Перевод интервью от Helga

Росс начал с уточнения, двадцать ли лет прошло с их первого фильма «Эдвард Руки-ножницы».

Тим: «Одна журналистка сказала, что мы работаем вместе десять десятилетий».

Вопрос о том, как Тим нашел Джонни на роль Эдварда.

Тим: «Я никогда не видел шоу, что он делал, «Джамп Стрит», но я знал о нем. Когда я встретил его, я понял, что он был этим персонажем. Он всегда был воспринимаем неправильно как мальчик с плаката. Но он был другим. Он был тем, кем был персонаж Эдвард Руки-ножницы.

Росс расспрашивает у Джонни о его бытности идолом подростков во времена «Джампа».

Джонни: «Они усердно трудились над этим процессом. Типа… этого персонажа засовывали в глотки людям. Я был представлен в ложном свете. Я был всего лишь актером, делающим свою работу».

Росс уточняет, это ли послужило причиной, по которой Джонни сменил направление в работе после «Джампа».

Джонни: «Да. Я просто, ты знаешь, я хотел тот путь, который я хотел. Я не хотел стать чьей-то собственностью».

Росс рассмешил зал, сказав, что не ожидал, что у Джонни голос звучит совсем по-другому, оказывается, не как у его персонажей, а как у взрослого мужчины. Тим реагирует на шутку без энтузиазма.

Джонни: «Иногда я становлюсь взрослым мужчиной».

Росс заводит тему понятия «странный человек».

Джонни: «Меня обвиняли в странности. Обвиняли».

Росс: «Тебе нравится быть немного странным?»

Джонни: «Я предпочитаю идти той дорогой, которую я предпочитаю». Указывает взглядом на Тима.

Тим: «Он странный», - указывая большим пальцем в сторону Джонни.

Тогда Росс расспрашивает Тима о «странных сторонах жизни».

Тим: «Ну… Что есть странность?»

Росс: «Вы двое!»

Смех в зале, наши парни тоже смеются. Тогда Росс спрашивает о причинах, по которым им комфортно работать вместе.

Тим: «Он всегда стремится пробовать что угодно, а также он не выглядит собой», - указывая на Джонни большим пальцем, - «Он ни разу не смотрел фильмов, что мы делали вместе».

Джонни «Я не могу выносить это».

Росс спрашивает Джонни, почему же так, находит ли он себя непривлекательным или ему не нравится своя игра.

Джонни: «Я предпочитаю унести с собой опыт от процесса создания фильма. Но этот [«Алису в Стране чудес»] я хочу посмотреть. Это Тим. Его искусство действительно зашло гораздо дальше в этом фильме».

Тим о своем фильме:

«Я видел двадцать версий, и во всех они пытались буквально передавать историю. Абсурд был очень силен. А здесь совершенно другой каркас. Я помню эти образы Керролла… Шляпник, Чеширский кот – эти культовые персонажи, на которых мы фокусируемся».

«Когда что-то говорит тебе «съешь меня», «выпей меня», и ты не знаешь, что это, но пьешь и ешь – это совершенно политически некорректно. Именно поэтому эта история продолжает взрывать мозги и сейчас. Вдохновение я черпал от музыкантов, художников, это в некотором роде подсознательное».

Джонни о Шляпнике:

«Кто-то, кто не просто тронут безумием, а сбит с толку безумием. Если ты сошел с ума и не знаешь об этом – это одно, но когда ты знаешь, что ты безумен, - это драма. Мы попытались сделать его как кольцо настроения в человеческом обличье. Он переходит от жуткой свирепости к депрессии, а потом к невероятному легкомыслию».

Росс: «Я думаю, это твоя самая лучшая роль».

Джонни: «Ваааау… Спасибо большое!»

После показа фрагмента из «Алисы» Тим говорит:

«Я только что закончил его. Они как будто вырвали его из твоих мертвенно холодных рук».

Росс: «То есть ты буквально вот только что закончил фильм? На прошлой неделе?»

Тим: «Да», - изящно демонстрирует свои ладони, - «мои руки до сих пор пахнут химикатами».

Росс пытается выспросить, как изменились они с появлением детей.

Джонни: «Тиму теперь нужно меньше сражаться за меня. Чтобы я был в его фильме».

Тим: «С «Чарли» это был первый раз, когда сами представители студии спросили: «А как насчет этого парня?» - истово тыча в Джонни большим пальцем.

Росс напоминает, что Джонни постоянно играл в кино чудаков.

Джонни: «Определение было – кассовый вредитель. Так меня называли».

Росс расспрашивает о первых реакциях представителей Диснея на поведение Джека Воробья.

Джонни: «Они определенно были расстроены. Это было в таком огромном конференц-зале. Сидеть и обсуждать со взрослыми мужчинами то, сколько именно золотых зубов у него, сколько штучек у него в волосах. Это было странно».

Росс: «Ты, должно быть, глубоко верил в этого персонажа».

Джонни: «Я выбираю только тех персонажей, в которых я верю, которых я знаю. Если этот парень вам не понравится, вы… не будете платить мне».

О проекте Пираты 4.

Джонни «Мы уже на пути. Сценарий есть. Режиссер будет другой. Это будет Роб Маршалл, который только что сделал «Девять». И который делал «Чикаго», - почесывает нос и смотрит на Тима».

Тим, хитро указывая пальцем на Джонни, с лицом диснеевского зверька: «Так это будет мюзикл в таком случае».

Разговор переключается на музыкальную тему. Росс спрашивает, играет ли Джонни на гитаре, и получает утвердительный ответ. На вопрос о том, пел ли он не сцене,

Джонни отвечает отрицательно. Росс спрашивает, получил ли он удовольствие от пения в «Суини Тодде».

Джонни: «Нет. Мне было невероятно дискомфортно. Первый раз подойти к микрофону в возрасте сорока или типа того».

Росс спрашивает, был ли танец Фадервакен сгенерирован на компьютере, и о самом танце.

Джонни: «Мои врачи рекомендуют мне держаться подальше от Фадервакена. Тим, возможно, покажет вам его немного».

Тим, гладя себя по шее сзади: «Я не могу заставить свою голову вращаться на сто восемьдесят градусов».

Росс спрашивает о документальном фильме про Кита Ричардза.

Джонни: «Мы говорили с ним об этом некоторое количество лет. И наконец-то у нас появился момент. И мы сделали первый взнос. Это о том, что Кит делал все эти годы, мы сидели вместе, разговаривали, переодевались, выпивали. Мы провели пять дней экстремально хорошо. Это просто невероятно».

Росс: «Когда ты смотришь фильмы, ты, как режиссер, думаешь: «я никогда не стал бы делать такое»?

Тим, уверенно кривясь: «Нет. Меня беспокоит только то, что делаю я. Его успех в тех фильмах позволил мне работать с ним. Снова».

Росс спрашивает, всегда ли Тим и Джонни на одной волне в процессе работы над проектом.

Джонни: «Да. Даже когда это касается пометок в сценарии. Мы садимся и говорим о персонажах, говорим о сценах. Мы иногда сравниваем наши пометки в сценарии, и они оказываются идентичными. В случае со Шляпником я сделал эти странные маленькие акварели, как, по моему мнению должен был выглядеть Шляпник, и принес их Тиму. И рисунки Тима оказались очень-очень близкими».

Росс спрашивает, действительно ли Тим невербален.

Джонни: «Да, это так. Но в то же время он точно знает, чего он хочет. Это невероятная система условных знаков. Как в случае с Эдвардом. Тим поворачивал голову определенным образом, делал что-то вот так руками *показывает жесты в стиле Тима* и я говорил «Да, я поймал».

Тим и Джонни наперебой стали рассказывать, как никто не понимает, о чем они говорят друг с другом.

Росс: «Джонни, как часто ты выпиваешь?»

Джонни: «Постоянно». Тим медленно кивает.

Росс: «Тебя это не смущает?»

Джонни: «Нет, меня это не смущает. Это делает меня счастливым».

Росс: «Тим, а ты большой любитель выпить?»

Тим: «В такой же степени».

Росс отмечает, что в работах Тима и Джонни присутствует уверенность.

Tим: «Да. Это уверенность, или глупость, или выносливость – что угодно. Это желание делать то, что мы хотим. И мне повезло с самого начала, с «Руки-ножницы». Они [представители студии] не очень-то хотели делать его. После «Бэтмана» у меня появилась возможность сделать низкобюджетный фильм. У меня просто появился шанс делать то, что я хочу».

Росс уточняет, живет ли Тим преимущественно в Англии. Тим кивает. Тогда Росс спрашивает Джонни, живет ли он преимущественно во Франции.

Джонни: «Да. Франция. Но, ты знаешь, в основном это существование в постоянных переездах».

Росс спрашивает, почему Джонни выбрал Францию, а не Англию.

Джонни: «Франция, и вообще жизнь в Европе дала мне возможность ощутить простоту, растить детей, быть отцом. Мы едем в наш дом на Юге Франции, где нет обсуждений, нет фильмов, нет ничего. Это, буквально, дает тебе возможность быть простым и свободным».

Росс спрашивает, действительно ли в Лос-Анджелесе деньги решают все, даже в школах и ресторанах.

Джонни, кивая: «Куда бы ты ни пошел. Куда бы ни пошел».

Росс говорит, что слышал, что у Джонни есть свой виноградник.

Джонни: «У меня нет виноградника. Французы никогда не разрешили бы мне. У меня нет виноградника».

Росс: «Парни, проводите ли вы время вместе, когда не работаете вместе?»

Тим и Джонни молчат, Джонни кивает.

Росс: «Тим, ты живешь здесь, с Хеленой Бонем Картер. И у тебя двое прекрасных детей».

Тим: «Да».

Тим и Джонни переглядываются.

Росс: «Вы общаетесь? Все такое: выпивка, боулинг, рыбалка, магазины?»

Тим: «Танцы на льду. Синхронное плавание».

Джонни: «Да, синхронное плаванье».

Росс ждет ответа на поставленный вопрос, не задавая нового.

Тим: «Да. Нет. Я имею в виду, что когда мы работаем, мы видим друг друга постоянно».

Джонни: «Да. Когда окажемся в одном и том же городе или типа того».

Росс: «Вы ездите на отдых вместе?»

Джонни начинает теребить бородку и смотрит на Тима.

Тим: «Ну вообще-то я отдыхаю с собственной семьей. У меня были бы неприятности, если бы я отдыхал с ним».

Джонни смеется, закидывая голову назад, и теребит бородку. Тим начинает смеяться нервным картинным смехом.

Росс: «Я звоню тебе и спрашиваю: «Чем занимаешься?»

Тим, подхватывая: «А я отвечаю: я на отдыхе на Багамах с Джонни…»

Росс, продолжая: «Тебе следует отдыхать с ним и его семьей, а свою оставить дома…»

Тим, Джонни и зрители смеются.

Росс: «Наверное, когда вы вместе проводите время, это для вас как продолжение работы?»

Джонни: «Мы возможно развиваем странные вещи, как телешоу «Джакузи Мартина Ландау». Мы придумали телешоу».

Росс: "Мартин Ландау, который работал с вами в фильме Эд Вуд? Так что за идея с джакузи?" >Тим: "Это у нас такое ток-шоу. Я хотел сделать его в джакузи. Гость заходит голым в джакузи".

Росс: «Я не против поучаствовать».

Тим, Джонни и зрители смеются.

Росс говорит, что слышал от нескольких человек мнение, что персонажи, которых Тим и Джонни сделали вместе, это в некотором роде сам Тим.

Тим: «Когда ты делаешь что-то, ты в некотором роде хочешь, чтобы это было. Ты вносишь что-то от себя, актер тоже, поэтому это называется сотрудничество. В них есть что-то, что чувствует он, что чувствую я. В этом смысл творческого сотрудничества».

Росс спрашивает Джонни, изображает ли он всякий раз личность Тима в их персонажах.

Джонни: «Нет. Нет. Я просто пытаюсь удивить его».

Тим: «Это моя работа – удивлять людей».

Росс спрашивает Джонни о Марлоне Брандо.

Джонни: «Он был невероятным. Он стал для меня замечательным учителем, замечательным другом, замечательным источником знаний. Он щедро поддерживал меня. Я мог попросить его обо всем».

Росс: «Ты следовал его советам, будучи молодым актером?»

Джонни: «Да. Это были очень важные советы. Однажды он увидел меня в ток-шоу, где меня спросили о моих детях, и я стал рассказывать о них. И он позвонил мне немедленно и сказал: «Ты не должен говорить о своих детях!»

Джонни о Брандо: «Он стал легендой. Мифом. Он был просто поражающим. Он позволял мне чувствовать себя с ним так комфортно. Имя «Марлон Брандо» стало просто именем «Марлон». Он один из самых забавных людей, которых я когда-либо знал».

Росс спрашивает Тима о работе с Джеком Николсоном в «Бэтмане».

Тим: «Создание кино очень сюрреалистично. Мне повезло. От чего я действительно пострадал, так это от манеры выражаться Джека. Я дал ему очень простое указание, когда мы снимали первую сцену: «Пожалуйста, выйди из ванной комнаты», - Тим переходит на устрашающий голос: «И тогда он сказал: «Уууууууууууу, я сделал более ста фильмов, а ты сделал только два». Он меня почти побил».

Росс спрашивает о будущих творческих планах.

Джонни: «Мне нужно сделать пару фильмов, а потом Тим и я будем снова работать вместе».

Росс: «Это будут «Мрачные тени»?

Тим: «Да. «Мрачные тени». На телевидении это была сверхъестественная мыльная опера. Дети собирались дома смотреть этот черно-белый сериал днем. Это самое странное телешоу, что я когда-либо видел».

Джонни: «Да. Готическая мыльная опера».

Тим: «Там была худшая работа оператора, что я когда-либо видел. На лица актеров приземлялось большое количество мух, но они продолжали играть».

Росс: «Ты можешь повторить это».

Тим: «Я заполню комнату мухами, если актеры не захотят представлять себе их».

Росс: «Говорил ли когда-нибудь тебе Джонни «нет», когда ты просил его сделать что-то? У нас уже есть танец фадервакен, и он пел в «Суини Тодде».

Тим: «Вопрос к нему».

Джонни: «Самое некомфортное для меня - это танцевать. Я боюсь этого».

Росс: «Джонни, ты смог бы сыграть в романтической комедии?»

Джонни, скривившись: «О, нет. Я не смог бы сделать это. Меня просили пару раз, но я не могу сделать это».

Тим тоже кривится во время слов Джонни.

Росс спрашивает, планируют ли они продолжать делать фильмы вместе.

Тим: «До тех пор, пока он будет продолжать не смотреть фильмы, что мы сделали вместе, у меня есть шанс работать с ним».

Росс: «А как насчет тебя, Джонни».

Джонни: «Я всегда жду предложений от него.

Росс: «Он твой самый любимый режиссер?»

Джонни: «О, да. Для меня это как приходить домой. Это… Это…»

Тим изображает, что растроган до слез: шмыгает носом и вытирает несуществующие слезы с обеих щек. Джонни тянется к карману, не обнаружив там ничего, достает из нагрудного кармана красный платочек и протягивает его Тиму. Тим и им «вытирает слезу» со словами: «Я так эмоционален. Спасибо», после чего вертит его в руках и рассматривает. Затем кладет на диван рядом с собой (там платочек и останется после того, как пара покинет студию).

Автор перевода Helga