«Эй, можно мне крови сюда!»

Тим Бёртон кричит о свежей крови, чтобы вымазать в ней Джонни Деппа, качаяcь взад и вперёд на своём режиссёрском стуле, как возбуждённый подросток под кайфом. Его лицо расплывается в безумной улыбке и возникает мысль: это что-то вроде цели в карьере Бёртона заставлять Деппа выглядеть настолько уродливо, насколько это в человеческих силах?

В «Эдварде руки-ножницы» Бёртон превратил кумира подростков в изгоя с бледным лицом в ужасных шрамах и острыми, как бритва, ножницами вместо рук. В фильме «Эд Вуд» он превратил его в беззубого заурядного кинорежиссёра со слабостью к облегающим свитерам из ангоры и изящным туфлям. А теперь, в «Сонной лощине», бёртоновской адаптации готической сказки 19-го века Вашингтона Ирвинга об Икабоде Крейне и Всаднике без головы, всё, о чём он думает, это размазывать на миллион-долларовой физиономии исполнителя главной роли такое количество крови, что Депп выглядит, как парень, который только что занимался любовью с коробкой пончиков с вареньем.

Даже Депп, актёр, который приветствует способы сделать свою внешность невзрачной, который набрасывается на свои роли с неистовым жаром ротвейлера, кажется, недоумевает по поводу вменяемости Бёртона, пока режиссёр разбрызгивает малиновый сироп по его лицу, как будто это полотно Джексона Поллока. «Да ладно, дай мне только полить тебя свежим соусом», – говорит Бёртон. Он опускает крошечную кисточку в ёмкость с вязкой жидкостью, потом снова и снова – до тех пор, пока Депп не может больше сдерживаться...

«Тим, что это за больной фильм?»

Хороший вопрос. В момент, когда вы входите в звуковой павильон Н на студии Shepperton, в часе езды к северу от Лондона, вы сразу попадаете в лес с призраками Гудзон Ривер, примерно в 1799 год. Густая завеса тумана висит в воздухе наряду с тяжёлой мёртвой тишиной. Осенние листья кровавыми пятнами покрывают влажную покрытую мхом землю. И деревья... ну, это деревья Тима Бёртона. Они протягивают искривлённые ветви, как измученные артритом руки, а одно, так называемое, Древо мёртвых, ужасно бесформенное, возвышается на 50 футов. Именно через эти скрюченные врата Икабод Крейн в исполнении Деппа, пугливый констебль из Нью-Йорка, посланный для расследования серии странных убийств в суеверной деревушке Сонная лощина, найдёт пристанище Всадника без головы и его ужасный тайник с уликами.

Здесь же мы находим источник всей той ненастоящей крови. Одетый в чёрное, Депп, который выглядит больше похожим на колониального гробовщика, чем на констебля, кромсает основание Древа мёртвых топором, с каждым ударом получая новую струю этой красной дряни в лицо. В двадцати пяти футах Бёртон смотрит в монитор и чмокает губами в жутком восторге. И когда Депп отгибает полоску коры, открывая тайник с человеческими головами, Бёртон буквально потирает руки с дьявольским ликованием. «Оооо, – шепчет режиссёр. – Это как гигантская пиньята, наполненная головами».

Это было Рождество 1998 года. Сейчас за два дня до Хэллоуна 1999, магазины в центре Манхэттена украшены праздничными вырезанными фигурками привидений и чёрных котов. Снаружи гастрономов многоярусные тыквы терпеливо дожидаются, когда острый нож приставят им к горлу. Это время, когда такой парень, как Тим Бёртон, должно быть, чувствует себя вполне счастливым.

Однако 41-летний режиссёр в состоянии белого каления. Сегодня вечером первый пресс-показ «Сонной лощины», и он скрывается в районе видеомонтажной аппаратной семью этажами выше Бродвея, в последнюю минуту беспокойно приводя всё в порядок и готовность. Колебания Бёртона перед занавесом понятны. Во-первых, это касается бокс-офиса: стоимостью в чуть менее 80 млн. дол. «Сонная лощина» не превышает бюджет, но это самый многообещающий шанс Paramount на праздничный хит. Далее, задействованы звёзды: Джонни Депп, возможно, один из лучших актёров своего поколения, но его власть над публикой остаётся неопределённой, и прелестная Кристина Риччи из независимых фильмов («Противоположность сексу») в качестве любовного интереса Деппа также не гарантирует интерес аудитории. И, наконец, высокобюджетный «Марс атакует!», последний фильм Бёртона, провалился в прокате, что редкость для человека, стоящего за фильмами «Бэтмен», «Большое приключение Пи-Ви», «Битлджус» и «Кошмар перед Рождеством».

С другой стороны, не повредит, что сценарий «Сонной лощины», доверенный Эдррю Кевину Уокеру («Семь»), от начала до конца был тайно подвергнут тщательному пересмотру сценаристом, получившим Оскар за фильм «Влюблённый Шекспир», Томом Стоппардом. Другими словами, если на то пошло, эта даже-не-стопроцентно-готовая версия фильма Бёртона так незабываемо великолепна, как ничто из того, что он (или кто-либо ещё) когда-либо снял. «Я даже уже не знаю, – говорит раздражённый обливающийся потом Бёртон. – Когда ты тратишь столько времени на что-то, то дойдя до этой стадии, нервные окончания не позволяют оставить это в покое. Если бы у меня было ещё три месяца, я мог бы продолжать эту игру, но иногда лучше просто махнуть рукой». Одетый, как обычно, готически весь в чёрном и, скрываясь за огромными синего оттенка широкими тёмными очками, Бёртон добавляет: «Если у тебя слишком много времени для размышлений, ты можешь углубиться в эмоциональную яму».

И Бёртон знает, что такое эмоциональные ямы. Перед тем, как продюсер Скотт Рудин обратился к Бёртону с предложением стать режиссёром «Сонной лощины», Бёртон как раз застрял в глубокой депрессии. Это не было участью «Марс атакует!», который, казалось, пришёл и ушёл в одночасье. «Такого рода вещь не остаётся в тебе слишком глубоко, потому что ты действительно не можешь это контролировать, – говорит Бёртон. – Меня одинаково удивляет как успех фильма, так и его провал».

Нет, режиссёр был подавлен после опыта работы с Warner Bros. над «Супермен жив». После того, как он год проработал над проектом (с Николасом Кейджем, утверждённым на главную роль), студия вытолкала Бёртона из фильма, ссылаясь на проблемы со сценарием и преувеличенный бюджет. «Это было чрезвычайно болезненно, – говорит он. – Я производил поиски съёмочных площадок и проводил встречу за встречей. Я не думаю, что те люди осознают, сколько сердца и души было вложено». Бёртон тяжело опускается на стул. «Я был в полном трансе от ситуации в целом. И я не хотел делать какой-то старый кусок дерьма, просто чтобы двигаться дальше: я не хотел быть вроде: «Ладно, я сделаю «Полицейскую академию 8», потому что мне нужна работа». Так что, когда мне представили «Сонную лощину», это было как: «Вот сценарий. Ты хочешь сделать это?». Кто знает, может это из-за того, что весь мой предыдущий год был связан с безголовым персонажем».

До того, как за дело взялся Бёртон, идея фильма об Икабоде Крейне и Всаднике без головы рассматривалась годами. Ну, не столько рассматривалась, сколько пылилась на полке в офисе Рудина. Прочитав сценарий Уокера к фильму «Семь», Рудин купил у писателя «Сонную лощину». Потом он держал её у себя шесть лет, пока председатель Paramount Шерри Лэнсинг сдвинула процесс с мёртвой точки в 1998 году.

Рудин говорит, что неудача «Марс атакует!» никогда не приходила ему в голову при рассмотрении кандидатуры Бёртона. «Иногда, я думаю, хорошо взять кого-то, чей последний фильм провалился, потому что они чуть более жаждут сделать хит, – говорит он. – Несмотря на то, что «Сонная лощина» – большой фильм, это необязательно должен быть «Бэтмен» или «Супермен»... ничья жизнь не будет устроена или разрушена в зависимости от того, насколько это будет успешно, а это может дать свободу творчества».

Но Бёртон был заинтересован во Всаднике без головы по личным причинам. В детстве, проведённом в Бербанке, он часами напролёт смотрел в тёмных кинотеатрах выносящие мозг тройные сеансы «Кричи, Блакула, кричи», «Доктор Джекилл и сестра Хайд» и «Ясон и аргонавты». «Сонная лощина» возвращала к фильмам того рода, из-за которых он захотел стать кинорежиссёром, в первую очередь. «Я всегда вспоминаю, с какой благодарностью смотрел их, потому что они помогают разобраться во всём, – говорит Бёртон. – Они были катарсисом».

Слушая его отступление о терапевтических способностях «Кричи, Блакула, кричи», трудно не задаться вопросом: когда ребёнок находит катарсис, спасение, даже базовое чувство благополучия в просмотре халтурного ужастика, каким же странным и неприспособленным к жизни он вырастет? «Я не считаю себя странным вообще. Спросите мою подругу, – говорит он, имея в виду актрису Лизу Мэри, которая играет мёртвую мать Икабода в «Сонной лощине». – Я не странный!.. На самом деле, на раннем этапе моей карьеры мне было очень грустно из-за этого, и это вдохновило меня на «Эдвард руки-ножницы». Я всегда удивляюсь, почему люди плохо относятся к монстрам – всем, вплоть до Кинг-Конга. Они относятся плохо, потому что видят в этом другое».

Если кто-то и кажется подходящим, чтобы смотреть на вещи с бёртоновской точки зрения неправильно понятого монстра, то это Кристина Риччи, звезда двух фильмов «Семейка Аддамс», не чуждая странным ярлыкам от прессы и киноиндустрии. Подумайте над этим, самое странное насчёт неё то, что она до сих пор не снялась в фильме Бёртона. «Я думаю, в Тиме меня в некотором роде впечатлило то, что он не видел меня такой, как другие люди, – говорит девятнадцатилетняя Кристина, которая играет Катрину Ван Тассел, решительную, похожую на фарфоровую куклу, дочь самого богатого жителя Сонной лощины (Майкл Гэмбон) и никудышной мачехи (Миранда Ричардсон). – Он выбрал меня на роль совершенно ангельского милого наивного юного создания. И я подумала: вот это да, должно быть, он не видел ни одного моего фильма».

Прошло два дня после нервной спешки Бёртона в последний момент, и Хэллоуин, наконец, опустился на Нью-Йорк. Высоко над Парк Авеню, в роскошном пентхаусе Regency Hotel, единственный признак того, что Джонни Депп изменил внешность к празднику – две ослепительных золотых зубных коронки. Депп говорит, что он поставил их для роли цыгана в следующем фильме «Человек, который плакал». «У многих цыган, с которыми я общался, были такие, поэтому я пошёл к стоматологу, – говорит Депп о позолоченных вставках, которые, на самом деле, делают его более похожим на злодея-оппонента Бонда из «Лунного гонщика». – Когда я соберусь их снимать, это будет большая проблема. По-видимому, это очень насильственный процесс».

Менее заметным, но не менее шокирующим изменением в жизни бывшего таблоидного плохого парня стало отцовство: у Деппа и его подруги, французской поп-звезды, Ванессы Паради недавно родилась дочь, Лили-Роуз Мелоди Депп. «Я чувствую себя так, будто у меня перед глазами был туман 36 лет, и в секунду, когда она родилась, этот туман рассеялся, и всё стало абсолютно ясным и отчётливым. Сказать, что это лучшее, что случалось со мной в жизни, ничего не сказать». Потом Депп, парень, который в более молодые и дикие дни, в ярости громил такие высококлассные номера отелей, как этот, вдруг ловит себя на мысли и смеётся: «Посмотрите на меня, я стал клише».

В то время как «Депп-отец» может быть клише, «Депп-актёр» выкроил свою карьеру из решительного не-следования азбуке звезды. Он не спас мир от гигантских метеоритов, он не сыграл в паре с Джеки Чаном дурацких копов. И в результате у него никогда не было блокбастера, сопутствующего в Хэппи Мил, что делает актёра звездой первой величины. «Может, я и дурак, – говорит Депп, который, кажется, более заинтересован в скручивании сигареты, чем в обдумывании этой дилеммы. – Но я не беспокоюсь по поводу того, что многие мои фильмы не достигли больших успехов в бокс-офисе, потому что я не бизнесмен. Поверьте, я бы хотел, чтобы один из моих фильмов был принят широкой аудиторией, но я не собираюсь делать фильм, только для этого».

Это устраивает Бёртона. «Джонни не собирается быть одинаковым в каждом фильме. Кроме того, свободней работать с кем-то, кого не заботит, как он выглядит в фильме. На самом деле, дай ему волю, он бы выглядел намного хуже».

Депп первоначально хотел играть Икабода Крейна с длинным протезным носом, как у бекаса, огромными ушами и удлинёнными пальцами. Не удивительно, что эти предложения были отклонены. Но после того, как он прочёл переписанный Стоппардом сценарий, который добавил не только любовную линию отношений Деппа и Риччи, но и неуклюже комические черты его персонажа, актёр был вдохновлён на роль ещё больше. «Я всегда думал об Икабоде, как очень тонком, хрупком человеке, который, возможно, немного слишком связан со своей женственной стороной, как испуганная маленькая девочка», – говорит Депп. «Это правда, – говорит Бёртон. – Возможно, у нас будет первый мужчина, приключенческий герой, который ведёт себя, как 13-летняя девочка».

По правде говоря, Крейн Деппа сходит более на нервного денди, чем на женоподобного парня в период полового созревания. Но это не значит, что не возникали моменты обеспокоенности по поводу его уникальной интерпретации. «С самого начала съёмок, Джонни сказал мне, что его вдохновением для роли будет Анджела Лэнсбери в фильме «Смерть на Ниле», – говорит Рудин, чей фильм ужасов исчез, как только он увидел текущий съёмочный материал (с этого момента он начал обращаться к Деппу на площадке «Икабод Крейн: детектив-неженка»). – На день рождения я подарил ему подписанное фото Анджелы Лэнсбери со словами «От одного сыщика другому», и он абсолютно обалдел».

Погодите, давайте напрямую: окровавленный Джонни Депп ориентируется на Анджелу Лэнсбери, кромсая дерево, наполненное человеческими головами? Вроде, заставляет задуматься...

Что это за больной фильм?

Перевод Lina для БертонЛенда

Авторская страница Lina на нашем сайте

При использовании текста, указывать автора перевода и адрес сайта