Рассказывает Лея Галло

Материал взят из арт бука Тима Бертона

Тимоти Уолтер Бертон родился 25 августа 1958 года. С малых лет он рисовал, и рисовал хорошо. Он вырос в Бербанке, пригороде Лос-Анджелеса, где ряды идентичных домов повторяют друг друга. Он любил свою семью, но не чувствовал связи с ней. Бертон родился в 50-ые, когда узкая идея «нормальности» была увековечена пуританским видением «американской мечты». Его отец, Билл, бывший игрок младшей бейсбольной лиги, работал в бербанкском Управлении парков и отдыха и тайно рисовал на стороне. Его мать, Рики, владела маленьким магазином, в котором продавались безделушки на тему котов. Она умела мастерить, Бертон помнит, как она делала из сосновых шишек Санта-Клаусов и снеговиков на Рождество. Его брат, Дениел, тоже имел талант художника, хотя Бертон говорит, что каждый из них «делал собственное дело».

Отстраненный от соседей и семьи, Бертон находил успокоение, играя на местном кладбище. Но могильные плиты приносили временное утешение. Давление приспособить его к обществу сделало Бертона направленным в себя, и в ответ ан это он выплескивал наружу свое искусство. У него был союзник в лице его учительницы по изобразительному искусству в старшей школе, Дорис Адамс, которая поощряла то, чтобы ее ученики шли своими собственными дорогами. Бертон знал, что он не может рисовать как кто-то другой, и он чувствовал себя неадекватным. Это было откровением, когда он понял, что он не обязан рисовать как кто-то другой. Искусство стало его катарсисом и способом убежать в мир фантазий. Ровесники в школе вешали на него ярлык «странный» за его творческие тенденции, и с ранних лет он узнал о тенденции общества всех категоризировать и судить. У него развилась аллергия на категоризацию и авторитет.

Категория изгоя дала Бертону неожиданную свободу в выражении себя. Он воспользовался статусом отличающегося, и этот выбор сформировал его художественные таланты. Не желая более пытаться соответствовать, он начал исследовать людей и общество вокруг него, почти как один из его любимых изобретателей с научными проектами. Его эксперименты были его историями. С самого начала Бертон был визуальным рассказчиком. Он писал и иллюстрировал увлекательные стихотворения и детские книги, режиссировал и сам снимался в главных ролях в фильмах на 8-милиметровой пленке, инсценировал тщательно разработанные розыгрыши для соседей, например, бросал одежду в бассейн соседей, который только что был очищен сильнейшими химикатами, утверждая, что человек, который случайно упал в него, растворился.

Бертон всегда изобретал свой собственный путь, использовал арт-работы вместо выполнения домашнего задания, принося в школу вместо них самодельные фильмы на 8-милиметровой пленке и рисованные доклады. Вместо покупки поздравительных открыток, Бертон собственноручно делал свои, собственного дизайна. Всегда нетрадиционные, они варьировались от двух елок, украшенных как «Рождественский человек», до открыток с пожеланием хорошего здоровья с пришельцем, одетым доктором. По иронии судьбы, пригород, который побудил его на создание всего этого, достаточно хорошо принимал его работы. В 9-ом классе он выиграл конкурс на лучший антимусорного плаката, его работа была помещена на все мусорные грузовики Бербанка. В старшей школе он занял третье место в конкурсе Бербанкского Пожарного Управления на луйший плакат по предотвращению пожаров. В этот же период он и его ровесники заняли третье место в конкурсе рисунков на фургонах “Мир Колес” (они получали приз от женщины в костюме Зиры из фильма “Планета обезьян” 968 года). Его работы использовались в плакатах Бербанкской Молодежной Группы, членом которой Бертон был и участвовал в школьных драматических постановках. Его плакат со злым футболистом, расплющивающим команду противников, была на информационном бюллетене Бербанкской Ассоциации Служащих в 1977 году, когда Тиму было 19 лет.

Хотя у Бертона были друзья, они были преходящими. Постоянными вещами его детства были ужастики и научная фантастика, а так же телешоу с одними и теми же темами. Он чувствовал родство с этими бедными, осажденными созданиями, такими как Франкенштейн или Создание из Черной Лагуны. Эти фильмы делали мир Бертона такого размера, о каком он мечтал. Он почитал легендарного Винсента Прайса и идентифицировал себя с такими маэстро жанра хоррор, как Лон Чейни, Старший и Младший, Борис Карлофф, Питер Лорри и Бела Лугоши. Бертон погружал себя в фильмы Хаммера, снятые на яркую пленку Техниколор, режиссеров Теренса Фишера с Кристофером Ли, Питером Кашингом и Майклом Гафом в главных ролях. Он восхищался соблазнительными фантастическими ландшафтами режиссера Федерико Феллини, был очарован итальянскими режиссерами фильмов ужасов Марио Бавой и Дарио Аргенто, чьи стильные фильмы были наполнены яркими красными тонами и мрачными замыслами. Он любил монстра Годзиллу из фильмов Иширо Хонды, низкобюджетные фильмы Роджера Кормана, вычурные фильмы Расса Майера, которые высмеивали традиционное общество, ужасные, но запоминающиеся фильмы Эдда Вуда, научно-фантастические триллеры с Чарлтоном Хестоном в главной роли. Он проводил время, глядя по телевизору «Сумрачную зону» и «За гранью возможного». Его поражала магия покадровой анимации Рея Харрихаузена, уникальная палитра иллюстраций Бейзила Гогоса на обложках журналов «Знаменитые монстры Страны фильмов» (это были одни из немногих публикаций, которые он жадно читал). Он высоко ценил нетрадиционные детские рассказы Роалда Дала и был зачарован мистическими словами Эдгара Алана По.

Также он находил высвобождение в панк-музыке – тяжелой и быстрой и антиполитической. Его привлекало все мрачное, драматичное, эмоциональное, подрывное, загадочное и юмористическое. Его игривое отношение к мертвому сформировалось именно в это время. Взрослея в регионе с большим процентом латиноамериканского населения, Бертон открыл для себя мексиканский праздник День мертвых, когда смерть – это фестивальное празднование, а не мрачная тема-табу.

Многие из его рисунков и фильмов происходят из этих ранних влияний. Его короткометражный мультфильм «Винсент» - это трибьют Винсенту Прайсу, в котором цитируются строчки из стихотворения По «Ворон». Позже он сотрудничал с Прайсом снова на фильме «Эдвард Руки-ножницы», а также делал о нем так и не выпущенный никогда документальный фильм «Беседы с Винсентом», который должен был содержать последние отснятые при жизни материалы с Прайсом. Он работал с Кристофером Ли, Майклом Гафом, Чартлоном Хестоном. Сцена из мульфильма Харрихаузена «Ясон и аргонавты» включена в музыкальный клип, который Бертон режиссировал для группы «The Killers». Его фильм «Труп невесты» наполнен вкусом Дня мертвых, где подземный мир мертвых поет милые арии, а реальный мир очевидно зловещ. Настроение «Сонной лощины» и «Суиним Тодда» - как отголосок тех хаммеровских фильмов. Бертон режиссировал фильм «Эд Вуд» о режиссере, пользующегося дурной славой. Он адаптировал для экрана книгу Роалда Дала «Чарли и шоколадная фабрика» (а также продюсировал анимированную адаптацию «Джеймса и гигантского персика» Дала). Будучи поклонником абстрактных работ в стиле ночного кошмара Френсиса Бекона, Бертон показывает в «Бетмане» картину Бекона «Фигура с мясом».

Когда его спрашивают в интервью, как он стал успешным, Бертон обычно отвечает, что ему просто очень повезло. Он скромно оставляет в тени свою целеустремленность. Определенное количество везения присутствует в любой успешной истории, но комбинация таланта и непоколебимости, уникального видения и абсолютная необходимость сообщить об этом послужила ему на протяжении всей его карьеры. Он рано узнал, что хочет быть художником, но он никогда не формулировал это, как специфическое желание быть режиссером. В 17 лет Бертон отправил на студию Дисней полностью иллюстрированную детскую книгу «Гигантский Злиг», в которой детально описывались в стихах приключения монстров, живущих в стране Злв. Он получил в ответ письмо от редактора, который похвалил и историю, и иллюстрации, хотя в конечном счете произведение оказалось слишком уж похожим на Доктора Сьюза, поэтому публиковать ее отказались. На самом деле, Бертон часто называл Теодора Сьюза Гайзела (более известного как Доктор Сьюз) сильным влиянием на него самого. Книги Доктора Сьюза пропитаны причудливыми иллюстрациями с изысканными комментариями с анти-авторитетскими и другими политическими склонностями, и это привлекало юного Бертона. До сегодняшнего дня Бертон продолжает писать свои стихи простыми, незамысловатыми рифмами.

На первом году обучения в старшей школе Бертон обратился с письменным прошением, в результате которого получил стипендию на обучение в Калифорнийском Институте Искусств (Кал Артс), где студия Дисней обучала перспективных аниматоров. Некоторые из его альбомов с рисунками того периода сохранились до сих пор, заданиями по анимации от Диснея стали любимые Бертоном пришельцы и монстры. В Кал Артс в свое первое лето он был «художником-посредником» на студии «Ханна-Барбера» для работы над мультфильмом «Супер друзья», а второй его работой была должность художника на ротоскопе для мультфильма «Властелин колец» 1978 года. В конце каждого года обучения Бертон предоставлял анимированный проект в надежде, что его выберут в команду аниматоров Диснея. После третьего года обучения, сражаясь с долгами, Бертон создал проект «По следам монстра-сельдерея», полутораминутный мультфильм ужасов о стоматологии. Это был искусный фильм, который продемонстрировал потенциал Бертона. Дисней нанял его.

Изначально очень рассчитывая на эту работу, Бертон вскоре обнаружил, что стиль Диснея едва ли подходил его собственному. Он предпринял попытку воплотить свои методы работы в должности «художника-посредника» на проекте «Лис и охотничий пес», заполняя анимацию между ключевыми кадрами. Со своими обычными скромностью и умалением собственного достоинства, он часто говорил, что не мог рисовать в диснеевском стиле, и его лисички выглядели как «убитые на дороге». В его альбомах с набросками была парочка лисичек, и они выглядели довольно реалистично. Его талант художника был достаточно хорош, чтобы воспроизвести мультяшное животное. Но их смущало то, что лисички были нарисованы болезненно, с теми эмоциями, которые обычно характерны для искусства Бертона. Поэтому его работы вызывали отчуждение и откладывались. Легко представить его содрогающимся, когда он рисовал этих крутых лисичек, чувствующим самого себя убитым на дороге.

Встретившись лицом к лицу с перспективой шести лет на проекте под чьим-то приторным видением, Бертон погрузился в глубокую депрессию. В своей деградации, он осознал важность работы над проектами, с которыми он идентифицировал себя самого. Замаячил свет в конце тоннеля, когда Дисней отправил его на разработку проекта «Черный котел» в качестве концептуального художника, и там наконец-то его воображение смогло получить волю. Он рисовал сотни оригинальных персонажей, которые привнесли в классический диснеевский стиль его мрачные, комические нотки. Дисней никогда так и не использовал ни одного из них. В 1982 году он был концептуальным художником для хэллоуинского проекта «Уловка или угощение», который студия никогда так и не выпустила.

Продолжая традицию своих умелых стихов, Бертон написал «Винсента» изначально как историю для детей о мальчике, который хотел быть как Винсент Прайс, герой его детских грез. Бертону и Рику Хайнриксу, его коллеге ( в последствии – постоянный сотруднику) дал немного денег Том Уилхайт, глава креативного управления на Диснее, чтобы сделать тест покадровой анимации. Бертон всегда любил ручной труд и трехмерное ощущение, которое могут дать куклы, он ощущал их гравитацию и энергию, которая словно позволяла им сходить с экрана. Он и Хайнрикс использовали эти деньги, чтобы развить «Винсента» как короткометражку.

Бертон рисовал ненасытно, страницу за страницой раскадровок движущихся картинок. Если дьявол заключается в детальности, то Бертон был этим самым дьяволом, по крайней мере что касалось художественной стороны. Позже он отошел от раскадровок, но до сих пор принимает участие в каждом аспекте своих проектов, постоянно создавая эскизы персонажей, чтобы придать форму режиссуре своих фильмов.

Прайс, к радости Бертона, согласился выступить рассказчиком в «Винсенте». Двое воссоединились как личности и художники. Это был веховый момент для Бертона, который рассматривал Прайса как своего кумира, того, чьи фильмы помогли ему выжить в мрачные времена. Работа с Прайсом была вознаграждена эмоционально и художественно, и, наверняка, стала той причиной, по которой Бертон решил продолжить создавать фильмы. Благодаря восхитительно устрашающему голосу Прайса и жутковатой, но прекрасной версии Бертона шестиминутная короткометражка оставляет впечатление надолго. Она была в прокате только две недели в одним из кинотеатров вместе с подростковой драмок «Текс», но за кототкое время выиграла два престижных приза - на Кинофестивале в Чикаго и Приз Критиков на Кинофестивале в Аннеси, Франция. Бертон предпринял попытку опубликовать «Винсента» как книгу для детей, но представители Диснея отказали ему в этом, если он не изменит финал на менее зловещий. Бертон отказался, будучи уверенным, что это разрушит цельности истории, поэтому книга так и не была опубликована. В то время Бертон продолжал творить и рисовать, планируя воплотить в жизнь свой проект «Кошмар перед Рождеством», задуманный как покадровая анимация, хотя Дисней считал, что это слишком причудливый проект, чтобы рассматривать этот вопрос.

Вслед за «Винсентом» Бертон взялся за свой первый проект с живой игрой актеров, «Гензель и Гретель». Он ставит свой отличительный знак на эту сказку, превратив ее в красочную кун-фу историю, которую показали по телевидению однажды, и больше ее никто не видел. Она исчезла среди кинематографических легенд (даже у Бертона нет копии). После, в 1984 году, он режиссировал «Франкенвини», историю, которая объединяет его любовь к «Франкенштейну» и собакам, это была 29-минутная короткометражка с живой актерской игрой. Это ода «Франкенштейну», но без пересказа истории буквально. Во многих случаях отдавал должное фильмам, которые он любил, оставаясь верным их чувствам и своей памяти о них, веря, что это имеет больше значения, чем слепое следование их сюжетам.

Дисней принял решение показать короткометражку перед сеансом перевыпущенного «Пиноккио». Но вместо этого, когда «Франкенвини» получил категорию PG (для просмотра только с родителями), они отложили фильм на полку. Обращение Диснея с этим фильмом – это аналогия дилеммы относительно главного персонажа фильма. Собака, Спарки, имеет доброе сердце, но выглядит пугающе, поэтому подвергается гонениям из-за своего внешнего вида. Таким же образом фильм был воспринят из-за его образов как что-то, что будет слишком пугающим для детей, в то время как ан самом деле фильм содержит позитивный месседж – люди не должны быть скоры на суд только лишь по внешним данным. Эта тема превалирует во всем творчестве Бертона.

После того, как все его проекты оказались на полках Диснея, желание Бертона все-таки начать делиться со зрителем своим творчеством сильно возросло. Хотя показ его фильмов вызвал сильную тревогу относительно того, как о них будут судить и как их будут воспринимать, он понимал, что перспектива – не лучше. По сей день, даже несмотря на то, что он не может выносить смотреть свои фильмы после того, как они были выпущены, все те проекты остаются частью его самого, той частью, что теперь подвигла его показать своих “детей-мутантов” публике.

Ему не пришлось долго ждать. В том же году студия Уорнер Бразерс показала “Франкенвини” актеру и автору Полу Рубенсу, который искал режиссера, который высоко ценил бы важность художника-постановщика в работе над фильмом. Рубенс посмотрел 30 секунд 2Франкенвини” и сразу понял, что он хочет Бертона в качестве режиссера фильма “Большое приключение Пи-Ви”. В сценарии Бертон увидел что-то, с чем у него была связь: забавного, сумасбродного персонажа с сильной страстью. Даже если этой страстью был велосипед, что большинство людей рассмотрят как абсурд, для Бертона это было прекрасным и чистым. Он согласился делать этот фильм, который вышел в 1985 году. Его первое вторжение в сферу полнометражного художественного фильма было настолько успешным, что с ним начали переговоря относительно режиссирования “Бэтмана”. Проекту не давали зеленой дороги до тех пор, пока он не закончил фильм “Битлджус”, который в прокате принес больше денег, чем было в его студийном бюджете. В 1989 году был выпущен “Бэтман” посреди стаи спекуляций. Это был успех сокрушительной силы. Популярность “Бэтмана” со скоростью звука отправила Бертона на самый верх списка самых желанных режиссеров, как говорят, это был единственный случай в истории кино.

Фильмы Бертона вращаются вокруг персонажей, которые родились на страницах его блокнотов и альбомов. Это уникальная группа не сочетающихся друг с другом созданий, наверное, даже в больше степени, чем его истории, которые воспринимаются как бренды в умах людей: худой и тощий Джек Скеллингтон, покрытый корой Битлджус, невинный Эдвард Руки-ножницы, разрывающая сердце полная надежд Невеста-труп. Бертон чувствует личностную связь с каждым из них – от непонятого изгоя до персонажей с сильной страстью. Они живут полностью инкапсулированными в сказочных мирах Бертона: паталогические, забавные, эмоциональные, многослойные и подрывные.

Бертон обладает необычной способностью работать на интуитивном уровне, позволяя идеям развиваться в своем подсознательном еще до того, как они будут помещены на страницы. Это окажется воплощенным только после того, как он нарисует и перерисует одни и те же вещи, после того как он посмотрит на них и подумает: это должно что-то значить. Потом он может расширить их в более содержательной форме, хотя он всегда производит целенаправленный отбор вещей с определенным количеством невысказанных, бессознательных знаний. Он чувствует себя наиболее комфортно, когда работает с людьми, которые понимают это и имеют отношения к такому же самому интуитивному, невербальному способу постижения вещей, именно поэтому люди, которые работают с Бертоном, становятся как семья. И дело не только в том, что он выбирает одних и тех же людей – люди хотят работать с ним снова и снова. Бертон погружается в свою работу, его энтузиазм зажигает огонь в других. Это, в сочетании с его подкупающими чертами всегда ярко приводящей в замешательство личности, становится причиной страстной преданности ему.

На протяжении его уникальной кино- и прочей творческой карьеры, Бертон приобрел бесспорных поклонников, став одним из нескольких режиссеров, чьи имя и внешность узнаваемы. Его фильмы принесли облегчение для юношества, так же как фильмы Винсента Прайса когда-то помогли ему, но это не было емго мотивом для создания фильмов. Он чувствует свой исходный материал, который начинается с его рисунков, ему нужно исходить исключительно изнутри себя. Он остается скромным, и ему некомфортно со славой. Обычно узнаваемый в большинстве городов, Бертон ходит отрывистым шагом, поэтому часто, когда людей осеняет, кого именно они только что видели, он уже в другом квартале. Как всегда, он предпочитает исследовать, а не быть исследуемым.

перевод Helga