Сцена с ветряной мельницей была в "Сонной лощине" данью уважения "Невесте Франкенштейна"?

TB: Да, и "Франкенштейну". В тех визуальных фильмах ужасов есть реальный потенциал для сильных, красивых образов. Это - тот жанр, который действительно предоставляет собой создание сильных образов. И я всегда любил эту идею ветряных мельниц - твой ум, бесцельно вращающийся. Я не знаю, какова символика этого, это просто красиво.

Как вы думаете, обширное освещение, которое "Сонная лощина" получила в Интернете, это хорошо?

TB: Любая технология может использоваться для добра и для зла, и я думаю, что у этого есть свои положительные стороны и свои отрицательные стороны. Я всегда ждал тех дней, когда я имел обыкновение ходить на фильмы, ничего не зная о них. Есть в этом что-то удивительное и красивое - смотреть их, не зная бюджета и всего прочего. Людям интересно так, вы должны согласиться с этим, я действительно считаю, что людям интересно увидеть что-то, о чем они ничего не знают.

Это навязчиво?

TB: Это странно, потому что я прочитал в Интернете про все эти проекты, которые предназначаются мне, которые, как предполагается, я делаю. Я чувствую, что у меня есть психотический или злой близнец, делающий вещи от моего имени, и я не знаю об этом.

Ну да, якобы вы собираетесь делать "Голого Государственного служащего".

TB: Да, я прочитал, что и это было как: "Господи Иисусе, что за ... ??? Что происходит???". В любом печатном слове, независимо от того, сплетня это или нет, есть элемент реальности для читающих, и это немного пугает меня.

Насколько важен юмор в гротескных фильмах?

TB: Юмор был важен для нас, но это - трудный баланс, потому что когда ты пытаешься сделать что-то забавным, это тоже гротеск, и еще ты пытаешься держать драматический толчок, и никогда не уверен, что в итоге получится. Именно поэтому мне никогда не нравится говорить, является ли что-то драмой или комедией. Для прикрытия всегда можно назвать то, что не смешно, драмой. Но когда ты видишь всех этих великих людей, одетых в эти костюмы, - в этом есть определенная нелепость. Я просто подумал, что было бы смехотворно, если бы "Сонная лощина" попыталась быть полностью, полностью серьезной. Но они все нашли правильный баланс и правильный тон, это всегда интересно - смешать все вещи вместе.

Какие современные голливудские фильмы вам нравятся?

TB: Когда ты работаешь над фильмом, трудно пойти и смотреть фильмы. Ты не выходишь из 18-часового дня с чем-то вроде: "О, я хочу сходить в кино!". Но мне действительно кажется, что сейчас - хорошие времена, позитивные времена в Голливуде. Есть низкобюджетные фильмы и есть больше богатство форм. Но у меня не было времени на просмотр фильмов в последнее время. Я надеюсь выйти теперь и все нагнать.

Как у вас произошло первое сотрудничество с Джонни Деппом, и каково работать с ним?

TB: Прежде всего был "Эдвард Руки-ножницы", у него эти глаза, которые имел бы актер немого кино, и хорошо работать с людьми, которые могут передать вещи и характер так, как действительно нужно персонажу. Джонни делал то телешоу, и был воспринят как подростковый сердцеед. Но он не такой. Он действительно понял динамику характера. Он не говорил в том фильме, а в "Эде Вуде" он ни на миг не замолчит! И он не заботится, как он выглядит, и в этом есть определенная свобода. Я помню, в "Эде Вуде" его вдохновением был Рональд Рейган, а я думал о кукле чревовещателя! Мы смешали все это вместе, он в этом действительно хорош. В случае с "Сонной лощиной" мы были весьма взволнованы созданием первого мужского персонажа жанра экшн, показанного как 13-летняя девочка. Ему хорошо удается совместить все элементы, и это забавно наблюдать от фильма к фильму.

Разве Скотт Рудин [продюсер] не говорил, что в каждом вашем фильме Джонни Депп - это вы?

TB: Я так не думаю, что, потому что мне нравится видеть эти персонажи такими, кто они есть. Мне нравится касаться этих персонажей и чувствовать их в известной степени.

В прессе была заметка, что это уже напоминает "Мартина Скорсезе и Роберта Де Ниро".

TB: Все, что я знаю, - это то, что я люблю работать с ним, и что он замечательный. И с каждым разом все лучше и лучше, потому что ты видишь что-то новое, а это именно то, что я люблю, делая кино.

Что насчет тыкв во всех ваших кинофильмах?

TB: Ну, вы знаете, когда ты родом из Южной Калифорнии, ты пытаешься создать то, чего ты не имел. У нас не было погоды, было всегда солнечно - никаких сезонов. Я думаю, что это - желание создать вещи, которые отсутствуют в твоей жизни.

Тыквы - американская вещь, а не европейская вещь, не так ли?

TB: Это - символ осени, которая является одним из моих любимых времен года. Это самый короткий сезон, и это является так или иначе волшебным и захватывающим.

Чем еще вы наслаждаетесь в жизни, кроме кинофильмов?

TB: Мне нравится рисовать, мне нравится путешествовать. Только у меня сейчас недостаточно времени для этого. Здорово, когда ты можешь просто сидеть и наблюдать за вещами, но время идет так быстро, и ты понимаешь, что у тебя нет времени для этого.

Вы недавно написали книгу?

TB: Год назад я сделал книгу поэзии психически больного.

Вы сказали, что создание кино является смесью неконтролируемых вещей, которые вы можете сделать. Кроме актеров, с кем вам еще нравится работать?

TB: Основная проблема любого фильма - ты никогда не знаешь, когда ты будешь в состоянии начать его делать, и ты не можешь заставлять людей ждать тебя. Иногда это забавно - работать с теми же самыми людьми, иногда - с новыми. Я смешал это и действительно наслаждался этим в "Сонной лощине", потому что это действительно была международная команда. Ты действительно чувствуешь себя близким этим людям, с которыми ты работаешь. Работать с одними и теми же людьми здорово, потому что ты можешь видеть их делающими различные вещи, также здорово работать и с новыми людьми, удивляющими тебя впервые.

Вы развили отношения с людьми, с которыми вы работали на Диснее, эти отношения возвращаются через 20 лет.

TB: Да, и действительно хорошо работать с людьми, которые понимают тебя и действительно любят мастерство построения декораций, это здорово.

Сколько времени проходит, прежде чем вы пересматриваете свои фильмы, и такие ли же они, как казались вам раньше?

TB: Три года, и чем больше времени проходит, тем больше мне нравятся они. Работая над фильмом, ты все время видишь и видишь это, и это становится как китайская пытка водой, ты чувствуешь эти капли на лбу постоянно. Поэтому нужно время, чтобы осмыслить то, что получилось.

Сколько из того, что мы видим на экране, есть видение из вашей головы?

TB: Это является неконтролируемым. Что я люблю о фильмах категории B, так это то, что так замечательно, когда ты видишь все эти несогласованности, потому что это так или иначе делает эти фильмы более человеческими. Я нахожу эти фильмы очень привлекательными, они намного более человеческие для меня.

Вы думаете, что будет конец бессмысленному блокбастеру?

TB: Это как корм. Но так или иначе сейчас интересное время. Я думаю, что всегда будут те типы фильмов, но я думаю, что могли бы быть более разнообразные типы фильмов, чтобы было больше выбора. Чтобы ты мог избежать те и посмотреть другие.

Насколько не в ногу вы с господствующим Голливудом?

TB: У тебя есть встречи с руководителями, и они все говорят о блокбастерах. Но самая абсурдная вещь - то, что никто из них не знает, чего они на самом деле хотят. Они притворяются, что они знают то, о чем они говорят. Но ведь нужно любить то, что ты делаешь, хотеть сделать то, что ты действительно хочешь делать. Это всегда проблема - это притворство и думанье. Как Икабод, ты притворяешься, что знаешь, о чем они говорят, а на самом деле не знаешь.

Вы собираетесь издать больше ваших художественных работ или фотографий?

TB: Да. Здорово иметь возможность делать это и не быть прикованным цепью к столу аниматора. Это - своего рода терапия, это помогает мне думать, и я надеюсь, что я буду всегда делать это. Если это не слишком плохо, я предполагаю, что часть этого можно издать. Сейчас я использую это только как форму размышления и получения удовольствия. Когда мне не нужно рисовать тех лисичек, мне хорошо!

Какие люди вдохновляют вас сейчас?

TB: Я всегда рассматриваю свой первый опыт посещения кино как главный, потому что я думаю, что эти вещи остаются с тобой на всю жизнь. Люди от кинофильмов про монстров и люди, с которыми ты можешь себя идентифицировать, когда ты смотришь их фильмы. К счастью, есть слишком многие, чтобы упомянуть.

Есть такие, кем вы особенно восхищаетесь, но у вас никогда не было шанса работать с ними или встретиться?

TB: Встречаться с людьми иногда страшно, потому ты никогда не знаешь, каким окажется человек. Иногда лучше сохранить только память о том, что они сделали.

Вы встречались с Кристофером Ли перед "Сонной лощиной"?

TB: Нет, это было удивительно, потому что два часа прошли, и я понял, что я был загипнотизирован Дракулой! (смеется)

Если бы вы не стали режиссером, чем бы вы занимались?

TB: Сидел бы в тюрьме, вероятно! Я не знаю, у меня, вероятно, все еще была бы та моя работа в ресторане.

Вы хорошо учились в школе?

TB: Я был частью той фантастической группы детей, которые получили энергию и прошли через школу, не делая ничего. Это как свободное парение. Мы пытались фальсифицировать доклады, и у меня это хорошо получалось. Мне повезло в последнем классе: я сломал свою правую руку и ничего не должен был сделать. Это было удивительно, я сидел и думал: "Я должен был сломать руку ранее - в первом классе, возможно".

Что относительно насилия в мире вокруг вас? Как вы относитесь к этим проблемам?

TB: Я никогда не боялся кинофильмов про монстров, больше боялся реальной жизни. Лос-Анджелесу я предпочту любое другое место в мире. Потому что здесь люди постоянно изображают из себя что-то, чем они не являются. Это целая мифология: дружелюбные и улыбающиеся люди, маскирующие что-то, это всегда заставляет меня чувствовать себя нелегко, не в своей тарелке.

Что вы делали, когда вам было 23 года?

TB: Я был прикован цепью к моему столу аниматора и спал половину дня. Я научился спать с карандашом в руке, а когда боссы входили, я моментально открывал глаза. Это были годы постижения во сне.

Дало ли это какую-то базу?

TB: Вообще-то, было более интересно в "КалАртс". Дисней был более жестким, но я работал там с великими людьми, такими, как аниматор по имени Гленн Кин, который все еще там. Он взял меня под крыло, и я узнал, каково это - иметь дело с большой организацией.

Каково было работать с Винсентом Прайсом в роли отца в "Эдварде Руки-ножницы"?

TB: Он был великолепен, и когда я встретил его, после того, как послал ему "Винсента", тот короткий рассказ, он был очень открыт и уверен, и это был мой первый опыт встречи реального человека, которым я восхищался и который оказался замечательной личностью. Он сделал так много, у него была удивительная коллекция произведений искусства, которую он отдал бедному Восточному колледжу Лос-Анджелеса. Ты постоянно видишь заезженных людей, и это просто замечательно -встретить человека, который прошел через карьеру и остался таким потрясающим. На "Сонной лощине" я снова встретился со всеми этими замечательными людьми, это так помогает тебе идти вперед. Это как яркий свет.

Перевод Helga

При использовании перевода просьба указывать автора и сайт