Что привлекло вас в этой истории?

ТБ: В любой сказке есть добро и зло. Что мне нравится в Андерленде, так это то, что там все слегка наоборот, даже хорошие люди. Для меня это нечто иное. Это слишком стало частью культуры. Читал ты историю или нет, у тебя есть определенные образы и идеи по поводу истории и персонажей. Это такая популярная история. Причина, по которой мы стали делать с ней что-то, в том, что она запечатлена в сознании людей на протяжении очень долгого времени.

Почему, по вашему мнению, «Алиса в Стране Чудес» до сих пор популярна, спустя 140 лет после ее публикации?

ТБ: Она показывает вещи из подсознания. Именно поэтому все величайшие истории остаются так надолго, они показывают вещи, которые люди на сознательном уровне опасаются. Несомненно, что-то есть в этих образах. Именно поэтому было столько версий этой истории. Что касается кино, то это всегда было про маленькую пассивную девочку, которая прошла через серию приключений со странными персонажами. Никогда не было глубины. Мы совершили попытку внести идею в эти истории и придать им форму чего-то небуквального, но при этом сохранить дух книги.

Сколько лет вам было? Когда вы впервые прочли книгу.

ТБ: Я был в школе, что-то вроде 8 или 10 лет. Я почувствовал странную связь с книгой. Дом, в котором я живу в Лондоне, принадлежал Алану Рэкхаму (знаменитому английскому иллюстратору, который создал культовые рисунки к редакции «Алисы в Стране Чудес» 1907 года – прим. авт.) Я живу и работаю в студии, где он создал эти замечательные версии «Алисы в Стране Чудес». Поэтому я чувствую связь между материалом и мной. А это всегда помогает в некотором роде.

Когда к вам впервые обратились по поводу режиссуры, какова была ваша реакция?

ТБ: Они дали мне сценарий и сказали, что будет три-дэ. Но еще до того, как я прочитал его, я подумал, что в этом есть что-то интригующее. Что мне понравилось в сценарии Линды, так это то, что она придала фильму такую форму, при которой не обязательно знать книгу. Все это показалось мне захватывающим. Больше всего в этой истории мне нравится то, что она находится в возрасте, когда ты между ребенком и взрослым. И, как многие молодые люди, она чувствует, что душа у нее очень стара. Этот определенный вид старости в их душе делает их непопулярными в своей собственной культуре и в своем времени. Идея заключается в том, что Алиса является человеком, который не совсем вписывается в викторианском общество и структуру. Она более внутреннего склада.

Почему вы решили сделать именно такую версию истории?

ТБ: Ну, так много есть историй. Это не то чтобы новая история. Когда ты читаешь книгу, видишь все эти странные маленькие приключения. Я думаю, целью Линды Вулвертон, автора сценария, было просто использовать историю и персонажей. Так много всего, всегда должен быть персонаж, который является любимым у кого-то. Кто-то, например, будет скучать по Омару. У вас есть Красная Королева и Белая Королева, Мартовский Заяц и Белый Кролик – те культовые персонажи, которых мы решили непременно оставить. А вообще мы подумали: давайте просто делать историю, а там посмотрим.

Какой персонаж из «Алисы» привлекает вас больше всего?

ТБ: Мне нравятся они все. Я думаю, что в прошлом этот материал пострадал из-за того, что все персонажи были просто странными. Окей, Шляпник странный. Кот странный. Кролик странный. Мы же постарались дать каждому из них индивидуальные особенности, и у каждого из них появился характер.

Когда вы были ребенком, у вас была любимая детская книга?

ТБ: Я был поклонником Доктора Сеусса (Dr. Seuss – псевдоним писателя и аниматора Теодора Сеусса Гензеля, особенно прославившегося детскими книгами, такими как «Зеленые яйца и ветчина», «Кот и шляпа» - прим. Helga). Его было легко читать. Мне нравились его рисунки. Но причина, по которой я решил делать «Алису», была в том, что это действительно интересная задача. Лично я не чувствовал, как это бывает на других проектах, чего-то вроде: «О, существует еще одна великая версия!» Пытаться сделать что-то «еще одно» - это может стать проблемой. Но в случае с «Алисой» существует несколько интересных версий, но я понятия не имею, успешны ли они.

Каков был ваш подход к фильму?

ТБ: Я был гораздо более увлечен культовыми персонажами. Я думаю, люди всегда удивляются, когда они возвращаются назад и читают те истории, потому что у них нет этого повествования с широким охватом, как во «Властелине колец». Эти истории абсурдны, сюрреалистичны. Эти персонажи – в наших мечтах, в наших сказках. Эти вещи остаются в вашем мозгу. Почему все эти музыканты писали песни об этом? И иллюстраторы постоянно возвращаются к этому. Ты видишь это в другой совокупности образов. Это был ключ к попытке создания целого мира. Я считаю, что «Алиса» уникальна, потому что она персонажи отличаются от других. Формы и размеры изменены. Некоторые животные разговаривают, а некоторые нет. То, что сделал Керролл, кажется случайным. Но в то же время это не так. Есть что-то очень глубокое в этом. Вещи, которые кажутся случайными, на самом деле неслучайны. Цель была в том, чтобы попытаться уловить это.

Что вам нравится в этой версии истории?

ТБ: Мне понравилось то, что это больше, чем просто персональное путешествие. Здесь есть вещи, которые важнее всего в жизни. Момент, когда вы делаете важный выбор. Может быть, это происходит с каждым человеком, а может и нет. Может быть это случается с вами пару раз за жизнь - вы узнаете что-то, и вы растете. Вы знаете, это как конфликт между двумя сторонами вашей собственной личности. Эмоциональный конфликт. И потом, когда у вас происходит личностный рост, это просто замечательно. Это сильная вещь. Когда ты примиряешься с тем, кто ты есть, становишься личностью, которой хочешь быть, становишься человеком. Это вроде звучит легко, но это очень важно.

Почему вы не стали пересказывать книги?

ТБ: В «Алисе» меня увлекает то, что эти культовые персонажи впитаны нашей культурой. Я, наверное, узнал больше об «Алисе», слушая музыкальные группы и песни – так часто эти образы появляются в музыке. Это та вещь, которая всегда очень сильна касательно «Алисы». Это никогда не были сюжетные ходы истории, потому что это только абсурдные рассказы, у них никогда не было динамичного повествования. Я думаю, это потому, что другие версии, для меня, были лишенными смысла, потому что это была всего лишь маленькая девочка, которая рассматривает все вокруг и приговаривает: «О, это странно». Один странный персонаж сменял другого, без какого-либо контекста. Мы попытались обосновать каждый персонаж «Алисы в Стране Чудес». Мы постарались дать им больше глубины, а Алисе дать историю. Такая загадка в «Алисе в Стране Чудес». Я почувствовал, что будет лучше, если мы попытаемся остаться верными духу этих персонажей, но при этом дать им больше смысла.

Почему вашей Алисе 19?

ТБ: Этот возраст кажется мне распутьем. Я думаю, это возраст, когда ты входишь в свою культуру, где ты постоянно находишься под давлением общества, или женишься, или делаешь что-то еще. И мне кажется, что она находится на эмоциональном распутье. Я почувствовал, что Алиса – интересный персонаж, потому что она именно в этом возрасте, и у нее душа молодого и старого человека одновременно. В этом динамика – странное чувство, будто ты молод, но в то же время стар, и ты примиряешься с этими двумя фактами. Это как классическая структура фэнтэзи – как возвращение в «Страну Оз». Как это бывает во всех сказках или народных преданиях – эти приключения для того, чтобы разрешить эмоциональные проблемы персонажа. Именно поэтому меня всегда интриговали поэзия и замыслы таких историй – мифов, преданий. Они что-то значат. Ее приключения приводят ее к пониманию того, кто она на самом деле, и она отвоевывает свою личную силу. Это путешествия, как в тех преданиях, но они также очень личные. Я думаю, это правильный возраст для того, чтобы исследовать чью-то динамику, как раз в момент изменений.

Каков подход Джонни Деппа в исполнении такого яркого персонажа, как Безумный Шляпник?

ТБ: Это культовый персонаж, и он был показан в анимации и живом действии. Я думаю, Джонни попытался найти основу персонажа, почувствовать его не как просто «безумного». В многочисленных версиях это просто однотонный персонаж, а его целью было показать человеческую сторону странности этого персонажа. Я работаю с ним много лет, и он всегда пытается сделать что-то подобное, и этот раз не был исключением.

Вы считаете Джонни Деппа своей музой?

ТБ: Нет, он просто кусок мяса! *смеется* Все актеры были замечательны, потому что они мало имели дело со всем этим – съемочными площадками, опорами, другими актерами. Так много должно быть в голове у каждого. Ты не должен работать с актерами слишком долго в таком кино, как это. Тебе нужно, чтобы люди просто делали это, без большого количества материала. Так что да, Джонни очень хорош в этом. И мне повезло со всеми актерами, они тоже справились с этим. А что касается меня, вы знаете, это было действительно очень тяжело, потому что я никогда не делал подобных фильмов. Это как откровение. Это совершенно иной процесс. Думаю, для актера это было настоящим стимулом.

Как близко вы работаете с Джонни, создавая персонажей?

ТБ: Ну, я делаю некоторые эскизы, и он делает некоторые эскизы. Мы разговариваем. Это всегда бывает по-разному. С ним мы используем ссылки, но никогда это не бывают определенные ссылки. Потому что он никогда не хочет чувствовать, будто он делает одно и то же. Поэтому мы используем много абстрактных ссылок. Я всегда взволнованно наблюдаю, что из этого получится.

Вы позволяете ему зайти так далеко, как он только может, а потом сматываете его обратно?

ТБ: Да, но он очень хорош. Ты никогда не хочешь зайти так далеко, чтобы получить эмоциональные сбои. Мы попытались сделать Шляпника безумным, само собой, но при этом придать ему эмоциональные качества, что спрятаны внутри. Джонни очень хорош в попытках найти реальность в нереальном.

Вы можете рассказать, почему вы выбрали Мию Васиковску на роль Алисы?

ТБ: У нее есть качества молодости и старости. Это очень прочно – некоторые люди, они просто одновременно везде. А у некоторых людей есть качества старой души. Это то, что, по нашему мнению, было важно в Алисе. Но в то же время она молода – есть люди со старыми душами, которые при этом наивны. В Алисе в других версиях есть некая пассивность. Поэтому мы решили придать ей больше сил, которые есть у самой Мии. Мне очень понравились эти ее качества. Я всегда чувствую людей со старыми душами. Ты замечаешь такие вещи благодаря их глазам, такие люди могут утонченно показать это, играя персонажа.

Мия, относительно новая актриса, хорошо справилась с ролью?

ТБ: Да, она просто замечательна. Это самый абстрактный фильм, что ей доводилось делать, будем надеяться. Как я сказал, для меня это было новым. Она прекрасно справилась со всеми этими зелеными экранами и преградами. Он всегда старалась запомнить персонажа и вернуться к тому месту внутри себя, где остановилась. Это очень помогало, потому что в целом процесс напоминал кошмарный сон. Это против твоих инстинктов – когда актеру не с чем работать. Парень, стоящий рядом с зеленой палкой – это не очень-то вдохновляет.

Вы снова сотрудничаете с Криспином Гловером (который играет Валета Червей в «Алисе в Стране Чудес» - прим. авт.), правильно?

ТБ: Я впервые познакомился с ним в начале 80-х. Он уникальная личность. Настоящий человек Ренессанса. Не так много людей делают кино, делают собственное кино, собственное искусство и живут собственной жизнью так, как им того хочется. Он великолепен. У него такая приятная визуальная внешность.

Вы выбрали много британских характерных актеров, тех, что могут раствориться в персонаже.

ТБ: Мне нравится работать с людьми вроде Мэтта Лукаса, которые создают характеры, потому что я думаю, что они великие актеры. За ними здорово наблюдать. Мэтт сделает один персонаж и перевоплощается сразу во второй, для меня это знак хорошего актера, было очень здорово работать с ним. Также важно для меня было почувствовать истинный британский вкус. Там было много людей, которыми я всегда восхищался. Я пытался сделать анимированные голоса не просто анимированными, поэтому все они чувствовали себя причастными к одному миру. Также не хотел, чтобы актеры чувствовали себя актерами живого действия в полностью анимированном мире, поэтому я попытался сделать живое действие наиболее экстремальным, а что касается анимации, я просто попытался вернуть ее. Мне очень повезло иметь дело с по-настоящему замечательными актерами, которые также являются и хорошими людьми, и принести анимированных персонажей на один уровень с живым действием.

Как вы превращаете актеров в персонажей?

ТБ: Ну, это сложно, когда вы имеете дело с множеством приспособлений и технологий. Я попытался сделать это настолько живо, насколько это возможно, и настолько быстро, насколько возможно, старался, чтобы они могли контактировать друг с другом на съемочной площадке настолько часто, насколько это было возможно. Скорость и энергия очень важны. Они просто пытались сохранять движение и заниматься привычным делом.

Как актеры «Алисы в Стране Чудес» подходили к диалогам?

ТБ: Актеры, с которыми я люблю работать, всегда привносят что-то от себя. Например, строчки из книги, которые им хотелось бы внести в сценарий. Если актер чувствует связь с материалом или одержим им, это всегда замечательно, ты всегда можешь получить что-то лучшее от него. Это очень важно и значимо, что они могут схватывать это.

Все-таки Андерленд или Уандерленд? (underland – «подземелье», wonderland – «страна чудес» - прим. Helga) Как это выглядит в фильме?

ТБ: Это Андерленд, и всегда было Андерленд, но согласно нашей версии, когда Алиса посетила эту страну в детстве, она просто не расслышала имя и назвала ее Уандерленд. У каждого есть свое понятие Андерленда. В сознании людей, я думаю, это всегда такое яркое мультяшное место. Мы подумали, что видение Алисы в детстве будет отличаться от видения ее теперешней, потому что она в некоторой депрессии. И Андерленд приобретает некоторые привиденческие качества.

Вы применили уникальный подход к технологии фильма?

ТБ: Ну, это сделал Кен Ролстон (главный постановщик спецэффектов фильма – прим. авт.). Я не делал подобного раньше. Это как мозаика, и фильм не материализуется до самого конца. Самое сложное в фильме то, что после того, как закончились съемки, обычно у тебя есть кино, а в данном случае ты проводишь шесть месяцев в году, монтируя это. Это самый настоящий процесс алисы-в-стране-чудес. Это все очень медленно.

Как вы соединили технологии с фильмом?

ТБ: Наш подход к этому был более органичным, мы с Кеном Ролстном хорошенько обсудили то, что мы любим и что не любим в анимации, живом действии и прочих технологиях. У много обсуждали это. Мы договорились, что это будет смешение – у нас будут реальные люди, также полностью анимированные персонажи, и мы будем манипулировать ими. Мы выбирали, что лучше подходит к каждой ситуации. Это что касается технологий. Есть много способов использовать их.

Как вы разработали концепцию и дизайн этого мира?

ТБ: Мы рассматривали работы многих великих художников. В некоторой степени фильм смотрится скорее как анимация, в плане его структуры и внешнего вида. У нас было много дизайнеров. Все принимали участие в этом. Это был действительно органичный процесс.

Что более всего вдохновляло вас в визуальном плане?

ТБ: Мы не выбирали что-то одно, там было много всего. Мы смотрели на картинки деревьев. Мы сначала разработали концент-арты, которые нам понравились, и затем уже стали работать с этим. Наша цель была такова: сохранить истинный дух истории, но при этом заставить ее смотреться по-новому. Чтобы это отличалось. Именно поэтому мне понравились Чеширский Кот, Гусеница, Шляпник – эти персонажи находятся глубоко в сознании людей, потому что это очень сильные образы. Это было ключом к правильности.

Почему вы выбрали формат три-дэ?

ТБ: Ну, три-дэ это не прихоть. Сейчас этот формат здесь, чтобы остаться надолго. Это не значит, что теперь все должны делать кино в три-дэ. Но «Алиса» в три-дэ из-за ее материала, нам казалось, это очень подходит. Вместо того чтобы рассматривать это как нечто само собой разумеющееся, мы попытались подать это как неотъемлемую часть Страны Чудес, состязаясь на равных с материалом.

Вы снимали в три-дэ или это происходило во время постпродукции?

ТБ: Мы не снимали это с помощью три-дэ кабеля. Несмотря на то, что мы применяли несколько технологий - чистую анимацию, живое действие, а потом манипулировали этим – снимать это традиционным способом дало нам свободу ощутить глубину, слои, то, что мы хотели делать и что привычно для нас. Честно говоря, я особенно не вижу разницы. Я не уверен, что это люди, которые любят говорить: «лучше сделать вот так и вот так…». Мне это показалось правильным подходом. После просмотра обработанного материала по «Кошмару перед Рождеством» я обнаружил, что нет причины делать это другим способом. Мы старались делать все как можно быстрее к концу дня, и я не вижу никакой разницы в качестве.

Использование три-дэ повлияло на историю?

ТБ: В старые времена ты надевал очки, а потом выходил из кинотеатра с жуткой головной болью. А это гораздо более приятный опыт. Лично я не люблю хитроумные приспособления, но я верю, что это поднимет фильм в цене. Это поместит вас в этот мир. Что касается материала «Алисы» - например, увеличивающихся или уменьшающихся персонажей – то это только помогает вам усилить ощущение, это подходящая технология для таких вещей. Такие фильмы должны смотреться хорошо не только в формате три-дэ, но и в формате художественного фильма, который вам захочется посмотреть. Я думаю, что хитроумные приспособления для три-дэ остаются у обочины, а гораздо более значат впечатления от самого фильма. Когда «Кошмар» был конвертирован в три-дэ, мне казалось, что так и должно быть. Вы можете лучше почувствовать структуру кукол, почувствовать, как будто вы находились там же, где они. Это усиливает ощущения. Мне кажется, правильно было делать эту историю в три-дэ. Я всегда стараюсь задавать себе вопрос: «А подходит ли это для этого?» А не просто делать это потому, что сейчас это модно. Просто это было подходящим для этого материала. Видеть, как это оживает в три-дэ, кажется правильным для этого материала. Это дает вам чувство присутствия.

В чем вы видите будущее кинематографа, в смешении три-дэ и живого действия?

ТБ: Несколько лет назад это была анимация. Но ее провозгласили мертвой, и делать рисованную анимацию перестали. Хорошая новость заключается в том, что для всего найдется множество форм, и это здорово. Это может быть три-дэ, рисованная анимация, компьютерная анимация, покадровая анимация. Все правомерно. И все это здорово. Сейчас в этом плане лучше, чем когда бы то ни было. 10 лет назад я сражался за право делать кукольную анимацию. А сейчас, если ты хочешь сделать это – никаких проблем.

Вы увлечены спецэффектами?

ТБ: Я не фильмейкер-который-делает-спецэффекты-ради-спецэффектов. Я стараюсь на относиться к этому так. Даже со всеми этими сложными технологиями в фильме, мы старались вернуться назад к простоте обычного человеческого путешествия. Это путешествие Алисы. Не более того. И это очень простая вещь. И мы всегда стараемся сохранить это.

Перевод Helga

При использовании текста, просьба указывать автора перевода