Автор Glenn Whipp

Издание Los Angeles Daily News

December 16, 2007

Перевод Helga

http://interview.johnnydepp-zone2.com/2007_1216LADailyNews.html

Джонни Депп и Тим Бёртон в одной вене Суини Тодда.

Тим Бёртон и Джонни Депп работали вместе столь часто, что студии теперь предполагают, что Депп будет в каждом последующем проекте Бёртона.

Так и произошло с фильмом “Суини Тодд: Демон-парикмахер с флит-стрит”, бёртонской адаптацией мюзикла Стивена Сондхейма. Интересно то, что никто не знал, сможет ли Депп действительно пеь Сондхейма (а это нелегкая задача), и сам Депп держал всех в неведении, пока записывал демо в студии в Западном Голливуде.

«Это хорошо для репутации Джонни, что все так развивалось», - говорит Бёртон. – «Для Сондхейма тоже. Потому что он обладал авторитетом в том, каким должен быть этот персонаж». Персонаж, лондонец 19 века Суини Тодд, перерезающий горла цирюльник, перенес утрату своей семьи.

Первой записанной песней была «Мои друзья», посвящение Тодда своим любимым товарищам, серебряным лезвиям, которые скоро «познают наслаждение» и «обагрятся рубинами крови».

«Это красивая песня о любви», - говорит Депп. – «О другой, отличающейся любви».

Депп и Бёртон поют хвалу друг другу, говоря об их шестом совместном проекте.

Опубликовали одну гистограмму, которая показывает, будто бы количество крови в фильме «Суини Тодд» где-то между фильмом «Смертельная схватка» и Гражданской Войной.

Депп: Это довольно распространено.

Бёртон: Я не был на Гражданской Войне (смеется).

Депп: А я был. Я тебя искал.

Бёртон: Люди говорят, что мы работаем вместе уже десять десятилетий. Так что это как раз восходит к Гражданской Войне. Но, ты знаешь, кровь – это часть истории. Когда я смотрел шоу на сцене, кровь летала над ней.

Депп: Но вернемся к той гистограмме. Я думал, там была гистограмма, которая показывает, как часто мы встречаемся.

Бёртон: О, это та гистограмма, в которой я очень заинтересован.

Депп: Думаю, мы должны заняться ее составлением прямо в этом отеле. Здесь прекрасный персонал.

Тим, ты честно проинформировал студию о количестве прольющейся крови?

Бёртон: Это было первое, что я им сказал: «Там будет кровь». Я видел другие проекты, где они попытались сэкономить на крови, и эти проекты в самом дели в чем-то потеряли. Если вы собираетесь экономить на крови, то зачем вообще соглашаться снимать фильм о серийном убийце, превращающим людей в мясные пироги?

Депп: Продажи мясных пирогов резко упадут.

Бёртон: Никто в Америке не будет есть их, во всяком случае.

Депп: Давайте не будем понижать цену на пироги с курицей.

Кровь была вся на тебе, Джонни. Я слышал, что все надевали на себя пакеты для мусора, когда снимали самые кровавые сцены.

Депп: Да, пакеты для мусора и такие белые костюмы, как в лабораториях. Это было как в программе «Криминальные новости». Все надевали, кроме Тима.

Бёртон: Я однажды надевал, но в большинстве случаев нет.

Депп: Только когда кровь из твоих рук била струёй.

Из твоих рук???

Бёртон: Да, я люблю делать это сам. Я делал это на «Сонной лощине». Это традиция. У меня очень хорошая цель.

Депп: У тебя невероятная цель. На «Сонной лощине» был момент, когда ты брызнул кровью в аккурат под мои очки прямо мне в глаз. Это было удивительно.

Бёртон: Да, это как живопись. Это забавно!

Продюсер Ричард Занук немного нервничал по поводу твоего пения, Джонни.

Бёртон: Я не знал, чего ожидать. Но когда я наконец-то услышал его, я был поражен. Это очень сложный мюзикл, и он просто сделал его своим. Это звучало, как ОН. Ты часто слышишь это музыкальное перепроизводство, где певца нельзя узнать по голосу. Но я слышал ЕГО. И в этом было столько эмоций, сколько я никогда не слышал в музыкальном материале.

Поскольку ты играл в рок-группе, многие думают, что ты певец.

Депп: Я не пел. Я делал все, что мог, чтобы избежать пения. Я иногда приближался к микрофону, чтобы подпеть пару фраз, а потом быстро снова погружался в темноту. Пение обозначало, что к тебе будет приковано все внимание. А я этого не хотел.

Ты говорил, что песня «Мои друзья», которую ты отправил Тиму, была первой песней, которую ты спел в своей жизни. В это сложно поверить.

Депп: Это правда. Я никогда не пою.

Приходит на ум песня “Brown Sugar”…

Депп: Я могу немного подпеть. Я могу играть на гитаре. На ударных. Я очень люблю играть на ударных.

Бёртон: Удивительно, что студии согласились на это. Никто не знал, умеет ли он петь.

Депп: Это ошеломительно. Я не знаю, что они думали. А что ты думал?

Бёртон: Я думал, что это забавно. Невозможно описать, сколько лет я вынужден был сражаться за Джонни в моих фильмах. А теперь я рта не успеваю открыть, а студии уже спрашивают, будет ли Джонни в моем проекте. Сколько лет ушло на это! Это здорово.

Насколько сложно было играть под записанные партии?

Депп: Тяжело. Мой страх заключался вот в чем: 50 процентов твоей роли уже выполнено еще до того, как ты ступил на съемочную площадку. В этом было что-то весьма пугающее, но также это и стимулировало.

Бёртон: Ты должен был участвовать в этом и противостоять тому, что уже сделал.

Депп: И первое, с чем я столкнулся, это то, что не существует такого понятия, как просто открывать рот. Я должен был петь вместе с музыкой. И если поначалу я думал, что буду в чем-то ограничен, то оказалось совсем наоборот, я почувствовал свободу, потому что музыка дает тебе все – эмоции, движение. Все на площадке было совершенно естественным. Это было как немое кино.

Бёртон: Как сказал Джонни, нет никакой возможности просто открывать рот. Ведь видны голосовые связки. Поэтому они должны были петь в каждом дубле.

Депп: И это меня очень смущало, потому что слушать себя – очень унизительно. Мне приходилось приучать себя к этому.

Бёртон: Это было, наверное, самой сложной вещью, да?

Депп: Это та же самая команда, с которой Тим работает много лет. Ты знаешь этих парней. Они как семья. И все эти парни вокруг тебя, а ты вынужден… ( Депп издает мелодраматические трели). И ты чувствуешь себя как столб.

Но ты сделал это. Когда выйдет альбом Джонни Деппа?

Бёртон: Он подписал крупный звукозаписывающий контракт в Германии. Он идет нога в ногу с Давидом Хассенхофом.

Депп: Хей, в городе новый шериф, Давид!

Бёртон: Пение остаточно обнажает человека.

Депп: Когда мы только начали говорить о будущем проекте, и я не знал, смогу петь или нет, я помню, что у меня было два страха. Первый – разочаровать Тима. Второй – что надо мной будут смеяться. У меня голова кружилась от страха, как у ребенка.

Бёртон: Потому что это так нелепо.

Депп: Это нелепо. Есть моменты за все эти годы, которые ты можешь различить в каждом фильме. Мне так везет делать это с Тимом, когда ты не знаешь, как это будет, но все выходит хорошо. И когда этот момент наступает, это абсурд и безумие, но потом ты забываешь об этом. И часами смеешься.

Бёртон: Один раз я был вынужден покинуть съемочную площадку. Джонни на протяжении всего съемочного периода играл Суини, и всего один день ему предстояло сыграть нормального парня во флешбеке. Я практически полностью пропустил это.

Депп: Он вынужден был покинуть съемочную площадку. Работа остановилась.

Бёртон: Им пришлось снять несколько дублей без меня, потому что я не мог прекратить смеяться.

Депп: Люди часто просят меня: «Расскажи что-нибудь смешное со съемочной площадки!» Вот это и есть смешные вещи. Только они смешные только для нас, а для других нет.

Бёртон: Персонажи «Суини Тодда» в их собственном мире. Они все чокнутые, но в их мире быть чокнутыми – нормально.

Депп: Они бы прекрасно существовали в шоу-бизнесе.

Автор перевода Helga

При использовании текста интервью просьба указывать автора перевода.