|
«Сонная Лощина»
Режиссёр Тим Бёртон
Продюсер Фрэнсис Форд Коппола
Селия Костас Ларри Франко
Автор сценария Кевин Ягер
Эндрю Кевин Уокер
В главных ролях: Джонни Депп,
Кристина Риччи, Миранда Ричардсон,
Кристофер Ли,
Кристофер Уокен
Оператор: Эммануэль Лубезки
Композитор Дэнни Эльфман
Кинокомпания: Paramount Pictures,
American Zoetrope,
Karol Film Productions,
Mandalay Pictures
Длительность 105 мин.
Бюджет 100 млн $
Страна США, Германия
Год 1999
Съёмки: 27 ноября 1998 — апрель 1999
Производство:
1. American Zoetrope
2. Karol Film Productions
3. Mandalay Pictures
4. Paramount Pictures
5. Tim Burton Productions
премьера (мир) 17 ноября 1999
Историю фильма «Сонная Лощина» по мотивам рассказа американского классика Вашингтона Ирвинга «Легенда Сонной Лощины» начал мастер визуальных спецэффектов Кевин Ягер.
Ягер работал над множеством фильмов, и однажды ему пришло в голову снять современную версию «Сонной Лощины» в стиле британских фильмов ужасов пятидесятых - шестидесятых годов.
Эндрю Кевин Уолкер написал к этому фильму сценарий, полный ужасов и жестокости, который, правда, весьма ощутимо отличался от первоисточника.
Тим Бертон присоединился к работе над фильмом позже. К тому времени он уже закончил работу над картиной «Марс атакует!», последовавшей за «Эдом Вудом», и несколько лет
потратил на новый фильм «Супермен», который так и не был закончен. Когда стало ясно, что «Возвращение Супермена» потерпело крах, Бертон обратил свой взгляд на сценарий Уолкера.
Этот фильм словно был специально создан для него!
Цитата из книги Брайана Робба "Пират Голливудского моря"
После «Супермена» я не знал, чем заняться. И тогда прислали этот сценарий, который показался мне силь¬ным и очень понравился. Никогда не доводилось раньше снимать
настоящий фильм ужасов, что весьма забавно, ведь фильмы этого жанра — мои любимые. В сценарии были образы, за воплощение которых я бы с радостью взялся: ветряная мельница,
Дерево Мертвых. Правда, я не самый большой любитель лошадей. Но рассказ Вашингтона Ирвинга по-настоящему увлекательный; мно¬гие о нем слышали, но никто толком не прочитал.
Однако все, включая меня, почему-то уверены, что читали (на самом-то деле я прочитал его совсем недавно). Речь там, грубо говоря, о человеке, который ищет еду, и рассказ
довольно короткий. Пожалуй, силен не столько сам по себе рассказ, сколько оставляемое им воспоминание. Это один из немногих ранних по-настоящему американских рассказов в жанре
ужасов, пусть даже его корни в иной мифологии. Существует мнение, что Вашингтон Ирвинг позаимствовал сюжет из немецкого фольклора, и это похоже на правду: некое германское
влияние вполне ощутимо. Возможно, именно поэтому люди его знают: в рассказе есть символика, присущая хорошим сказкам и страшным историям.
Впервые опубликованная в «Записных книжках Джеффри Крейона, джентльмена» (1819—1820), «Легенда о Сонной Лощине» Вашингтона Ирвинга повествует о похождениях неуклюжего,
полного предрассудков школьного учителя Ика-бода Крейна, который, борясь за расположение Катрины Ван Тассель со своим соперником Бромом Бонсом, встречается с призраком
безголового всадника. Однако тыква, обнаруженная на месте встречи, наводит па мысль, что здесь замешаны не только сверхъестественные силы. Сценарий Уокера
(несколько отполированный Томом Стоппардом') превращает Крейна в нью-йоркского констебля, чья вера в пауку и новейшие методы расследования преступлений встречает
яростный отпор его началышков. Они посылают его на север, в долину реки Гудзон, где в маленьком городке Сонная Лощина он сможет на практике проверить свои теории,
расследуя серию убийств, жертвы которых были обезглавлены. Крейп обнаруживает, что Всадник — вполне реальное, хотя и сверхъестественное существо, а вовсе не чей-то розыгрыш.
Рассказ Ирвинга неоднократно экранизировался, наиболее достойны внимания диснеевский короткометражный мультфильм 1949 года «Приключения Икабода и мистера Тоуда» с закадровым
голосом рассказчика — Бипга Кросби и телевизионный фильм 1980 года с Джеффом Голдблюмом в роли Икабода Крейна.
Телевизионной версии я не видел и знал всю эту историю в основном по диснеевскому мультфильму — он мне всегда нравился. Помню, самым волнующим был для меня эпизод погони
— до сих пор не могу смотреть его равнодушно. Любопытное совпадение: когда я поступил на учебу в Кэл-Артс, оказалось, что один из наших преподавателей работал художником-
оформителем над сценой погони, и он принес показать несколько планов из этого старого мультфильма. Подобные детали в какой-то мере помогают понять, чем тебе больше всего
хочется заняться, и поэтому, в частности, у меня возникло желание работать на студии Диснея. Компоновка, цвет и весь дизайн этой сцены были так красивы, она вся была словно
пронизана энергией, прекрасно передавая ощущение северной части штата Нью-Йорк, особенно если вспомнить, что речь идет о мультфильме. Это была замечательная смесь юмора и жути, причем жути смешной, энергичной, грубой. Наш сценарий также содержал эти элементы. Забавно, но иногда в сценарии нравится то, что представляет для него потенциальную опасность, например какие-нибудь идиотические реплики, которые попадаются в скверных фильмах ужасов. Девушка видит, как отрубают голову ее отцу, а доктор замечает: «Должно быть, это ужасное потрясение». Такие строчки... с ними приходится повозиться. А образный ряд, предложенный сценарием, замечательный. Как и имена — Икабод Крейн, Ван Тассель...
Движущей силой большинства предыдущих фильмов Бёртона было сильное отождествление автора с главными персонажами. В «Сонной Лощине» тоже присутствует этот личный элемент,
хотя он и менее очевиден.
Мне очень понравилось противопоставление двух героев, один из которых живет без головы, а второй - внутри своей головы. Мне, по-видимому, всегда были созвучны персонажи,
одержимые неким внутренним конфликтом. Вот и Икабод не так чтобы нормален: он вроде бы и умен, но ему не хватает широты кругозора. Бывает, если человек слишком много думает,
он загоняет себя в угол. Когда я читал сценарий, мне понравилось, что Икабод, в отличие от героя мультфильма, представлен как человек, живущий в основном тем, что творится в его голове, слабо связанный с происходящим вне его. Это создает хорошую динамику при сопоставлении с персонажем, не имеющим головы вовсе.
Икабода Крейна в исполнении Джонни Деппа можно рассматривать как чужака не только в Сонной Лощине, но ив своей профессии.
Что мне всегда нравилось в актерах фильмов ужасов, таких как Винсент Прайс или Питер Кашинг, — это их обособленность. Эти актеры всегда как бы сами по себе и хотя играют
главную роль в фильме, но видом своим словно внушают окружающим: «Меня нельзя беспокоить, мне нужно делать свою работу, заканчивать исследование». Они, безусловно, умны, но
что происходит у них внутри, догадаться невозможно. Их окружает ореол некой тайны. Вы чувствуете, что они одиноки, не слишком общительны, их мучают какие-то нерешенные
проблемы, что-то происходит в их головах. И у вас устанавливается с ними внутренняя связь. Все это есть в «Сонной Лощине», изначально присуще материалу фильма и представляет
для меня его основную притягательную силу. А Джонни здесь действительно хорош, он по-своему продолжает эту линию Прайса Кашипга.
«Роль Крейна была для меня своего рода вызовом, ведь каждому с детства знаком этот персонаж и я тоже знал книгу наизусть. У меня и Тима схожие принципы и взгляды: главное - с помощью абсолютно нормальных и привычных средств передать зрителю ощущение абсурдности».
Бёртон признаёт, что сам испытывает ощущение обособленности, а главное в его жизни — то, что происходит в голове.
В определенные фазы своего существования ты пытаешься стать более открытым, в другие периоды ощущаешь потребность замкнуться в себе. Меня с годами все больше влечет
к уединению. Нельзя сказать, что я становлюсь каким-то полоумным отшельником. Просто по-настоящему хочется делать лишь что-то конкретное, осязаемое, а этот фильм был
хорош именно тем, что давал такую возможность. Я счастлив, когда могу сосредоточиться на том, чем занимаюсь, испытываю при этом огромный прилив энергии. В последнее время
я не слишком-то следил за тем, что происходит в кинобизнесе или в Соединенных Штатах. Лучше поменьше обращать па это внимание, стараясь самому делать то, к чему у тебя лежит
душа Весь этот бизнес так сиюминутен: сейчас ты им нужен, в следующий миг — уже нет, потом опять нужен. Вначале, когда никто толком тебя не знал, все казалось гораздо более
легким: ты просто занимался своим делом, не попадая в поле действия локаторов, если можно так выразиться. Теперь же на тебя навешивают какой-нибудь ярлык: «Он любит всякие
странные штуки» или «Он тратит слишком много денег», — любой приговор могут вынести. Так уж сложилось в Голливуде: они любят ставить на все клеймо. Эти ярлыки остаются с тобой, пока их не сменят на новые.
Место действия «Сонной Лощины» важно для Бертона не менее, чем отождествление себя с Икабодом Крейном.
Последние лет семь я довольно много времени провел на севере штата Нью-Йорк. Всю свою жизнь стараюсь при случае уехать куда-нибудь за пределы Лос-Анджелеса: это открывает
передо мною новые возможности. Если же я слишком долго сижу в Голливуде, словно замыкаюсь внутри себя. Так что иногда я жил на севере штата Нью-Йорк, снимал домик в тех краях,
— у меня там друзья. Жил близ Покинси, родины Эда Вуда, на небольшой ферме. У меня была маленькая студия для рисования, я много гулял по яблоневым садам. Хорошее было время
для размышлений. Чувствовал себя как в Лондоне, на съемках «Бэтмена». Люблю смену времен гада, обожаю осень, а красота долины Гудзона просто завораживает. Едешь по ней на
автомобиле, видишь крошечные города и церквушки. Эти края производят незабываемое впечатление, что хорошо передано в рассказе Ирвинга. К тому же это одно из немногих мест в
Америке, где чувствуешь присутствие призраков. Конечно, и в Европе во многих местах испытываешь подобные ощущения, но в долине Гудзона они особенно сильны.
Первоначально «Сонную Лощину» собирались снимать в местах, где происходит действие рассказа, в каком-нибудь городке на севере штата Нью-Йорк и в долине реки Гудзон,
включая Территаун, или даже в Стербридже, штат Массачусетс. Думали даже использовать деревушки голландских колонистов и городки, воссозданные реконструкторами. Однако
подходящего места для съемок найти так и не удалось, к тому же в штате Нью-Йорк отсутствовали студийные площади, необходимые для размещения многочисленных декораций.
Волей-неволей пришлось искать что-то еще, и тогда Рудин предложил Англию. «Мы приехали в Англию, рассчитывая найти идеально устраивающий нас маленький городок, — вспоминает
продюсер Адам Шредер, но его все же пришлось строить». Съемочный период продлился с 20 ноября 1998 года до апреля 1999-го, включая месячные натурные съемки в долине Лайм-Три,
на землях, поместья Хамблдеи, близ Марлоу в Бекингемшире. Именно там вокруг небольшого утиного пруда был выстроен городок Сонная Лощина в стиле, который художник фильма
Рик Хайнрихс назвал смесью «колониального экспрессионизма» и Доктора Сьюза.
Очень большое значение имеет место действия этой истории, вот почему так смешно и странно было оказаться здесь, в Великобритании. Но долина Лайм-Три, где мы выстроили
город для съемок, напомнила мне о долине Гудзона, и это было замечательно. И лес, который мы соорудили в студийном павильоне, был похож на тот, что я видел на севере штата
Нью-Йорк, хотя в голову лезли мысли: «Может быть, это оттого, что мне здесь нравится, и я просто выдаю желаемое за действительность?» Давным-давно мы сделали макет города,
а когда приехали на место, оно странным образом оказалось похоже на этот макет. Удивительно, если удается сделать натуру похожей на съемочный павильон, нагнав в атмосферу
побольше дыма. На киностудии «Хаммер филмз»' часто это делали, чтобы натура выглядела как съемочный павильон и наоборот. Все великие «хаммеровские» фильмы ужасов имеют очень
красивый антураж — еще одна причина, почему я захотел снимать «Сонную Лощину».
Хотя «Хаммер филмз» начинала о 1930-е годы как прокатная компания, наибольшую известность она приобрела новыми интерпретациями таких классических персонажей фильмов
ужасов, как Дракула, Франкенштейн, Человек-волк и Мумия. Первая из них — «Проклятие Франкенштейна» (1957). Кровавые, переполненные цветущей женской плотью, пронизанные едва
сдерживаемым сексуальным напряжением, фильмы ужасов «хаммеровского» периода после их демонстрации по всему миру принесли кругленькую сумму и сделали известными всем имена
Питера Кашинга и Кристофера Ли, который больше всего прославился в образе Дракулы.
Фильмы эти, жуткие и дерзкие, замечательны какой-то эмоциональной простотой, а еще — чувством радости. Я испытывал его, когда смотрел эти фильмы, а потом пытался
воспроизвести эту же радость в том, что снимал сам. Забавно, но, когда смотришь «хаммеровские» фильмы сейчас, возникает ощущение, что следы их влияния — повсюду.
В самом начале было принято решение: для наилучшей передачи бёртоновского видения фильма необходимо, чтобы он снимался в условиях полного контроля, то есть фактически
все съемки в интерьерах и на натуре, за исключением тех, что производились в Лайм-Три, и еще пары коротких сцен, должны были происходить в павильоне в Ливсдене, а также в
шеп-пертонской студии, где построили массивную декорацию Дерева Мертвых. По расчетам Хайнрихса, 99 процентов съемок осуществлялись в студии: «Сейчас уже редко снимают в
павильоне: это идет вразрез с тенденцией всеохватывающего натурализма, к которому тяготеет кино. Но мы не стремимся к натурализму, наша цель — естественный экспрессионизм».
При съемках на местности ощущаешь одни флюиды, в декорациях — совершенно другие. Стилистически это два абсолютно разных начала, их сложно объединить в единое целое.
Однако на «хаммеровской» студии часто удавалось достичь нужного сочетания: оно есть, по-моему, в фильме «Дракула выходит из могилы»' (1967). Иногда переходы от натурной
съемки к декорации получаются слишком резкими, но это тоже часть энергетики фильма, так что в целом выходит вполне удачно. В этот ряд можно поставить и «Черное воскресенье».
Такие фильмы производят особенно сильное впечатление в детстве, а почему, ты даже и сам не всегда понимаешь. Видишь, что есть некая ясность картинки, прозрачность образов,
которые создают определенное ощущение у зрителя. Эти фильмы помогли мне осознать, что кино может оказывать воздействие на множестве различных уровней. Чтобы картина производила
впечатление, совсем не обязательна четкая сюжетная линия, чему хороший пример — «Черное воскресенье».
При съемках «Сонной Лощины» использовались элементы техники, характерной для покадровой мультипликации, например декорации с ложной перспективой, — Бёртон и Хайнрихс
сумели создать некий ограниченный рамками съемочной площадки мир, совершенно не похожий на то, к чему привыкли нынешние зрители.
У нас было пространство, но не такое уж большое, так что наша ложная перспектива была во многом вынужденной. Чтобы подобные приемы проходили успешно, необходимо
немного больше глубины, но в этом есть и положительная сторона: фильм обретает некое графическое качество, напоминая те времена, когда на «хам-меровской»
студии использовались декорации и все спецэффекты казались более живыми по сравнению с теми, какими они стали позже. Иногда, когда твои возможности ограничены,
особенно интересно работать. Помню, однажды нам надо было снять фигуру человека, идущего через яблоневый сад. Кто-то раздобыл куклу, и костюмеры за каких-то
пятнадцать минут соорудили некое подобие плаща, и мы протащили эту маленькую фигурку на проволоке через сад. Мы сняли несколько кадров экспромтом, и было такое ощущение,
что действительно что-то делаешь, а не просто волынку тянешь. Мне это помогает поддерживать в себе творческий огонек. Так начинается любовь к кино, чувствуешь, что делаешь
какие-то конкретные вещи.
Когда ходишь среди декораций «Сонной Лощины», и особенно по городку Лайм-Три, ощущение такое, словно оказался внутри головы Бертона.
Именно так я всегда воспринимал экспрессионизм: это похоже на нутро чьей-то головы, вывернутое наизнанку. Я люблю самых разный художников и картины всех направлений,
но больше всего, пожалуй, — импрессионистов и экспрессионистов. Когда смотришь на некоторые картины Ван Гога, кажется: они вроде бы далеки от реальности, но аккумулируют
столько энергии, что сами по себе становятся реальностью. Нечто подобное волнует меня и в фильмах.
Очень надеюсь, что наш фильм, в конечном счете, обладает своей уникальной достоверностью. Качество операторской работы я оцениваю достаточно высоко:
нам удалось хорошо передать призрачность происходящего. Мне приятно было находиться среди декораций фильма, и, хотя некоторые из них чересчур стилизованы,
ощущение такое, словно кругом призраки, — то же самое было со мной на севере штата Нью-Йорк. Понимаешь, что это только декорации, но хочется выкинуть какой-нибудь
фортель в духе окружающей обстановки, лишь бы это не выглядело слишком фальшиво. В противном случае трудно рассчитывать на зрительский отклик.
Своей чрезвычайно стильной операторской работой «Сонная Лощина» обязана Эммануэлю Любецки, талантливому мексиканскому кинематографисту, ранее снимавшему
«Маленькую принцессу»', «Большие надежды» и «Знакомьтесь, Джо Блэк».
Меня побудил работать с ним не какой-то конкретный фильм, мне нравится все, что он снял. «Маленькая принцесса» — красивый фильм, но на каждой своей картине он
работал по-разному. Очень похоже на меня: он тоже сперва псе обдумывает, но руководствуется интуицией. Схемы освещения декораций разрабатывались несколько месяцев,
но на съемочной площадке он принимает решения интуитивно. Наши с ним ощущения очень созвучны; давно я не испытывал такого удовольствия от работы с кем-то.
Он словно еще один персонаж фильма.
Первоначально они с Бёртоном намеревались снимать черно-белый фильм в старом, «квадратном» формате. Когда же это оказалось неосуществимым, остановились
на практически монохромном варианте.
Многие отметили, что Депп в этой роли — alter ego Бёртона на экране. Среди них был продюсер «Сонной Лощины» Скотт Рудин, который сказал:
«По существу, Джонни Депп играет Тима Бёртона во всех его фильмах».
Я так не думаю, стараюсь гнать от себя подобные мысли. Мне не нравится такое утверждение, оно подрывает рабочие взаимоотношения, ведь очарование фильмотворчества
частично состоит в невысказанном, ты пытаешься найти в этом процессе хоть немного мистического восторга. Хорошо, если актер увидит нечто интересное и для меня,
попытается это выразить — ведь все мы, в конце концов, делаем одно дело. Я способен подметить некоторое сходство персонажей, сыгранных Джонни, но у них и много отличий.
Мне нравятся хамелеоны — люди, способные изменяться и заниматься то одним, то другим. Я получаю большое удовольствие от работы с Джонни: он открыт для новых идей.
Месяцами рихтуешь сценарий вместе с киностудией, пытаясь все проанализировать, обдумать каждый отдельный элемент, но ведь это кино, и все рассчитать невозможно.
Ты отправляешься в путешествие и стараешься размышлять о нем, увлечь себя его идеями, но если увлечешься слишком сильно, ничего хорошего не выйдет. Когда смотришь
некоторые фильмы Феллини, видишь, что он понимал это: ты ощущаешь магию, наблюдаешь за огнями и декорациями; они создают всю эту обстановку, а за ними скрывается
волшебство, но оно тебе неподвластно — ведь нам не дано управлять стихиями.
Работа вместе с Тимом Бертоном над его третьим фильмом сильно отличалась от того опыта, который Депп вынес из сотрудничества с Полански. Бертон предоставляет тебе
полную свободу, и ты сам создаешь свой образ из ничего, - поясняет Джонни Депп. В период подготовки он часами смотрел старые фильмы шестидесятых, снова черпая вдохновение
в старых черно-белых фильмах, как и в то время, когда он работал над "Эдвардом Руки-Ножницы» или «Бенни и Джун». «Джонни как никто другой понимает, что первое впечатление
бывает обманчивым и люди могут оказаться вовсе не теми, за кого себя выдают, - рассказывает Бертон. - Он заставляет вас смотреть на вещи с новой точки зрения. И хотя это
был уже третий фильм, который мы делали вместе, мы никогда не скатывались до схематизма. Я никогда не говорил Деппу что-то вроде: «Так, а сейчас возвращаемся к формуле А
или Б! Каждую сцену он разбирал и делал отдельно, полностью ей отдаваясь, и результат был великолепен!»
По мнению журнала «Роллинг Стоун», в фильме «Сонная Лощина» Джонни Депп «достиг небывалых высот, открыв в циничном ученом эмоции испуганного ребенка». Мик ЛаСалле из
«Сан-Франциско Крониклс» пишет: «Депп вздрагивает, моргает, вздыхает, морщит губы и суетится. Иногда актер может все высмеять или же все испортить. У Деппа же получилось
сыграть тонко и с иронией».
Цитата из книги Брайана Робба "Пират Голливудского моря"
Если «Эдвард Руки-ножницы» отразил неспособность Бёртона-подростка к общению, а в «Эде Вуде» переданы его отношения с Винсентом Прайсом, Икабод, по мнению Деппа,
олицетворяет борьбу Бёртона с голливудскими киностудиями и даже, более того, — со всем миром.
Забавно, что он высказал подобную мысль. Наверно, это правильно, если смотреть на вещи просто. Однажды Скотт Рудин заявил: «Ты превратил Всадника в Джона Петерса»,
и я сказал себе: «Постой-постой», а потом подумал: «А ведь он прав в какой-то мере». Я уже говорил, что чувствую себя гораздо более уверенно, если руководствуюсь в
своих поступках некими подсознательными импульсами, насколько могу себе позволить, не думая об этом, но не заходя слишком далеко, иначе я вхожу в штопор и быстро
проваливаюсь в какую-то дыру. Целый год безделья после «Марс атакует!» весьма скверно на мне отразился. Такого, пожалуй, никогда не случалось раньше, а накопившаяся
отрицательная энергия от этой травмы выплеснулась, когда я работал над «Сонной Лощиной».
В помощь Деппу Бёртон вновь собрал чрезвычайно эклектичную и пеструю смесь кинематографических талантов — от британских характерных актеров Майкла Гэмбона
и Миранды Ричардсон, сыгравших господина и госпожу Ван Тассель, Ричарда Гриффшпса в роли судьи Филлипса, Яна Макдиармида в роли доктора Ланкастера до возвратившихся
под крылышко Бёртона Джеффри Джонса («Битлджус» и «Эд Вуд») в роли его преподобия Стенвика, Кристофера Уокена («Бэтмен возвращается») в роли Гессенского Всадника,
Мартина Ландау в эпизодичеасой роли и ветерана «хаммеровской» киностудии Майкла Гофа (Альфред в фильмах о Бэтмене), которого Бёртон уговорил возобновить карьеру,
чтобы сыграть нотариуса Харден-брука, плюс относительные новички вроде Каспера Ван Дьена, сыгравшего Брома Ван Брунта.
И на этот раз нам захотелось хорошенько перемешать разноплановых исполнителей: когда снимаешь сказку, подбор актерского состава — весьма увлекательное занятие.
Стоит собрать всех этих британцев в одной комнате и просто взглянуть на их лица — зрелище потрясающее.
На ключевую роль Катрины Ван Тассель Бертон пригласил Кристину Риччи, актрису, которая превосходно сыграла бесчувственную, как упырь, Вензди в фильмах о
Семейке Аддамс' и, казалось, была просто обречена на появление в одном из фильмов Бёртона.
Она кажется мне дочерью Питера Лорра Я хочу сказать, что если бы у Питера Лорра и Бетт Дэвис была дочь, она походила бы на Кристину. Она несет в себе заряд
какой-то таинственности: смотришь и не знаешь, что у нее на душе. Кристина похожа на актрису немого кино — обожаю таких.
Приглашение Кристофера Ли на эпизодическую роль — это тоже влияние «хаммеравских» фильмов.
Когда я впервые встретился с ним, мы просидели два часа. Даже через столько лет впечатление было такое, будто перед тобой Дракула. Он говорит, и ты словно загипнотизирован.
Будь я актером, хотел бы принадлежать к той же актерской породе, что и он.
Реакцией Бёртона на компьютерные эффекты в «Марс атакует!» стал возврат к старым добрым методам в «Сонной Лощине», где на стадии монтажа он старался накладывать
как можно меньше спецэффектов.
Я хотел вернуться к тем временам, когда возводились декорации, к работе с актерами, к процессу менее искусственному, менее компьютеризованному, — короче говоря,
снять старое доброе кино. Это самые трудные моменты, но для меня и самые радостные — те, что я провожу на съемочной площадке. Атмосфера здесь замечательная. Здорово,
если можешь сделать основную часть работы именно там, а потом добавлять по возможности меньше, опыт таким образом становится наиболее непосредственным. Обожаю делать
все на месте, прямо на съемочной площадке, — все актеры в костюмах, юпитеры включены, клубится дым. Такой подход предполагает определенные трудности: многое приходится
планировать заранее. Однако не менее тяжко, просматривая раскадровку, говорить: «Годится!», потому что решения обычно принимаются на съемочной площадке — а это совсем
другое дело. В начале карьеры я делал подробнейшие раскадровки, а теперь в лучшем случае бегло просматриваю их. Если глядишь на мост в городе, а потом идешь по нему с
камерой в руках, испытываешь нечто такое, чего не способна дать раскадровка. Это ощущение движения и пространства. Но в некоторых случаях приходится использовать раскадровку,
особенно когда имеешь дело с актерами. Замечательно, если можешь объяснить им, чего ты от них добиваешься.
Хотя Бёртон сам продюсировал свои фильмы после «Бэтмеп возвращается», обязанности продюсеров «Сонной Лощины» были возложены на Скотта Рудина и Адама Шредера.
Скотт — умница. Мы познакомились с ним, когда я пытался пристроить «Эдварда Руки-ножницы» на студию «Фокс». Он хорошо делает свою работу, смышлен и эксцентричен.
Чувствуется, для него важно, чтобы фильм получился. Хороший, сильный продюсер может оказаться весьма полезным, если студии удается использовать свое влияние и выгодно
продать фильм. Вот где выходит наружу недовольство самим собой: ты потратил столько времени, работая над фильмом, но, увы, нет никакой уверенности, что ты лучше всех знаешь,
как его продать. Здесь требуется человек, отчасти со стороны, который умеет жестко настоять на своем. Такого у меня не было в пору работы над фильмом «Марс атакует!»
— мы пытались делать это сами, — да и во времена «Эда Вуда» тоже.
Одним из исполнительных продюсеров «Сонной Лощины» был режиссер «Крестного отца» Фрэнсис Форд Коппола. Бёртону стало известно о его участии лишь на стадии монтажа
картины, когда ему прислали копию киноафиши и он увидел на ней имя Копполы.
Я сказал тогда: «Что за хрень? Постой-ка, Крис', отмотай назад». Как объяснил мой монтажер, Коппола, наверно, позвонил на студию еще лет двадцать назад, в 1970-х. Такое часто случается. Помню, на Сьемках «Бэтмена» я даже в глаза не видел исполнительных продюсеров. Вот так работаешь год или два над фильмом, а потом по экрану бегут титры, и ты спрашиваешь: «А откуда, черт возьми, взялся этот парень?»
«Сонная Лощина» вышла в прокат 19 ноября 1999 года и получила самые хвалебные рецензии за всю карьеру Бёртона.
Текст взят из книги Марка Солсбери "Бертон о Бертоне"
За сканы спасибо Метиске.
взято: "Пират Голливудского моря"
Кассовые сборы, которые ожидали «Спящую Лощину» в США, говорят сами за себя. После целого ряда разочарований и неудач, к великой радости Деппа, фильм Бертона, вышедший на экраны 19 ноября 1999 года, собрал 101 миллион долларов в США и 105 миллионов по другую сторону океана. Новый блокбастер удостоился целого ряда кинематографических наград. Джонни Депп получил премию «Блокбастер Интертейнмент» за лучшее исполнение роли и жанре фильма ужасов и был дважды номинирован как лучший актер на премию «Голден Сэтелайт» и награду Академии фантастических фильмов и фильмов ужасов. «Сонная Лощина» стала первым успешным блокбастером в актерской карьере Деппа.
Цитата из книги Брайана Робба "Пират Голливудского моря"
взято: http://www.johnnydeppfan.ru
Награды
• 2000 — премия «Оскар» в категории «лучший художник декораций» (Рик Хейнрикс, Питер Янг).
• 2000 — премия «Сатурн» в категории «лучшая актриса» (Кристина Риччи).
• 2000 — премия «Сатурн» в категории «лучшая музыка» (Дэнни Эльфман).
• 2000 — премия «BAFTA» в категории «лучший дизайн костюма» (Коллин Этвуд).
• 2000 — премия «BAFTA» в категории «лучший дизайн постановки» (Рик Хейнрикс).
Номинации
• 2000 — Премия «Оскар» в категории «лучший оператор» (Эммануил Любецкий).
• 2000 — Премия «Оскар» в категории «лучший дизайн костюма» (Коллин Этвуд).
• 2000 — Премия «Сатурн» в категории «лучший актёр» (Джонни Депп).
• 2000 — Премия «BAFTA» в категории «высокие достижения в спецэффектах» (Джим Митчелл, Кевин Ягер, Джосс Уильямс, Пэдди Исон).
2000 — Премия канала MTV в категории «лучший злодей» (Кристофер Уокен)
Интересные факты
• Кассовые сборы в США — 101 068 340 $, кассовые сборы во всем мире — 202 100 000 $.
• Картина снималась с ноября 1998-го по апрель 1999 года в Великобритании в Лондоне и графствах Хертфордшир, Оксфордшир и Суррей.
• Кристофер Уокен, который играл школьного учителя в картине «Мёртвая зона» (1983), начал свой урок с того, что дал задание ученикам прочитать рассказ Вашингтона Ирвинга «Легенда о Сонной Лощине».
• За весь фильм на экране произошло 18 обезглавливаний, а его главный герой Икабод Крейн (Джонни Депп) пять раз терял сознание.
• Построенная в Великобритании деревня Сонная Лощина стала самой крупной декорацией в натуральную величину в этой стране, и к тому же построенной в рекордные сроки — за три месяца.
• За весь фильм всадник без головы (Кристофер Уокен) произносит только несколько фраз, типа «Ха!» (когда подгонял лошадь) и «ш-ш-ш-ш».
• Каспер Ван Дин во время съёмки сюжета боя с топором сломал большой палец (довольно болезненное ранение), но продолжил съёмку.
• В одной из сцен мы видим каминную доску в доме и Ван Тасселей, на которой стоят вырезанные в тыквах лица. Но эта традиция возникла только в 1840-х годах во время массовых ирландских иммиграций.
• Лес, где находится Дерево Мертвых, как и небо над ним, строили искусственно, в павильонах английской Leavesden Studios.
• Мартин Ландау и Кристофер Уокен снялись в «Сонной Лощине» бесплатно — ради участия в фильме Бертона.
саунд
http://www.kinopoisk.ru/level/93/film/5622/
Дополнительные материалы:
http://www.johnnytim.com/temaj/video/dodatkovy/gallery/sl.html
Некоторые цитаты из комментариев Тима к «Сонной Лощине».
|
