде».

Тим говорит, что получил огромное удовольствие, работая над этим фильмом. Тим иронизирует, что он обожает мучить актеров. В случае с «СТ» муки для актеров заключались в том, что ни один из них не пел раньше, но тем не менее им пришлось исполнять арии одного из самых сложных мюзиклов всех времен. Для Тима это было чем-то вроде «извращенного удовольствия» - наблюдать за этим. Тим консультировался со многими профессиональными исполнителями мюзиклов с Бродвея, и все в унисон говорили, что это самый сложный мюзикл. Больше всего в работе над «СТ» Тиму понравилось то, что процесс напоминал съемки немого кино: музыка на съемочной площадке, полутанцевальные движения актеров. Тим: «Я подумал, что нужно делать это чаще, даже если это не мюзикл, я имею в виду - иметь музыку на съемочной площадке. Потому что я знаю, что Джонни это понравится». Тиму очень понравилась такая старомодная стилистика мелодрамы, она помогала ему в работе над фильмом.

Вопрос о том, почему Тим решил осуществить проект «СТ».

Тим вспоминает, что ходил на ранние постановки этого мюзикла, когда в то время был в Лондоне, и ему очень понравилась атмосфера этой истории и этой музыки, вся эта кровь и жанр хоррор. Несмотря на то, что Тим совсем не считает себя поклонником мюзиклов, именно этот мюзикл очень привлек его, прежде всего идеей того, что люди поют и умирают одновременно. Когда Тим принес на студию свою идею вроде «как насчет сделать мюзикл с большим количеством крови?», он получил супернеожиданную реакцию: «Класс! Классная идея!»

Тим вспоминает, что постановки «СТ» были совершенно сюрреальными и именно этим привлекли его. А что касается киноверсий, то их постарались сделать политкорректными, и таким образом в них пропала связь с оригинальной идеей. Тим же постарался восстановить эту связь. Многие люди, особенно юные девушки, были шокированы этим фильмом, но сам Тим с готовностью покажет его своим детям, потому что в нем совершенно нереальная атмосфера, и это было его целью, он не стремился к реалистичному показу убийств.

Журналистка говорит, что самое невероятное в игре Деппа в его фильмах – это его глаза, и спрашивает: «Что это такое – его глаза?»

Тим отвечает, что больше всего в Деппе-актере ему нравится то, что он – как актер немного кино. «Я не очень вербальный человек, и он не очень вербальный человек также, он, как Питер Лори или Борис Карлофф, говорит гораздо больше взглядом, чем репликой. И мы оба наслаждаемся этим. Я люблю актеров с душевными глазами, потому что их глаза – их душа, это то, откуда все приходит».

Журналистка напоминает, что у Джека Скеллингтона нет глаз.

Тим смеется и вспоминает, что представители студии говорили ему, что главный персонаж мультфильма не может не иметь глаз.

Вопрос о работе с разными сценаристами.

Тим говорит, что не понимает, какой сценарий хороший, а какой плохой, ему кажется странной такая градация. Чаще всего выбор сценария обусловливается тем, что Тим чувствует связь с ним в определенный период своей жизни. К примеру, «Чарли и шоколадную фабрику» Тим взялся делать потому, что чувствовал связь с Роалдом Далом и его специфичным юмором. «Причина выбора сценария для меня различная от проекта к проекту».

Журналистка говорит, что видит связь между Роалдом Далом и Тимом, потому что оба они – «подрывники жанра истории для детей».

Тим вспоминает Доктора Сьюза, который стал первым автором, которого он читал в своей жизни, и он был совершенно «подрывным» автором, как и Дал. Дал, по мнению Тима, не говорил с детьми свысока, он говорил с ними на одном уровне, на одном языке. Тим уважает таких людей.

Тим рассказывает, что огромное количество людей – поклонники экранизации «ЧиШФ» 1971 года, но он не относится к их числу. В своей экранизации Тим попытался вернуться обратно к книге, передать ее дух и идеи Дала. Представители студий пытались настаивать, чтобы Вили Вонка стал «фигурой отца» для Чарли. На что Тим ответил: «О нет, я не хочу, чтобы Вили Вонка был отцом, это довольно пугающе».

Вспоминая о работе с белками в фильме, Тим говорит, что они были довольно пугающие, словно «скоростные крысы». Тим рассказывает, что бедный парень, которые полгода тренировал белок в Пайнвуде, под конец своей работы имел совершенно безумный блеск в глазах.

Вопрос о том, сколько времени занимает постпродукция фильма.

Тим отвечает, что это зависит от проекта, чаще всего 6 месяцев, иногда дольше, то есть от 6 месяцев до года.

Вопрос о давлении студий на Тима.

Тим: «А мне все равно. Ну, я имею в виду, мне не все равно, когда дело касается ответственных вещей. Я стараюсь не позволять им надоедать мне, потому что это самая нелюбимая моя вещь». Тим вспоминает, что в работе над «ЧиШФ» негодование студии вызвала строчка сценария вроде «Победит наименее ужасный ребенок». Его пытались уговорить сделать эту строчку более политкорректной. Но Тим не может понять, как можно ее менять, если это строчка из оригинальной книги Дала. Тим констатирует, что всякий раз так или иначе приходится сражаться за фильм под потоком вопросов вроде «Зачем ты делаешь этот фильм?» Но Тим старается пропускать это мимо себя.

Вопрос о том, правда ли то, что Тиму до сих пор приходится отстаивать именно те идеи (дизайны, площадки и т.д.) которое ему кажутся единственно правильными, которые он хочет делать.

Тим соглашается. Он говорит, что если на тебя однажды повесили ярлык «человека со странностями», то он будет оставаться на тебе все время, чтобы ты ни делал. «Даже если у тебя много успеха, они все равно будут думать, что ты приходишь на съемочную площадку с топором или типа того». Кроме того, студии заинтересованы фактически только с финансовом успехе фильмов, а не в том интересном, что в них может быть.

Журналистка спрашивает, ответственный ли Тим режиссер, который не бросает проекты.

Тим соглашается, но оговаривается, что пару раз такое случалось, но это была не его вина. «В основном я хорош в этом. Я отношусь к этому очень серьезно, потому что это большие деньги». Тим не понимает режиссеров, которые снимают материал для фильма, заведомо зная, что в прокатной версии он будет урезан три раза. Он не понимает, зачем тратить столько времени на это и весьма экономен в этом плане. Он старается быть настолько ответственным, насколько это возможно.

Тим говорит, что его любимая часть любого проекта – это непосредственно сами съемки. «Потому что ты можешь двигаться, и прыгать, и размахивать руками, и говорить с разными людьми». Тиму очень нравятся фильмы Феллини, в которым показан процесс создания фильмов, показана «маниакально-депрессивная природа создания чего-либо». Тим до сих пор считает, что ему очень везет, что он может создавать фильмы, и он хранит это чувство в себе через годы.

Вопрос о том, что ценно в работе с одними и теми же коллегами (Денни Элфман, Крис Лебензон, Колин Этвуд) и такими людьми, как Джонни Депп и Хелена Бонем Картер.

Тим говорит, что тут большую роль играет взаимопонимание. С новым человеком всегда есть риск непонимания. Но в процессе создания фильмов никогда не бывает возможным работать только со знакомыми людьми, всегда появляются новые люди, и Тиму это очень нравится. Тиму нравится видеть, как одни и те же люди делают кардинально разные вещи. Это как «странная семья». По мнению Тима, во время работы над фильмом, и сам Тим, и актеры обязаны иметь большой запас жизненной силы, у них нет права лениться, они обязаны быть энергичными и сделать наилучшее, что они только могут. «Во время работы появляется всплеск адреналина, и ты действительно не устаешь, а когда работа над проектом заканчивается, твое здоровье ухудшается, ты становишься больным, и ты проверяешься в больнице пару недель».

Вопрос о будущем проекте, действительно ли это «Франкенвини».

Тим отвечает утвердительно. Это будет малобюджетный покадровый мультфильм. «Черно-белый. И опять же, студии были ну просто в восторге по этому поводу!» - иронизирует Тим с истеричным смешком. – «Ну не понимаю я, почему им не нравятся черно-белые фильмы. Не понимаю». Тим решил вернуться в свое прошлое, и сделать полнометражный фильм, сохранив дух своих оригинальных рисунков первой половины 80-х годов. «Но я до сих пор прихожу в себя после моего последнего фильма, поэтому вхожу в процесс очень медленно».

Вопрос: «Что вы имеете в виду, когда говорите, что приходите в себя после «Алисы»?

Тим говорит, что работа над «Алисой» была очень странной для него. Потому что не было декораций, и потому что огромную часть времени заняла именно постпродукция. Это словно «сложный паззл» со смешением разных техник. «Ты должен очень глубоко подумать о том, что станет твоим следующим проектом, потому что, вы знаете, когда ты драматизируешь слишком много – это не лучший способ думать о таких вещах, как будущий проект».

В работе над «Алисой» Тиму было важно то, что не нужно делать буквальную экранизацию самих книг Керрола. Существовало много версий, но Тим не чувствовал связи ни с одной из них.

В качестве завершения журналистка зачитывает слова Джонни о Тиме 1994 года: «Я никогда не встречал человека столь явно не от мира сего и при этом находящегося на своем месте».

Тим растроганно благодарит.

Перевод Helga

При использовании текста, просьба указывать автора перевода

Видео http://www.abc.net.au/atthemovies/txt/s2947180.htm