В предверии открытия выставки Тима Бертона в Нью Йоркском МоМА. вышла в свет книга-альбом иллюстраций Тима Бертона. В ней собраны рисунки, иллюстрации Тима, охватывающие его раннее, детское творчество и по сегодняшний день. Не вошли в арт-бук, только несколько последних работ Тима, сделанных специально к выставке.

Перевод Helga

«Большинство из того, что появляется в этой книге, никогда не предполагалась никому показывать: что-то из этого было для определенных проектов, что-то просто для меня. На протяжении лет друзья и коллеги предлагали, что, возможно, мне следует сделать книгу. Я совершенно ничего не делал для этого, пока Дерек Фрей, Лея Гало и Холи Кемпф не были вовлечены в то, чтобы эта книга стала реальностью (первый – мой давний ассистент, а последние – создатели артбука «Суини Тодд»). Они сортировала сорок лет «всячины» - записки, клочки бумаги, салфетки – чтобы придать им нужную форму для появления на этих страницах. Стоит это того или нет, я надеюсь, вы насладитесь этим».

Тим Бертон

Тим Бертон никогда не чувствовал, что он принадлежит к пригороду Южной Калифорнии, где он вырос. Он более идентифицировал себя с монстрами из фильмов компании Юниверсал, нежели с людьми вокруг себя. Он отправлял свою неудовлетворенность в воздух. Тот мальчик, что находил радость в рисовании, фильмах на 8-милиметровой пленке и самодельных костюмах вырос, чтобы стать автором череды успешных фильмов, которые обеспечили ему всемирную известность. Фильмы известны, но его истоки менее узнаваемы – его рисунки. Они придают внешний вид, чувства и тон его персонажам и декорациям. Но его потребность в рисовании распространяется намного шире, чем его фильмы. Она проходит сквозь всю его жизнь. Он рисует везде, всегда, чем угодно. Хотя фильмы Бертона - очевидно его личные, это совместное производство, прошедшее фильтр рук и умов других. Эта книга показывает неразбавленные работы, которое идут прямиком от Бертона к зрителю.

Чтобы поверить, что каждый набросок содержит послание, нужно всегда иметь в виду, что эти работы – для него самого: чтобы сфокусироваться, убежать от чего-то, выплеснуть что-то, изобразить ход мыслей. Еще, в комплексе, это бесспорно хаотичную мозаику в голове художника и его перспективу. Его искусство может быть прочтено как интуитивное признание дуальности жизни: движущееся и непослушное, красивое и трагичное, забавное и трогательное. Он понимает и может выразить чувство, каково быть изгоем. Его работы освещают темные места, являют общую почву наших нелепых абсурдных поступков. В основе его творчества лежит послание, целью которого является поставить под сомнение идею нормальности и прославить индивидуальность. Он может взять что-то, чему по определению следует быть пугающим, и кончиками пальцев сделать это милым и симпатичным.

Его стиль бросает вызов простым дефинициям, но люди все равно пытаются их дать. Его называли «готическим» - очень обобщенным словом, которым пытались описывать фантазийный мир, наполненный завитками, полосками, стежками, наклонными строениями, асимметрией, винтовыми лестницами. Он населен длинными и тонкими людьми с грустными глазами и дикими прическами, которые живут в непосредственном соседстве со скелетами и монстрами. Все это окроплено обильным количеством черного и красного. Бертон настойчиво избегает категоризации самого себя, говоря, что он не желает становиться лейблом или брендом. Люди сделали это за него, изобретя слово «бертоновский», чтобы охарактеризовать тех, кто подражает его мрачному, фантастическому стилю.

Описания искусства Бертона не кажется возможным без как минимум беглого описания его внешности, которая выражает его эстетику в равной степени, как и его работы. Его знаменитые вьющиеся волосы вьются по их собственным понятиям, являя прекрасную аналогию его мыслительного процесса, они глядят в самые разные стороны и неоправданно дикие. Его руки летают повсюду, когда он говорит, помогая волосам постоянными пробежками по ним. Какая-то часть его всегда в движении. Спокойствие не является одной из его добродетелей, скорость в его природе. Его одежда, обычно, но не всегда черная, расположена к мешковатому комфорту и легкому подбору. Вопреки распространенному мнению, он еще носит синий и красный, и изредка даже голубой. Он привязан к рубашкам и трусам со скелетами, находит удовольствие в кукольных глазах и других объектах, которые занимают его руки и успокаивают нервы. Огромные очки с черными стеклами прячут его глаза как от людей, так и от мерцающих вспышек камер. На публике он улыбается, но нервозен: если стоит, то неизбежно прохаживается, если сидит, то в самом глубоком углу, на краю и бдителен. Он застенчив с незнакомцами, но среди друзей он спокойный, разговорчивый и очень забавный.

Его личность блистает во время интервью. Он остроумный, едкий, с чувством юмора, а если слегка сбивчивый, то только потому, что его мозг работает на таком уровне, на котором его рот не может это воспроизводить. Наиболее в своей тарелке он когда рисует. Видуальное выражение – это самая легкая форма коммуникации для него. Для него это улавливает чувство, что не могут сделать слова, и это более быстро. В его рисунках идея нервозности и фигурального распада на части может быть буквально выражена в мозаичной фигуре, сшитой стежками вместе. В искусстве есть простота, ясность, экономия и скорость.

Многие люди, которые будут внимательно читать эту книгу, уже обладают большими практическими знаниями о Тиме Бертоне. Для тех, кого интересует больше деталей, есть много книг (например, «Бертон о Бертоне», прямо от самого человека), а для тех, кто новичок в мире Тима Бертона, прилагается краткая история.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ

Тимоти Уолтер Бертон родился 25 августа 1958 года. С малых лет он рисовал, и рисовал хорошо. Он вырос в Бербанке, пригороде Лос-Анджелеса, где ряды идентичных домов повторяют друг друга. Он любил свою семью, но не чувствовал связи с ней. Бертон родился в 50-ые, когда узкая идея «нормальности» была увековечена пуританским видением «американской мечты». Его отец, Билл, бывший игрок младшей бейсбольной лиги, работал в бербанкском Управлении парков и отдыха и тайно рисовал на стороне. Его мать, Рики, владела маленьким магазином, в котором продавались безделушки на тему котов. Она умела мастерить, Бертон помнит, как она делала из сосновых шишек Санта-Клаусов и снеговиков на Рождество. Его брат, Дениел, тоже имел талант художника, хотя Бертон говорит, что каждый из них «делал собственное дело».

Отстраненный от соседей и семьи, Бертон находил успокоение, играя на местном кладбище. Но могильные плиты приносили временное утешение. Давление приспособить его к обществу сделало Бертона направленным в себя, и в ответ ан это он выплескивал наружу свое искусство. У него был союзник в лице его учительницы по изобразительному искусству в старшей школе, Дорис Адамс, которая поощряла то, чтобы ее ученики шли своими собственными дорогами. Бертон знал, что он не может рисовать как кто-то другой, и он чувствовал себя неадекватным. Это было откровением, когда он понял, что он не обязан рисовать как кто-то другой. Искусство стало его катарсисом и способом убежать в мир фантазий. Ровесники в школе вешали на него ярлык «странный» за его творческие тенденции, и с ранних лет он узнал о тенденции общества всех категоризировать и судить. У него развилась аллергия на категоризацию и авторитет.

Категория изгоя дала Бертону неожиданную свободу в выражении себя. Он воспользовался статусом отличающегося, и этот выбор сформировал его художественные таланты. Не желая более пытаться соответствовать, он начал исследовать людей и общество вокруг него, почти как один из его любимых изобретателей с научными проектами. Его эксперименты были его историями. С самого начала Бертон был визуальным рассказчиком. Он писал и иллюстрировал увлекательные стихотворения и детские книги, режиссировал и сам снимался в главных ролях в фильмах на 8-милиметровой пленке, инсценировал тщательно разработанные розыгрыши для соседей, например, бросал одежду в бассейн соседей, который только что был очищен сильнейшими химикатами, утверждая, что человек, который случайно упал в него, растворился.

Бертон всегда изобретал свой собственный путь, использовал арт-работы вместо выполнения домашнего задания, принося в школу вместо них самодельные фильмы на 8-милиметровой пленке и рисованные доклады. Вместо покупки поздравительных открыток, Бертон собственноручно делал свои, собственного дизайна. Всегда нетрадиционные, они варьировались от двух елок, украшенных как «Рождественский человек», до открыток с пожеланием хорошего здоровья с пришельцем, одетым доктором. По иронии судьбы, пригород, который побудил его на создание всего этого, достаточно хорошо принимал его работы. В 9-ом классе он выиграл конкурс на лучший антимусорного плаката, его работа была помещена на все мусорные грузовики Бербанка. В старшей школе он занял третье место в конкурсе Бербанкского Пожарного Управления на луйший плакат по предотвращению пожаров. В этот же период он и его ровесники заняли третье место в конкурсе рисунков на фургонах “Мир Колес” (они получали приз от женщины в костюме Зиры из фильма “Планета обезьян” 968 года). Его работы использовались в плакатах Бербанкской Молодежной Группы, членом которой Бертон был и участвовал в школьных драматических постановках. Его плакат со злым футболистом, расплющивающим команду противников, была на информационном бюллетене Бербанкской Ассоциации Служащих в 1977 году, когда Тиму было 19 лет.

Хотя у Бертона были друзья, они были преходящими. Постоянными вещами его детства были ужастики и научная фантастика, а так же телешоу с одними и теми же темами. Он чувствовал родство с этими бедными, осажденными созданиями, такими как Франкенштейн или Создание из Черной Лагуны. Эти фильмы делали мир Бертона такого размера, о каком он мечтал. Он почитал легендарного Винсента Прайса и идентифицировал себя с такими маэстро жанра хоррор, как Лон Чейни, Старший и Младший, Борис Карлофф, Питер Лорри и Бела Лугоши. Бертон погружал себя в фильмы Хаммера, снятые на яркую пленку Техниколор, режиссеров Теренса Фишера с Кристофером Ли, Питером Кашингом и Майклом Гафом в главных ролях. Он восхищался соблазнительными фантастическими ландшафтами режиссера Федерико Феллини, был очарован итальянскими режиссерами фильмов ужасов Марио Бавой и Дарио Аргенто, чьи стильные фильмы были наполнены яркими красными тонами и мрачными замыслами. Он любил монстра Годзиллу из фильмов Иширо Хонды, низкобюджетные фильмы Роджера Кормана, вычурные фильмы Расса Майера, которые высмеивали традиционное общество, ужасные, но запоминающиеся фильмы Эдда Вуда, научно-фантастические триллеры с Чарлтоном Хестоном в главной роли. Он проводил время, глядя по телевизору «Сумрачную зону» и «За гранью возможного». Его поражала магия покадровой анимации Рея Харрихаузена, уникальная палитра иллюстраций Бейзила Гогоса на обложках журналов «Знаменитые монстры Страны фильмов» (это были одни из немногих публикаций, которые он жадно читал). Он высоко ценил нетрадиционные детские рассказы Роалда Дала и был зачарован мистическими словами Эдгара Алана По.

Также он находил высвобождение в панк-музыке – тяжелой и быстрой и антиполитической. Его привлекало все мрачное, драматичное, эмоциональное, подрывное, загадочное и юмористическое. Его игривое отношение к мертвому сформировалось именно в это время. Взрослея в регионе с большим процентом латиноамериканского населения, Бертон открыл для себя мексиканский праздник День мертвых, когда смерть – это фестивальное празднование, а не мрачная тема-табу.

Многие из его рисунков и фильмов происходят из этих ранних влияний. Его короткометражный мультфильм «Винсент» - это трибьют Винсенту Прайсу, в котором цитируются строчки из стихотворения По «Ворон». Позже он сотрудничал с Прайсом снова на фильме «Эдвард Руки-ножницы», а также делал о нем так и не выпущенный никогда документальный фильм «Беседы с Винсентом», который должен был содержать последние отснятые при жизни материалы с Прайсом. Он работал с Кристофером Ли, Майклом Гафом, Чартлоном Хестоном. Сцена из мульфильма Харрихаузена «Ясон и аргонавты» включена в музыкальный клип, который Бертон режиссировал для группы «The Killers». Его фильм «Труп невесты» наполнен вкусом Дня мертвых, где подземный мир мертвых поет милые арии, а реальный мир очевидно зловещ. Настроение «Сонной лощины» и «Суиним Тодда» - как отголосок тех хаммеровских фильмов. Бертон режиссировал фильм «Эд Вуд» о режиссере, пользующегося дурной славой. Он адаптировал для экрана книгу Роалда Дала «Чарли и шоколадная фабрика» (а также продюсировал анимированную адаптацию «Джеймса и гигантского персика» Дала). Будучи поклонником абстрактных работ в стиле ночного кошмара Френсиса Бекона, Бертон показывает в «Бетмане» картину Бекона «Фигура с мясом».

Когда его спрашивают в интервью, как он стал успешным, Бертон обычно отвечает, что ему просто очень повезло. Он скромно оставляет в тени свою целеустремленность. Определенное количество везения присутствует в любой успешной истории, но комбинация таланта и непоколебимости, уникального видения и абсолютная необходимость сообщить об этом послужила ему на протяжении всей его карьеры. Он рано узнал, что хочет быть художником, но он никогда не формулировал это, как специфическое желание быть режиссером. В 17 лет Бертон отправил на студию Дисней полностью иллюстрированную детскую книгу «Гигантский Злиг», в которой детально описывались в стихах приключения монстров, живущих в стране Злв. Он получил в ответ письмо от редактора, который похвалил и историю, и иллюстрации, хотя в конечном счете произведение оказалось слишком уж похожим на Доктора Сьюза, поэтому публиковать ее отказались. На самом деле, Бертон часто называл Теодора Сьюза Гайзела (более известного как Доктор Сьюз) сильным влиянием на него самого. Книги Доктора Сьюза пропитаны причудливыми иллюстрациями с изысканными комментариями с анти-авторитетскими и другими политическими склонностями, и это привлекало юного Бертона. До сегодняшнего дня Бертон продолжает писать свои стихи простыми, незамысловатыми рифмами.

На первом году обучения в старшей школе Бертон обратился с письменным прошением, в результате которого получил стипендию на обучение в Калифорнийском Институте Искусств (Кал Артс), где студия Дисней обучала перспективных аниматоров. Некоторые из его альбомов с рисунками того периода сохранились до сих пор, заданиями по анимации от Диснея стали любимые Бертоном пришельцы и монстры. В Кал Артс в свое первое лето он был «художником-посредником» на студии «Ханна-Барбера» для работы над мультфильмом «Супер друзья», а второй его работой была должность художника на ротоскопе для мультфильма «Властелин колец» 1978 года. В конце каждого года обучения Бертон предоставлял анимированный проект в надежде, что его выберут в команду аниматоров Диснея. После третьего года обучения, сражаясь с долгами, Бертон создал проект «По следам монстра-сельдерея», полутораминутный мультфильм ужасов о стоматологии. Это был искусный фильм, который продемонстрировал потенциал Бертона. Дисней нанял его.

Изначально очень рассчитывая на эту работу, Бертон вскоре обнаружил, что стиль Диснея едва ли подходил его собственному. Он предпринял попытку воплотить свои методы работы в должности «художника-посредника» на проекте «Лис и охотничий пес», заполняя анимацию между ключевыми кадрами. Со своими обычными скромностью и умалением собственного достоинства, он часто говорил, что не мог рисовать в диснеевском стиле, и его лисички выглядели как «убитые на дороге». В его альбомах с набросками была парочка лисичек, и они выглядели довольно реалистично. Его талант художника был достаточно хорош, чтобы воспроизвести мультяшное животное. Но их смущало то, что лисички были нарисованы болезненно, с теми эмоциями, которые обычно характерны для искусства Бертона. Поэтому его работы вызывали отчуждение и откладывались. Легко представить его содрогающимся, когда он рисовал этих крутых лисичек, чувствующим самого себя убитым на дороге.

Встретившись лицом к лицу с перспективой шести лет на проекте под чьим-то приторным видением, Бертон погрузился в глубокую депрессию. В своей деградации, он осознал важность работы над проектами, с которыми он идентифицировал себя самого. Замаячил свет в конце тоннеля, когда Дисней отправил его на разработку проекта «Черный котел» в качестве концептуального художника, и там наконец-то его воображение смогло получить волю. Он рисовал сотни оригинальных персонажей, которые привнесли в классический диснеевский стиль его мрачные, комические нотки. Дисней никогда так и не использовал ни одного из них. В 1982 году он был концептуальным художником для хэллоуинского проекта «Уловка или угощение», который студия никогда так и не выпустила.

Продолжая традицию своих умелых стихов, Бертон написал «Винсента» изначально как историю для детей о мальчике, который хотел быть как Винсент Прайс, герой его детских грез. Бертону и Рику Хайнриксу, его коллеге ( в последствии – постоянный сотруднику) дал немного денег Том Уилхайт, глава креативного управления на Диснее, чтобы сделать тест покадровой анимации. Бертон всегда любил ручной труд и трехмерное ощущение, которое могут дать куклы, он ощущал их гравитацию и энергию, которая словно позволяла им сходить с экрана. Он и Хайнрикс использовали эти деньги, чтобы развить «Винсента» как короткометражку.

Бертон рисовал ненасытно, страницу за страницой раскадровок движущихся картинок. Если дьявол заключается в детальности, то Бертон был этим самым дьяволом, по крайней мере что касалось художественной стороны. Позже он отошел от раскадровок, но до сих пор принимает участие в каждом аспекте своих проектов, постоянно создавая эскизы персонажей, чтобы придать форму режиссуре своих фильмов.

Прайс, к радости Бертона, согласился выступить рассказчиком в «Винсенте». Двое воссоединились как личности и художники. Это был веховый момент для Бертона, который рассматривал Прайса как своего кумира, того, чьи фильмы помогли ему выжить в мрачные времена. Работа с Прайсом была вознаграждена эмоционально и художественно, и, наверняка, стала той причиной, по которой Бертон решил продолжить создавать фильмы. Благодаря восхитительно устрашающему голосу Прайса и жутковатой, но прекрасной версии Бертона шестиминутная короткометражка оставляет впечатление надолго. Она была в прокате только две недели в одним из кинотеатров вместе с подростковой драмок «Текс», но за кототкое время выиграла два престижных приза - на Кинофестивале в Чикаго и Приз Критиков на Кинофестивале в Аннеси, Франция. Бертон предпринял попытку опубликовать «Винсента» как книгу для детей, но представители Диснея отказали ему в этом, если он не изменит финал на менее зловещий. Бертон отказался, будучи уверенным, что это разрушит цельности истории, поэтому книга так и не была опубликована. В то время Бертон продолжал творить и рисовать, планируя воплотить в жизнь свой проект «Кошмар перед Рождеством», задуманный как покадровая анимация, хотя Дисней считал, что это слишком причудливый проект, чтобы рассматривать этот вопрос.

Вслед за «Винсентом» Бертон взялся за свой первый проект с живой игрой актеров, «Гензель и Гретель». Он ставит свой отличительный знак на эту сказку, превратив ее в красочную кун-фу историю, которую показали по телевидению однажды, и больше ее никто не видел. Она исчезла среди кинематографических легенд (даже у Бертона нет копии). После, в 1984 году, он режиссировал «Франкенвини», историю, которая объединяет его любовь к «Франкенштейну» и собакам, это была 29-минутная короткометражка с живой актерской игрой. Это ода «Франкенштейну», но без пересказа истории буквально. Во многих случаях отдавал должное фильмам, которые он любил, оставаясь верным их чувствам и своей памяти о них, веря, что это имеет больше значения, чем слепое следование их сюжетам.

Дисней принял решение показать короткометражку перед сеансом перевыпущенного «Пиноккио». Но вместо этого, когда «Франкенвини» получил категорию PG (для просмотра только с родителями), они отложили фильм на полку. Обращение Диснея с этим фильмом – это аналогия дилеммы относительно главного персонажа фильма. Собака, Спарки, имеет доброе сердце, но выглядит пугающе, поэтому подвергается гонениям из-за своего внешнего вида. Таким же образом фильм был воспринят из-за его образов как что-то, что будет слишком пугающим для детей, в то время как ан самом деле фильм содержит позитивный месседж – люди не должны быть скоры на суд только лишь по внешним данным. Эта тема превалирует во всем творчестве Бертона.

После того, как все его проекты оказались на полках Диснея, желание Бертона все-таки начать делиться со зрителем своим творчеством сильно возросло. Хотя показ его фильмов вызвал сильную тревогу относительно того, как о них будут судить и как их будут воспринимать, он понимал, что перспектива – не лучше. По сей день, даже несмотря на то, что он не может выносить смотреть свои фильмы после того, как они были выпущены, все те проекты остаются частью его самого, той частью, что теперь подвигла его показать своих “детей-мутантов” публике.

Ему не пришлось долго ждать. В том же году студия Уорнер Бразерс показала “Франкенвини” актеру и автору Полу Рубенсу, который искал режиссера, который высоко ценил бы важность художника-постановщика в работе над фильмом. Рубенс посмотрел 30 секунд 2Франкенвини” и сразу понял, что он хочет Бертона в качестве режиссера фильма “Большое приключение Пи-Ви”. В сценарии Бертон увидел что-то, с чем у него была связь: забавного, сумасбродного персонажа с сильной страстью. Даже если этой страстью был велосипед, что большинство людей рассмотрят как абсурд, для Бертона это было прекрасным и чистым. Он согласился делать этот фильм, который вышел в 1985 году. Его первое вторжение в сферу полнометражного художественного фильма было настолько успешным, что с ним начали переговоря относительно режиссирования “Бэтмана”. Проекту не давали зеленой дороги до тех пор, пока он не закончил фильм “Битлджус”, который в прокате принес больше денег, чем было в его студийном бюджете. В 1989 году был выпущен “Бэтман” посреди стаи спекуляций. Это был успех сокрушительной силы. Популярность “Бэтмана” со скоростью звука отправила Бертона на самый верх списка самых желанных режиссеров, как говорят, это был единственный случай в истории кино.

Фильмы Бертона вращаются вокруг персонажей, которые родились на страницах его блокнотов и альбомов. Это уникальная группа не сочетающихся друг с другом созданий, наверное, даже в больше степени, чем его истории, которые воспринимаются как бренды в умах людей: худой и тощий Джек Скеллингтон, покрытый корой Битлджус, невинный Эдвард Руки-ножницы, разрывающая сердце полная надежд Невеста-труп. Бертон чувствует личностную связь с каждым из них – от непонятого изгоя до персонажей с сильной страстью. Они живут полностью инкапсулированными в сказочных мирах Бертона: паталогические, забавные, эмоциональные, многослойные и подрывные.

Бертон обладает необычной способностью работать на интуитивном уровне, позволяя идеям развиваться в своем подсознательном еще до того, как они будут помещены на страницы. Это окажется воплощенным только после того, как он нарисует и перерисует одни и те же вещи, после того как он посмотрит на них и подумает: это должно что-то значить. Потом он может расширить их в более содержательной форме, хотя он всегда производит целенаправленный отбор вещей с определенным количеством невысказанных, бессознательных знаний. Он чувствует себя наиболее комфортно, когда работает с людьми, которые понимают это и имеют отношения к такому же самому интуитивному, невербальному способу постижения вещей, именно поэтому люди, которые работают с Бертоном, становятся как семья. И дело не только в том, что он выбирает одних и тех же людей – люди хотят работать с ним снова и снова. Бертон погружается в свою работу, его энтузиазм зажигает огонь в других. Это, в сочетании с его подкупающими чертами всегда ярко приводящей в замешательство личности, становится причиной страстной преданности ему.

На протяжении его уникальной кино- и прочей творческой карьеры, Бертон приобрел бесспорных поклонников, став одним из нескольких режиссеров, чьи имя и внешность узнаваемы. Его фильмы принесли облегчение для юношества, так же как фильмы Винсента Прайса когда-то помогли ему, но это не было емго мотивом для создания фильмов. Он чувствует свой исходный материал, который начинается с его рисунков, ему нужно исходить исключительно изнутри себя. Он остается скромным, и ему некомфортно со славой. Обычно узнаваемый в большинстве городов, Бертон ходит отрывистым шагом, поэтому часто, когда людей осеняет, кого именно они только что видели, он уже в другом квартале. Как всегда, он предпочитает исследовать, а не быть исследуемым.

СОЗДАВАЯ ЭТУ КНИГУ

Если нужно охарактеризовать Тима Бертона одним словом, то он – продуктивный. Его мозг никогда не выключается. У него в одно и то же время есть дюжина блокнотов и альбомов, заполненные иллюстрациями в разной степени развития. Он использует масло, акрил, акварель, маркеры, карандаши, ручки, блестки, а иногда что угодно, что кажется подходящим, включая сдобные крендельки и мараскиновые вишни. Когда он путешествует, он берет блокнот и постоянно делает наброски – кого и что он видит. Если под рукой нет бумаги или он забыл свой блокнот, он использует салфетки, подставки для посуды, клочки бумаги, бывает что даже столы или стены.

Дизайнер Холли Кемпф и я начали этот проект с сортировки 4500 тысяч экземпляров искусства, которые были заархивированы. В добавление к этому целый кабинет коробок работ, никогда не обрабатывавшихся цифровым образом. Мы проведи месяцы, сидя там, выбирая фрагменты для сканирования. Нам были даны стопки альбомов и блокнотов, собранные и сложенные на столе Дерека Фрея – правой руки Тима на протяжении долгих лет. Несколько раз Дерек (а иногда Тим) отрывал новый блокнот, найденный в каком-то пыльном углу и добавлял его на шатающиеся стопки. В дополнение к этому безумию мы обнаружили стопки работ в коробках в чулане офиса Тима, там вперемешку были бумаги, старые сценарии, и все прочее, что можно засунуть в ящик. Мы выкопали этот клад, в основном состоящий из салфеток и клочков бумаги, которые хранились намеренно, но потерялись среди обширного ландшафта бесконечной «всячины».

Холли и я отсканировали примерно 1200 изображений, оставив тысячи клочков бумаги и страничек в ящиках, которые так и не увидели луча сканера. Во время нашей последней недели работы, мы обнаружили новые работы. У меня нет сомнений, что есть еще много не найденных работ, спрятанных по углам и разным тайным местечкам.

Следующим шагом в сужении круга работ для книги было предоставление отбора Тиму, который просмотрел тысячи напечатанных фрагментов с увеличительным стеклом в руке. Что-то он добавлял, что-то из отобранного отбрасывал – это был постоянный процесс «забрать-отдать». Иногда нам приходилось убеждать его разрешить нам использовать ту или иную работу, говоря предельно сомневающемуся Тиму: «Мы клянемся, что людям понравится смотреть на твои салфетки и настольные блокноты!» Иногда он убеждал нас удалить ту или иную работу. Было примерно так:

- Я не думаю, что нам это нужно.

- Но Тим!!! Нам так нравится этот …… ммм… клоун, можно мы его оставим?

Тим отрицательно вертит головой:

- Не-а, это не очень хорошо, это даже не закончено.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!!!!!!!!

Еще больше вертит головой, быстро осматривает комнату:

- Возможно… ммммммм… нет!

В конце концов книга была закончена и напечатана в различных стадиях реформирования и висела везде, где было возможно в его лондонском офисе. В самом начале Тим говорил, что это как «зарывать шарики глины в землю». Но в итоге, когда мы наполнили урны бумажными обрезками, старыми дизайнами, идеями из старых глав, книга обрела форму. Мы ходили и ходили по коридорам и комнатам, завешенным страничками. Каждый раз он говорил нам, что следует добавить, что-то убирал, перемещал, менял, и каждый шаг был шагом к чему-то еще более замечательному. Как и в случае с фильмами, это требовало чьего-то вторжения, но он постоянно оставался автором. Это был болезненный, но благодарный процесс. К концу работы мы внимательно рассмотрели более 10000 изображений, из которых как минимум 1000 так или иначе представлена в книге. Но это не означает, что это конец. Мы уверены, что его работы будут продолжать поступать, и мы по опыту знаем, что он уже нарисовал столько, что может пополнить тома. Я надеюсь, вы получите удовольствие от забавного, причудливого, мрачного и очаровательного искусства Тима Бертона так же сильно, как мы.

Лея Галло.

ГЛАВА 1: НЕПОНЯТЫЕ МОНСТРЫ

Монстры имеют постоянную резиденцию в мозгу Тима Бертона. В юности он идентифицировал себя с обезображенными монстрами с киноэкрана, которые ошибочно воспринимались всеми как несущие зло из-за их внешности. Они были большие и экспрессивные, и куда величественнее, чем их бледные человеческие аналоги. Их несчастья наложили серьезный отпечаток на Бертона, и он начал творить свою собственную группу непонятых монстров.

В возрасте 7 лет он смонтировал для Хэллоуина костюм скелета, очень напоминающего Джека Скеллингтона, главного персонажа два годя спустя в покадровом мультфильме Бертона «Кошмар перед Рождеством». Джек, Король Хэллоуина, пытается расширить горизонты, входя в роль Санта Клауса, неумышленно подвергнув Рождество опасности в итоге.

В старшей школе Бертон постоянно рисовал мальчика с ножницами вместо рук, и годя спустя это стало основой для фильма «Эдвард Руки-ножницы». Это история о незавершенном мальчике, не способном прикасаться без страха поранить тех, кого он любит больше всего. Хотя сердце Эдварда – чистое, соседи восстают против него.

Первый фильм с живой игрой актеров Бертона, «Франкенвини», рассказывает о собаке Спарки, которую возвратил к жизни ее хозяин, мальчик. Проект был создан на основе ранних рисунков Бертона, это ода «Франкенштейну», кульминационный момент которого – массовое преследование непонятого животного.

Эта глава также показывает работы Бертона для «Бэтман» и «Бэтман возвращается», включая наброски персонажей Бэтмана, Пингвина, Женщины-Кошки. Бертон превращает этих ранее одномерных персонажей комиксов в богатые, задумчивые заблудшие души. Общество отказалось от них или мучает их, и эти трое стали особыми формами ошибочного безумия. Наиболее поздние работы в этой главе – работы к фильму «Суини Тодд: Демонический цирюльник с Флит-стрит», экранной адаптации мюзикла. Это симпатичное изображение размахивающего лезвиями убийцы и женщина, которая превращает жертвы в пирожки.

Исследование этой темы не будет полной без человека, который сыграл много главных ролей в фильмах, которые Бертон любил смотреть – Винсента Прайса. Он появляется в различных работах Бертона, особенно остро он изображен в иллюстрациях к первому покадровому короткометражному мультфильму Бертона «Винсент», о мальчике, который хотел быть как знаменитый актер жанра хоррор. По просьбе Бертона, Прайс читал закадровый текст фильма. Люди, которыми Бертон восхищался, продолжают жить в его искусстве, продолжая тему, которая вдохновила его, еще когда он был ребенком – не судить других по внешности.

Виктория Прайс, автор книги «Винсент Прайс: Биография, написанная дочерью».

«Когда мой отец познакомился с Тимом Бертоном и его работами, думаю, наилучшими словами для описания его эмоций было бы сказать, что его словно щекотали. Я помню, как он рассказывал мне об этом невероятно причудливом и в высшей степени талантливом молодом аниматоре с Диснея, который создал короткометражный фильм о маленьком мальчике, которых хочет стать Винсентом Прайсом, когда вырастет. Моему отцу понравилось в этом абсолютно все – качество и оригинальность чернильных набросков, стихи в манере По, и, конечно же, осознание собственного влияния на детство Тима (и других поклонников). Он был польщен, ошеломлен, заинтригован, тронут и взволнован! Таким образом проект Тима воссоединил многие наиболее важные аспекты жизни моего отца – искусство, хоррор, юмор, поэзия – он дал их ему снова в наиболее попадающем в цель трибьюте, что кто-либо когда-либо делал. Мой отец знал это, и он был одновременно задействован и благодарен».

Шейн Мэхан, арт-координатор студии Стена Уинстона, работал над фильмом «Эдвард Руки-ножницы»

«В незапамятные времена, когда мне было 12, меня привлекали макабрические и фантастические истории. Я со всем своим рвением старался читать безумные хаотичные сочинения По. Хоррор, и напряжённость, и работы художников, которые промоутировали потусторонние, сверхъестественные вещи, всегда были интеллектуально привлекательны и часто игнорируемы. В начале моей карьеры я увидел короткометражку Тима «Винсент», и это полностью вернуло меня в те ранние годы, когда я обожал этот жанр. Винсент Прайс был кем-то недостижимым, кем-то большим, чем жизнь, а это была история об уставшем маленьком мальчике, который хотел быть им. Это гениальная история и анимация. Это была моя тайная страсть. Я смотрел его на моем стареньком видеомагнитофоне очень часто. Впоследствии я работал с Тимом на нескольких проектах, и один из них – «Эдвард Руки-ножницы». Винсент Прайс был в нем, ему было тогда 79 лет, и он до сих пор был больше, чем жизнь, и невероятно непостижимым».

Рик Хайнрикс, со-создатель «Винсента»

«Короткий монтаж из моих ранних впечатлений о Тиме»

- «Я смотрел его короткометражку на ежегодном Шоу Анимации в Кал Артс в 1979 году – «По следам монстра Сельдерея», которая выделялась из работ всех студентов в том году не изощренностью сюжета и выполнения, а потому что этот 90-секундный карандашный тест был истерически смешной».

- «Я захожу в его апартаменты в Бербанке, чтобы забрать его на сеанс кинофильма в «Синерама Доум» и нахожу его совершенно поглощенным чем-то на уровне земли – микро-миром муравейника».

- «Он вернулся в здание анимации Диснея немедленно после того, как ему вырвали все его зубы мудрости. И остаток дня он провел, бродя по темным производственным коридорам, словно призрак, держа окровавленный клинекс».

- «Когда я посетил его офис на Диснее первый раз, я был погружен в странный, красивый мир персонажей, которых он нарисовал и приколол на стены – мир ужасающе забавный, привлекательный и эмоционально резонирующий. Приводило в замешательство то, что продюсеры полнометражной анимации в то время находили его рисунки и концепты недостаточно трехмерными, чтобы использовать их в фильмах Диснея. Я чувствовал. Что они определенно неправы и, пытаясь доказать это самому себе, я сделал скульптуры некоторых его персонажей. Задачей было использовать форму и текстуру, чтобы воплотить его создания и дать им увидеть свет, не теряя их графичности и изначального характера. Результат этого эксперимента был необычным и удовлетворяющим, и после этого последовало длительное и волнующее сотрудничество с Тимом».

Рик Хайнрикс, со-продюсер «Франкенвини»

"Мне повезло видеть образы, которыми Тим наносит сокрушительные удары, когда хочет донести важную мысль до своих сотрудников. Нарисованные экономно, но безупречно, они часто являют собой одну простую-но-гениальную идею. Его нарративный темперамент диктует экспрессионистский визуальный стиль, который выборочно являет эмоциональную сердцевину его истории – это развлекает без погребения смысла под многослойностью суматохи объяснений и того, за что тебе не платят".

Денни Элфман, композитор и исполнитель арий Джека Скеллингтона, «Кошмар перед Рождеством»

«С тех пор, как я был ребенком, я любил мир причудливого, мрачного и фантастического, забавного и невинного… И Тим и есть все это. К тому времени, как мы делали «Кошмар перед Рождеством», я уже хорошо знал его искусство и всегда с нетерпением ждал увидеть что-то новое из его работ. В случае с «Кошмаром перед Рождеством» наша работа полностью базировалась на его рисунках. У нас не было сценарий тогда, и у нас было очень мало времени, и у нас был только он, рассказывающий историю, и я, рассматривающий многочисленные рисунки его персонажей. Этого было более чем достаточно, чтобы продолжать работать. Я очень четко понимал, кто есть кто и что есть что. Представить Джека и других как реальных персонажей было легко (и очень забавно). Создавать песни для них оказалось на удивление просто».

Джонни Депп, исполнитель роли Эдварда в фильме «Эдвард Руки-ножницы»

«Все, что у меня было, когда я впервые пришел работать с Тимом на фильме «Эдвард Руки-ножницы», помимо образов, всплывающих в моей голове, - это крохотный рисунок, который сделал Тим. Один взгляд на этот рисунок – это было все, что мне было нужно, чтобы понять, кто такой Эдвард. И так было всякий раз с тех пор. Касательно этого Тиму и мне повезло. У нас есть естественная тяга друг к другу, взаимопонимание. Даже если на какой-то момент мы еще не говорили, специально не обсуждали персонажа, наши видения всегда в одном ряду каким-то образом. Чудесным образом. Когда мы с ним разговариваем, беседы между нами настолько абстрактны, что случайному уху наши изящные искусства могут показаться чем-то чуть большим, чем чистейшая бессмыслица. Это, конечно, возможно, именно так и есть, но, тем не менее, то понимание, что существует между нашими точками зрения, - во всем совершенно светлое и всегда целостное».

Шейн Мэхан, арт-координатор студии Стена Уинстона, работал над фильмом «Эдвард Руки-ножницы»

«Поначалу Стен Уинстон имел тяжелые времена, ломая голову над Эдвардом Руки-ножницы: «Как у него могут быть ножницы вместо рук? И кто его сделал? И… И… И это все не имеет смысла!» «Нет, Стен, имеет. Это фантастическая роль!» - кричали все мы. Стен имел привычку гордиться тем, что он делает все настолько реальным, насколько это возможно, отвечая на все вопросы в процессе развития проекта. Он привык иметь дело с режиссерами, которые использовали науку и различные исследования для создания персонажей, а здесь он собирался трансформировать Джонни Деппа в винтажного немецкого экспрессионистского мальчика с ножницами вместо рук из плиты-робота. Мы продолжали говорить: «Но Стэн, это же сказка!» И вот в один день Стен пришел в гораздо более расслабленное состояние и сказал: «Я понял это… Это сказка! Давайте просто заставим это смотреться здорово, а Тим сделает все остальное».

Денни Де Вито, исполнитель роли Пингвина в фильме «Бэтман возвращается».

«Тим – художник с великим талантом и индивидуальным стилем. Его роль в «Хоффе» подчеркивает его талант виртуозного актера. Я так счастлив, что он выбрал стать режиссером, а не просто очередным великим художником, который получил бы признание, которое он истинно заслуживает, только после смерти, и тогда бы все парни, которые едва умеют держать в руках зубную щетку, не то что кисть, завесили бы стены его работами – то есть девяноста процентами причитающихся ему денег. Я люблю этого парня!»

Хелена Бонем Картер, исполнительница роли Миссис Лаветт в фильме «Суини Тодд»

«После того, как я заработала роль Миссис Лаветт через рутинный стандартный процесс прослушивания, Тим пришел в мою кухню, выглядя шокированным. «Я нашел этот оригинальный рисунок двадцатилетней давности». – сказал он. – «И это выглядит как ты и Джонни. Я нарисовал тебя еще до того, как узнал, что ты существуешь». Все начинается с рисунка. С одной маленькой картинки вырастает грандиозный фильм. Только Бог знает, возможно, я родилась, потому что он нарисовал меня. Хотя мои родители поспорили бы с этим».

Джонни Депп, исполнитель роли Суини в фильме «Суини Тодд»

«Когда я увидел эти рисунки впервые, всего за несколько дней до первой концепт-фотосессии для «Суини Тодда», я знал чего ожидать. Я знал, что они увидят Бенджамина Баркера таким же, каким я видел его. Строго, с его трагичным, беспощадным шоком белого, словно вспышка молнии посреди его меланхоличной мрачности».

ГЛАВА 2: НАЦИЯ ПРИШЕЛЬЦЕВ

Добро пожаловать во взрывоопасный мир неземных существ. Тим Бертон рисовал массу пришельцев, от зеленых марсиан до триффидообразных завоевателей. Его любовь к пришельцам всех мастей берет начало в другой страсти Бертона – телевидении и кино, научной фантастике 50-х и 60-х годов.

Эта глава полна хаоса, разрушений, и вещей вроде «а что, если…». Бертон игриво исследует возможность жизни на других планетах, и, согласно его видению, планета Земля далека от безопасности. Пришельцы атакуют под каждым углом, готовые разрушить. Гигантские пришельцы прогуливаются по небоскребам, сбивая самолеты и бомбы. Гигантская трехголовая гидра улыбается, в то время как они опрокидывают здания. Вы сможете насладиться тем, как забавно ему было разрабатывать варианты завоевания планеты, подшучивая над той серьезностью, с которой мы себя воспринимаем.

Бертон возвел свою любовь к пришельцам на качественно новый уровень, когда он адаптировал серию вычурных открыток от Topps Trading 60-х годов для фильма “Марс атакует!” Его забавные и злобные пришельцы – это оммаж фильмам о завоеваниях пришельцев 50-х годов. В большинстве проектов Бертона персонажи развивались из его набросков, включая характерные черты марсиан, сверкающие костюмы и саркастический характер. Начав препродукцию фильма сразу после «Эдда Вуда», Бертон впоследствии сказал, что он был бы подсознательно вдохновлен делать фильм «Эд Вуд» с большим бюджетом.

Также в эту главу включены концепт-арты, дающие первое представление о «Супермене», который постигла печальная судьба. Бертон провел год, развивая проект, и был уже близок к началу съемок, когда «Уорнер Бразерс» выдернули вилку из розетки. Взгляд на Супермена Бертона отличался от культового американского супергероя в спандексе, он был сфокусирован душевных смутах человека с другой планеты, который не подходит Выполненные различными способами, от карандашей до пастели и случайных брызг блестками, некоторые наиболее красочные работы Бертона могут быть найдены в этой главе.

Йэн МакКинон, компания «МакКинон и Сандерс», дизайнер кукол на фильме «Марс атакует!»

«Мир Тима эклектичен. В «Марс атакует!» стройные фам-фаталь сидят бок о бокал со злобными марсианами. На протяжении его ежедневных визитов в нашу мастерскую Тим делал его маленькие безумные эскизы его инопланетных завоевателей. Широкий обзор куда важнее беспокойных деталей. Истинная сила искусства Тима – в его понимании формы, в сильных и преувеличенных пропорциях. Всего несколькими линиями карандаша он создает цельный силуэт, как например треугольный набросок длинного шлейфа посла с культовым воротничком, или марсианскую девушку с фигурой в форме песочных часов. Вы ошибаетесь, если думаете, что грубые наброски Тима рудиментарны, бессвязны или наивны, так как они содержат жизненно важную информацию, демонстрируют большую деликатность, чувственность, непротиворечивую остроту зрения и великолепное видение».

«Мы были ошеломлены. Когда Тим впервые обратился к нам с проектом «Марс атакует!» на основе открыток от Topps Trading. Обычные работы Сандерса изображали насильственные кровавые бойни, которые показались крайне далекими от мира конфетных расцветок, населенного Джеком Скеллингтоном и компанией. Однако, Тим оказался способен рисовать окропленных кровью мертвых собак, горящие здания и расчлененные тела с мрачным, макабрическим юмором и уникальными визуальными трюками, что делает это не только приемлемым, но и странным образом красивым».

ГЛАВА 3: ЛЮДИ

Блокноты Тима Бертона – это его дневники. Он записывает то, что он видит, в виде рисунков чаще, чем в виде письменного описания. Он берет людей, которые произвели на него впечатление в той или иной мере, и переносит воспоминание о них в свой блокнот. Часто он акцентирует только те характеристики, которые произвели на него наибольшее впечатление: форма танцующей пары или женщина с розовыми прядями волос, которые сочетаются с ее розовым мороженым в рожке. Его завораживают люди с их собственными мирами, и его рисунки – это способ соединиться с этим.

Бертон заявляет, что он не умеет рисовать согласно нормам, но это не останавливает его от постоянного ведения своего визуального дневника, в котором рисунки гораздо более описательны, чем слова.

Придавая особое значение определенным элементам в своих портретах, он брал основы человеческой формы и проникал внутрь ее при помощи эмоций и воздействия, контролируя это только лишь своей кистью, карандашом, маркером, пастелью или ручкой – или иногда всем этим сразу.

Поклонники могут быть удивлены тем, что они увидят в этой главе – это малоизвестная сторона Тима Бертона. Кто знает, может быть на этих страницах они даже обнаружат изображение самих себя.

Виктория Прайс, автор книги «Винсент Прайс: Биография, написанная его дочерью».

«Историк искусства по образованию и коллекционер искусства с детства, определенной страстью моего отца были рисунки, потому что он чувствовал, что они захватывают процесс художника, душу и сердце художника так, как картины на холсте никогда не смогут. Мой отец абсолютно любил экспрессивные и причудливые рисунки Тима. Он чувствовал, что Тим вернулся назад к некоторым из его любимых художников, таких как Гойа, Мей Юекманн, Хайнрих Клей, Уильям Брайс, Говард Уоршоу. Он любил рассматривать рисунки для любого из проектов Тима и обсуждать их с ним. Он быз чрезмерно горд за Тима как за режиссера, но прежде всего он уважал его за то, что тот был истинным художником».

Хелена Бонем Картер, актриса и партнер Тима Бертона

«Я думаю, что большинство художников рисуют картины для того, чтобы их увидели. Это книгу делает особенным то, что Тим не предполагал, что большинство из этих рисунков увидит кто-то, кроме него самого. Он рисует, потому что он должен. Он не рисует для выставок, чтобы удовлетворить нужду в самовыражении. Это – принуждение. С того дня, как я встретила Тима, я никогда не видела его без ручки в левом нагрудном кармане. И еще чаще у него постоянное чернильное пятно просачивается через ткань. Ему необходимо рисовать так же, как дышать. Заберите у него его ручку и он сойдет с ума».

«Мы ужинали в пабе в сельской местности, и я заметила, что один мужчина таращится на меня. Уже на улице, когда я уходила, он невинно остановил меня со словами: "Я надеюсь, вы не возражаете, что я скажу так, но вы выглядите, как будто вас нарисовал Тим Бертон. Вы знаете, кого я имею в виду?" Я ответила, что я не только знаю, кого он имеет в виду, но и имею двоих детей от него и, на самом деле, он сейчас стоит перед ним. Мужчина оглянулся и чуть не умер».

Вайнона Райдер, актриса.

«Тим понимает человеческое сердце так, как это могут очень мало людей. Он знает боль непонимания, боль странности и даже боль безумия. Он прославляет это совершенно особенным способом – уникальным, сострадательным, нежным, пугающим, и часто веселым. Но в его персонажах всегда сильно чувство собственного достоинства. Каждая роль в фильмах Тима Бертона – это характерная роль. Его герои – это изгои, которых он любит. Режиссер-трансвестит с широко поставленными глазами или умирающий от наркотической зависимости актер, незаконченный мальчик, который живет в замке, мертвая невеста, трупы в комнате для ожидания перед офисом, уставшие отчаянные домохозяйки – все эти краски его видения. Он всегда находит сияние в том мире, который он создает, его юмор, его боль в сердце, его полная души сложность сказки, он владеет сверхъестественной способностью вносить человеческое и храброе в тех, кто чувствуют себя опустошенными в его историях, все эти таланты – собственные таланты Тима».

Рик Хайнрикс, дизайнер.

«Если его работы кажутся наполненными узнаваемым бертоновским миром, это определенно потому, что Тим движим своим воображением, чтобы переместиться в то место, карта которого есть только у него. Абсурдистский юмор, мрачный сюрреализм воображения, персонажи – одновременно безумные и разумные, которые испытывают мучительные стремления, движимы наваждениями, странной красотой, болью, любовью, гневом - рисунки фиксируют его воображение в универсальных эмоциональных состояниях. Сначала нас забавит их преувеличенное изображение, а потом мы начинаем узнавать в них самих себя».

ГЛАВА 4: ЖИВОТНЫЕ

Не удивительно, что животные странствуют по всем работам Тима Бертона. Его выбор субъекта – это часто экспрессия и чувство родства. В его фильмах животные часто имеют больше личности в себе и вызывают больше симпатии, чем человеческие персонажи. Он несомненно видит их умными, не осуждающими спутниками. Вероятно, как и в случае с его любимыми постоянными коллегами, он высоко ценит их способность общаться на невербальном уровне.

В детстве у Бертона всегда были питомцы. Он с нежностью вспоминает, как однажды у него был дикий енот в качестве питомца по кличке Бонни, чей чистый интеллект соединился с Бертоном на эмоциональном уровне. Но очевидно, что его истинная страсть в Царстве Животных – собаки. Его любимый питомец – его поздний чихуахуа Поппи – постоянно появляется в его работах, деля холст иногда с чихуахуа-подружкой Вайлет.

Он исследует многие аспекты животных в обществе, от четвероногого друга до чрезвычайно избалованного пуделя или тех, кому наименее повезло и они превратились в шубы. Его фильмы обычно включают животных как закадычных друзей и верных компаньонов, которые играют важную роль в повествовании. В «Франкенвини» на собаке сфокусирована история. В «Кошмаре перед Рождеством» призрачный Зиро освещает путь для Джека. Бертон делал дизайн для эпизода в телесериале «Удивительные истории» о непонятном и унижаемом дворовом песике в «Семейном псе». В этой главе также представлены собака-зомби из «Винсента», череда животных из «Крупной рыбы», включая владельца цирка оборотня и бесстрашного кота-самоубийцу, пингвины из «Бетман возвращается», несчастные создания из «Алисы в стране чудес», которые против их воли обслуживают Красную Королеву, Икабод Крейн на его верном коне из «Сонной лощины», мумифицированный спутник Мальчика-Мумии из книги «Печальная смерть Мальчика-Устрицы и другие рассказы», приматы из бертоновского видения «Планеты обезьян». Однако, многие из этих животных никогда не предназначались для экрана, это просто выражение взгляда на мир животных Бертона.

Шейн Мэхан, совладелец и руководитель эффектов студии "Легаси"

"Тим сделал несколько персональных фотосессий. Я работал над некоторыми из них с ним, делал стойки, протезы, помогал ему с макияжем. Инсталляции основывались на его концепт-артах. Все снималось на громадную камеру Полароид, которой Тим дал прозвище "Доктор Сьюз". Это фотопроекты давали Тиму необходимую ему дозу никем не прерываемой, не зависимой от студий работы. Это научило тех из нас, кто работал с ним, важности того, чтобы делать художественные вещи для самих себя. Мы в кинобизнесе, который, несмотря на свою креативность, до сих пор является необходимостью считаться с массой мнений и предложений. Ты должен возвращаться к своим ранним мечтам время от времени".

Линдсей МакГоуэн, руководитель эффектов и кукольник студии "Стен Уинстон", работал над созданием "Крупной рыбы"

"Энергия и видения Тима заразительны. Когда ты работаешь с ним, ты пойдешь на что угодно, чтобы помощь осуществить фильм - даже если ты стоишь по пояс в холодной речной воде в Алабаме с дырками в резиновых сапогах, отчаянно пытаясь управлять куклой сома. Мы провели несколько дней на "Крупной рыбе", работая над эффектами, пытаясь построить поддерживающую структуру для Билли Крадапа, по которой он мог бы идти, и заставляли нашу рыбу-аниматроника плавать вокруг его ног после того, как он отпускает своего "отца". Все тесты прошли отлично, пока лодка не врезалась в эту структуру утром того дня, когда были назначены съемки. Мы думали, что починили ее. Тим и команда показались еще до рассвета и мы дрожали в воде, а вокруг нас сновали местные аллигаторы и черепахи. Оставался только один день, и это должно было быть сделано идеально. Наступило время для первого дубля. Место для съемки было эфемерным, ошеломительным в своей безмятежной красоте, Билли играет, рыба двигается красиво, все идет замечательно - и вдруг неожиданно рыба вздрагивает около его ног и останавливается замертво. "Снято! В чем дело, ребята? Разве вы не проверили все этим утром?" - "Да, попробуем еще раз". Следующий дубль - и повторяется то же самое. Твою мать! Тим несчастен, солнце в его наиболее совершенном положении, а мы все умираем внутри. Холодный пот катится по моей спине. Я вызываю по рации члена нашей команды, Мэтта Хаймлиха снова проверить оборудование снова. Последний шанс. Я скрещиваю пальцы и камера заскользила. Над рекой поднимается туман, солнечный свет ловит деревья на отдалении, и момент идеален. Билли играет блестяще, рыба подплывает к нему. Шейн и я делаем все для того, чтобы наши онемевшие пальцы не позволили испортить представление. Мы смотрели, чтобы двигать голову куклы и ее хвост вовремя, чтобы она подбиралась при помощи Мэтта к ногам Билли, и она двигалась, оплыла его, отправилась к горизонту и ушла под воду. "Снято!" Мы посмотрели в сторону камеры - Тим счастлив и улыбается. Мы все испустили коллективный вздох облегчения. Несмотря на ледяную воду и местных животных, снующих в темной воде, мы сделали все, чтобы снять это для Тима. Он был так поглощен этим. Дать ему меньше, чем он хотел бы для этой истории, было бы неприемлемым для нас".

Ричард Занук, продюсер, работал над фильмом «Алиса в Стране чудес»

«На протяжении 50 лет я продюсировал фильмы, работал с некоторыми самыми одаренными режиссерами всех времен. Последние 9 лет я продюсирую фильмы режиссера Тима Бертона, и, вероятно, это самая красноречивая причина того, почему я до сих пор держусь в этом бизнесе. Тим, бесспорно, настолько же визуален и талантлив, как и остальные, с кем я работал, но он, определенно, самый артистический и наделенный самым богатым воображением. Он думает визуально, не только в общих и широких концептуальных терминах, но также и в наидетальнейших мелочах. В его фильмах, как и в его рисунках, он освещает важнейшие элементы, поддерживает их незагроможденными и легко поддающимися интерпретации. Я уже понял это за пять фильмов, что всякий раз, когда я уверен, что знаю, что он собирается делать для той или иной сцены, я всякий раз все равно удивлен, даже если я пытаюсь мысленно «бертонизировать» его ходы заранее. ТО, в чем я всегда могу быть уверен. – это темп и ритм. Тим никогда не засиживается и не подводит. Его работа никогда не бывает скучной или утомительной. Этого нет у него в крови».

Кен Ролстон, руководитель спецэффектов, работал над фильмом «Алиса в Стране чудес».

«Алиса в Стране чудес» была моей первой возможностью поработать с Тимом. Каждое указание, что поступало от него, было от сердца. Соединяя это с его уникальным видением, мы были удостоены возможности видеть испытать на себе этот мир, отфильтрованный блестящим «мозгом Бертона».

Линдсей МакГоуэн, совладелец и руководитель эффектов студии "Стен Уинстон".

«Все на студии «Стен Уинстон» чувствовали, насколько родственный дух у Тима. Он помог воссиять заново тем давним утерянным дням, когда мы детьми смотрели хаммеровские фильмы, итальянские фильмы Марио Бавы, старые фильмы про монстров от «Юниверсал». Очень редко на протяжении своей карьеры ты встречаешь кого-то, кто делает современную версию фильмов, которые были так дороги тебе, когда ты был ребенком, а еще реже ты можешь найти кого-то, кто делает это снова и снова в своей уникальной манере».

ГЛАВА 5: ЧТО ЭТО?

Существа в этой главе не могут быть описаны простым способом. Это перечные девушки с размытыми головами и бюстами, похожими на неистовые щупальца или крылья. Они – это все вместе и ничего в отдельности. Все это – Тим Бертон в его наивысшей изобретательности. Он смешивает многие вещи, которые он любит, в его собственные создания. Несть числа конечностям, или глаз слишком много. Некоторые создание – гипнотизирующие, некоторые – пугающие. Это буйный темп, который воспроизводит маниакальную энергию.

В этой книге показаны впервые некоторые концепты Бертона для «Черного котла». Хотя все его идеи были уникальными, хорошо продуманными, умными, ни одна из них не была использована в фильме.

Также здесь представлены два крупноформатные полароидные фотографии Бертона. Они – часть серии, которую он назвал «Неестествознание». Бертон сам делал скульптуры и сцены, которые он представлял себе. С командой людей эти концепты были воссозданы в трех измерениях и были помещены на натуру в Долину Смерти в Калифорнии, где Бертон фотографировал их на редкую камеру весом 235 фунтов, которая печатает полароидные снимки размером 20 на 24 дюйма.

Это больше, чем просто картинки, они – нечто живое. Это личная семья Бертона, состоящая из существ, преимущественно только кишат, ползают, волокут себя по страничкам блокнотов и холстов Бертона. Они – синтез идеи. Подарки детям и друзьям. Это ответы на исследования в виде рисунков – а что если бы было вот так? Итак, вот оно и есть.

Линдсей МакГоуэн, совладелец и руководитель эффектов студии "Легаси Эффектс".

«Тим – это квинтэссенция того типа личности, которого любит Стен Уинстон. Он – художник, которых вдохновляет всех вокруг своей креативностью и его склонностью думать только нестандартно».

Хелена Бонем Картер, актриса и партнер Тима Бертона.

«Тим резонирует с юными, потому что, как любой хороший художник, он остался в контакте с ребенком, которым когда-то был. Или до сих пор остается. Его внутренний ребенок очень близок к поверхности. И его искусство обладает не свойственной искусству простотой, свободой и наивностью ребенка. 5-летний сын Тима и он оба любят рисовать монстров. Иногда сложно понять, кто из них что нарисовал. И я имею в виду, что это комплимент для них обоих».

Рик Бейкер, художник спецэффектов.

«Его рисунки, его фильмы – уникальны. Это истинный Тим. Его извращенное макабрическое чувство юмора, его эксцентричный стиль – сразу узнаваемы. Я думаю, именно это превращает простой рисунок в произведение искусства. Я встретил Тима, когда он был только из «Кал Артс», и я подумал про себя: «Этот ребенок собирается стать очень успешным!» И он стал. Он обогнал нас всех. А какая забавная это была гонка. Я всегда с нетерпением жду следующего путешествия, в которое он возьмет нас».

ГЛАВА 6: КЛОУНЫ, МАРИОНЕТКИ И КУКЛЫ ЧРЕВОВЕЩАТЕЛЕЙ

Ребенком Тим Бертон находил клоунов пугающими. Клоун Бозо, популярный телевизионный персонаж 1950-х годов, пугал его, а когда Бертон был тинейджером, шло судебное разбирательство над Джоном Уэйном Гейзи младшим, серийным убийцей, известным как “Клоун-убийца”. Несложно понять, почему марионетки куклы чревовещателей попали в ту же самую категорию. Все три вида воспроизводят человека прячущимся, будь то под маской или внутри куклы. Бертон сказал, что самая пугающая форма свободы – это безумие, потому что это полная свобода от договоренностей с обществом. По его словам, именно это олицетворяют куклы, марионетки и клоуны. Наиболее экстремальный случай этого в его фильмах – Джокер в «Бэтмане» - злой, дикий, следующий только по собственному пути.

В творчестве Бертона светлое всегда перемежевывается с темным, это две части жизни, которые никогда не могут быть отделены друг от друга. Куклы и клоуны рассчитаны на то, чтобы приносить улыбки, но в его мире они более склонны калечить и мучить. Наиболее яркие примеры этого – кукла, перерезающая горло собственного хозяина, или человечек навеселе в одежде в горошек с бутылкой яда в руке.

Пол Рубенс, актер, сценарист.

«Тим и я очень любим одни и те же визуальные элементы: ковбои, динозавры, цирк, клоуны. У нас есть взаимопонимание, когда мы работаем вместе, я называю это «симпатико». Иногда слишком много радости отнимает, когда тебе приходится слишком много что-то объяснять. Работать ан одной степени развития с Тимом – это совершенно иное. Все не нуждается в объяснении, потому что он каким-то экстрасенсорным образом знает, о чем ты говоришь, и уже отвечает тебе до того, как ты закончил предложение. Это помогает привносить все на следующий уровень».

Хелена Бонем Картер, актриса и партнер Тима Бертона.

«Однажды, в начале наших отношений, во время нашего разногласия я нашла у него на столе рисунок, на котором он изобразил меня как гидроцефала с огромной головой, окруженную вопросительными знаками. Позже я упомянула ему, что меня обеспокоило такое его видение меня. А он уверил меня, что беспокоится мне следовало бы, если бы он не нарисовал меня. Потому что его рисунки – это изгнание из него демонов. Это выброс некомфортных вещей из его внутреннего ландшафта. Я часто думаю, что именно благодаря этому он остался удивительно в здравом уме, что редко бывает с настолько творческими людьми. Это также объясняет, почему его искусство настолько аффективное – это как если бы у него была прямая дорога в его подсознание».

ГЛАВА 7: CЛИШКОМ МНОГО СВОБОДНОГО ВРЕМЕНИ

Когда у Тима Бертона свободное время, он рисует. Когда он работает, он рисует. Когда у него деловая встреча, которая внушает ему стойкий ужас, или пресс-конференция, на которой ему некомфортно, он рисует. Это занимаем и успокаивает его, и иногда помогает разработать идеи. Человек без устали с умными мозгами, Бертон постоянно наблюдает разворачивающиеся сцены в повседневной жизни и путешествует, и это порождает в нем идеи, которые, как он чувствует, необходимо выразить на бумаге.

Его разум художника заставляет его рисовать везде и всюду. Подставки, конверты, салфетки, клочки порванной бумаги – все становится его хостами. Это запись момента, которая не попадает в блокнот. Часто его рисунки – это воспроизведение чего угодно, что у него на уме в данный момент. Иногда рисунки сопровождаются словами или стихами. Комбинируя свое хитроумное исследование жизни с послушным английским языком, он создал серию визуальных каламбуров.

Иногда эти клочки бумаги – это комментарии к жизни, как, например, забрызганный кровью покупатель, который просит еще пуль для его пистолета. Иногда рисунки ударяют до более глубокой истине, например, идея того, что матери иногда бывают монстрами в глазах их детей. В большинстве случаев конечный результат просто юмористичен, как, например, парочка, которые любят держаться за руки, с помощью его ручки превратились в двоих людей, которые держат отрезанные руки. Невзирая на их послания, у всех этих рисунков есть одно общее – все они были нарисованы им только для того, чтобы развлечь самого себя и скоротать время.

Кен Ролстон, руководитель спецэффектов фильма «Алиса в Стране чудес».

«Фирменные волосы Тима надлежащим образом характеризуют человека: извращенный, неожиданный, забавный и уникальный. Когда кто-то думает о «фильме Тима Бертона», эти безошибочные образы вызывают в голове те же самые атрибуты. Это чистый Бертон! Эта замечательная коллекция его картин и рисунков еще одно знакомство с его креативным миром. Его особенный стиль, юмор и экстраординарный талант очевидны на страницах этой книги».

Лицци Дал, исполнительный продюсер фильма «Чарли и шоколадная фабрика», вдова Роалда Дала.

«В Тиме есть надменность, которая роднит его с Роадлом Далом. Немного злости, немного попыток раздразнить, желание вести подрывную деятельность. Оба они никогда не утратили дара знать, каково это быть как ребенок, - это очень редкий дар. Когда они были детьми, они оба временами жили в своем собственном мире, и это дало им способность смотреть на вещи по-иному. Мне отчаянно жаль, что они никогда не встречались. Это была бы странная, но огромная дружба».

Ричард Занук, продюсер.

«Тим делает работу дома. Отшельническим образом. Я никогда не вижу это. Моя работа заключается в том, чтобы давать ему настолько много свободного времени, насколько это возможно, чтобы он мог думать с чистой головой. Я стараюсь выносить как можно больше ненужной производственной суматохи из его собственной вселенной. К несчастью кинобизнес в наши дни построен так, что это почти невозможно. Это жизненно важно, что он проводит настолько много времени в своей собственной лаборатории (в своем мозгу), насколько это возможно. Чем больше у него будет не потревоженного времени, тем сильнее все мы сможем наслаждаться его работой».

ГЛАВА 8: ФРИКИ, ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ

Наиболее известный своими крайне образными, отличительными, вызывающими сочувствие персонажами, Тим Бертон создает череду фриков и чудаков в своих работах. По выбору и дизайну это инакомыслящие. Бертон выступает в защиту людей, с которыми он идентифицирует себя, которые выражают те же чувства разочарования, отчуждения, те же желания, которые чувствует он сам. Он создает визуальные метафоры: кто-то, что разваливается в переносном смысле, - буквально сшит вместе, мальчик, который чувствует, что везде вносит смуту, оставляет пятна везде, где идет.

Мучимые и сошедшие с ума, страстные и обманутые, надеющиеся и заброшенные, люди, которых создает он, трогают струны души так сильно, что становится неважно, как причудливо они выглядят и ведут себя, возможно, потому, что мы просто находим в них части самих себя. С их нечеловеческими придатками и уродствами, эти неприспособленные к жизни существа пытаются говорить с теми, кто считают себя людьми. Мы чувствуем к ним не просто симпатию, но и сочувствие. Это не значит, что они всегда хорошие. Иногда они удивительно испорченные. От обжоры Огастаса Глупа до гневной Красной Королевы, эти испорченные фрики создают зрелищное разрушение.

Персонажи из фильмов «Алиса в Стране чудес», «Сонная лощина», «Крупная рыба» и «Труп невесты» собраны здесь. «Печальная смерть мальчика-устрицы и другие рассказы» стала первой книгой, в которой были скомпилированы некоторые и деформированных персонажей из его блокнотов. Эти же самые персонажи появляются снова в «Мире мальчика-пятна», сериале из шести короткометражек в формате флеш-анимации, выпущенных в интернете. Эти жертвы обстоятельств соединены вместе забавно и трагично, и зрителю хочется смеяться и плакать и всхлипывать от жалости одновременно.

Джон Огаст, сценарист, работал над фильмом «Чарли и шоколадная фаьбрика».

«Тим – не любитель долгих встреч. Мы впервые встретились с ним для обсуждения «Чарли и шоколадной фабрики» в ресторане отеля в Санта-Монике. К тому времени, как принесли наш чай со льдом, встреча была уже абсолютно закончена. Он сказал мне, чего он хочет (целую книгу Роалда Дала) и чего он не хочет (самодовольных диснеевских детей-заучек). Я поделился с ним моим подходом к Чарли, Вонке и концу фильма. Было много кивков, рукопожатий, и я был отправлен писать. Я не думаю, что мы говорили с ним еще раз до того, как мы уже готовились к съемкам на Пайнвуде».

«Рисунки Тима – это часть его процесса. Я всегда испытываю облегчение, когда захожу в офис Тима и вижу сцены и персонажей, приколотых на стены: гордый Умпа-лумпа, страшный домик ведьмы. Рисунки показывают, как он переводит эти элементы на язык кино. И это вдохновляет меня писать те вещи, которые он захочет нарисовать».

Лицци Дал, исполнительный продюсер, работала над фильмом «Чарли и шоколадная фабрика», вдова Роалда Дала.

«Я не думаю, что Тим – это только юмор, как ни странно. Я думаю, что он – это очень глубокие эмоции и чувствительность. Да, у него есть этот юмор в его работах – когда ты смотришь его фильмы, они заставляют тебя смеяться, так же как и с Роалдом, когда ты читаешь его слова, ты смеешься. Но комбинация визуального и написанного не может быть более совершенной, чем у него».

Дип Рой, исполнитель ролей 165 умпа-лумпов в фильме «Чарли и шоколадная фабрика».

«Когда Тим попросил меня быть Умпа-лумпой в фильме «Чарли и шоколадная фабрика», он вытащил рисунок 4 умпа-лумпов и сказал: «Я знаю, что твой рост 4 фута 4 дюйма, но мы собираемся заставить выглядеть тебя на 2 фута 7 дюймов». Я был так впечатлен – он знает, чего хочет. Я был в бизнесе уже почти 35 лет на тот момент, но я никогда не видел режиссера, который показывал бы свои рисунки.

Мы сделали камера-тест, чтобы посмотреть, сработает ли это (тогда они думали. Что будут использовать других маленьких людей и помещать мою голову на их тела). К сожалению, они обнаружили, что невозможно так присоединять тела, поэтому я обратился ко всем и сказал: «Слушайте. Я сделаю все это сам». Тим хлопнул меня по ладони и сказал: «Это то, что мне нравится слышать!»

Таким образом я был всеми умпа-лумпами. Он, бывало, подходил ко мне и спрашивал: «Сколько умпа-лумпов в твоей семье сейчас?» К концу их стало 165. У Тима было видение. Другие актеры сказали, что я украл у них всю их работу. Я говорил: «Я не крал ее ни у кого – это творение Тима Бертона». Это – один из самых трудных фильмов, что я когда-либо делал. Такая роль бывает только однажды в жизни».

Денни Элфман, композитор.

«Моими любимцами у Тима всегда были эти причудливые маленькие существа: мальчик-домработник и многие другие трагичные и несчастные создания. Он словно осуществил лучшие намерения Эдварда Гори (я являюсь его большим поклонником) и многих других до него, но при этом его работы никогда не были производными от чьих-то еще. Всегда оригинален. Всегда удивительно причудлив, восхитительно мрачен, и иногда также очень мил. Часто все это сразу. Тим, как и его многочисленные персонажи, всегда есть и будут оригиналами».

Колин Этвуд, художник по костюмам.

«Это уникальный опыт – работать с Тимом и переносить его искусство на экран. Он визуально бесстрашен, он всегда счастлив экспериментировать с тканями и формой. Я часто применяю сугубо бертонские выкройки и ткани для его фильмов, тем самым давая им полностью новую жизнь».

«Когда я работала над «Крупной рыбой», у меня была первая примерка с Денни Де Вито. Я показывала Тиму фотографии, у Тима был набросок, и получилась полностью цельная идея костюма, безусловно, с его личным вкладом, который по-настоящему и принес персонажа в жизнь. Я никогда не смогу в достаточной степени отблагодарить его за его уважение к коллегам-художникам и людям из обслуживающего персонала, он по-настоящему понимает, что значит создавать».

Хелена Бонем Картер, исполнительница роли Красной Королевы в фильме «Алиса в Стране чудес».

«Я никогда не знаю, буду я в фильме Тима Бертона или нет. Я лично даже не предполагаю, а весь мир думает, что все наоборот. Я остаюсь не в курсе, и если он думает, что это правильно, тогда, я думаю, он проинформирует меня когда-нибудь. Обычно он говорит: «Это должна быть ты, потому что, смотри, я нарисовал тебя». В случае с Красной Королевой, он сказал это и предоставил мне рисунок очень злой женщины с красным лицом и огромной головой. С моими бровями».

Джонни Депп, исполнитель роли Безумного Шляпника в фильме «Алиса в Стране чудес».

«Помимо одинаковой душевной чувствительности, наиболее важно то, что мы доверяем друг другу. Доверие – первостепенно. Это добывает из каждого из нас самое лучшее, и ты знаешь, что независимо от того, какая погода, у каждого из нас есть спина другого. Наверное, с моей стороны в наших отношениях привлечено немалое количество удачи. Моя наибольшая удача в том, что Тим – гений. Режиссер самого подлинного склада. Он замечательный друг, идеальный заговорщик и товарищ наивысшей пробы. Но не хотел бы я сопровождать его, когда он выступает в борьбу со студией».

ГЛАВА 9: ВОКРУГ СВЕТА

Для такой визуальной личности, как Тим Бертон, путешествия предоставляют изобилие образов. Бертон любит фотографировать, но если что-то по-настоящему впечатляет его, он рисует это. Когда он посещает другие страны, он постоянно рисует то, что он видит, будь то странная семейка пауков в Индии или мужчина, который перевозит мертвую собаку на велосипеде в Китае. Иногда какое-то место может напомнить ему его любимый культовый фильм – он не мог удержаться, чтобы не нарисовать Годзиллу, находясь в Токио.

Путешествия, особенно по работе, редко бывают временем для отдыха. Часто это туманные задержки рейсов. Посещение локаций для съемок, фестивали, пресс-туры проходят своим устрашающим чередом. Когда он оказывается среди странных личностей в непривычном месте в те часы, когда он в нормальной ситуации спал бы, Тим творчески стимулирует себя. К концу такого вечера у него накопится целая стопка бумажек или салфеток, некоторые даже с пятнами от еды, превращенных в его рисунки. Чаще всего, но не всегда, он рисует людей, которых видит вокруг себя: певец за фортепиано, бармен, увешанная драгоценностями, сияющая парочка за соседним столиком.

В конце таких поездок, измученный нехваткой сна и поставленный в тупик обилием странных впечатлений, Бертон часто задает себе вопрос, зачем он подвергает себя этим постоянным эскападам. Но уже скоро он устремляется в очередную странную среду, и его бумага и ручка уже готовы записывать интересный опыт и любопытных людей, которых он обнаруживает по всему миру.

Пол Рубенс, исполнительно роли Пи-Ви Хермана в фильме «Большое приключение Пи-Ви».

«Тим всегда был таким ликующим на съемочной площадке. Во время съемок «Большого приключения Пи-Ви» у нас была сцена, где мы мчимся сквозь разные съемочные площадке в павильонах, где снимаются фильмы. Один из них был «Годзилла». Мне казалось, что он свихнется, - настолько он был возбужден. Он делал что-то, что всегда хотел делать. В тот день он буквально срежиссировал полный фильм о Годзилле, только в краткой форме».

Хелена Бонем Картер, актриса и партнер Тима Бертона.

«Когда я вижу его окруженным полными жизни, учащенно дышащими молоденькими поклонниками, я чувствую, что это – триумф одинокого непонятого ребенка-аутсайдера, которым он когда-то был. Теперь он – самый понятый непонятый человек, которого я когда-либо встречала в мире».

«Тим любит Париж. Особенно он любит отель Ритц. Обычно страдающий бессонницей, он хорошо спит только в Ритце. Довольно дорогая таблетка от бессонницы, но на протяжении лет именно в него он любит возвращаться. Бармен в Ритце автоматически дает ему пакетик с карандашами и блокнот вместе с его коктейлем «Наутилус», это напиток, который Тим особенно любит, потому что он синего оттенка. Но я не думаю, что Тим может быть более счастлив, чем когда он в своем номере в отеле в наушниках с экстрагромкой музыкой рисует черными чернилами или акварелью. И в эти моменты его полностью нет, он полностью где-то в другом месте, он путешествует».

«Можно сказать, что Париж любит Тима. Это город художника. Тим надевает свой берет, это как его униформа на протяжении лет, и он выглядит, словно принадлежит этому городу. Мы едем по нашим любимым местам, мы смотрим на людей, и он рисует людей. Они рисует на салфетках «Кафе Де Флор», на подставках для пива «Две Макаки», на подстаканниках, на обрывках чего угодно – все это в его руке снабжается его характерными граффити».

«Мне повезло до сих пор быть включенной в воображение Тима. Как я говорю своим детям: «Мама встретила папу, когда она была обезьяной». С тех пор мы эволюционировали. От обезьяны – к престарелой одноглазой ведьме – к живучему романтическому трупу – к серийной булочнице-каннибалке – к, это самое последнее, королеве с огромной головой и проблемами с управлением собственным гневом. Это было честью и абсолютным удовольствием».

ГЛАВА 10: ЛЮБОВЬ

Тим Бертон, личность эмоциональная, часто исследует самое непредсказуемое из человеческих чувств – любовь. Эта любовь приходит в разных формах. Это изобретатель из «Эдвард Руки-ножницы», который держит печенье в форме сердца и решает изобрести мальчика, которого он смог бы любить; это сшитая Салли и скелет Джек, делящие свое одиночество в «Кошмаре перед Рождеством»; это Спарки, который встречает свою невесту; это любовный треугольник между Виктором, Невестой-Трупом и Викторией; это концептуальный Джокера, нашедшего женщину для любви.

В любви Бертон находит все вещи, которые, по его мнению, являются составляющими человеческого жизненного опыта - опасность, хаос, смущение и сладость. В его мире монстры и фрики могут найти нежность и партнерство. Он захватывает то чувство колебания, которое сразу же приносит с собой любовь, выражая это как, например, ухмыляющийся монстр, полностью состоящий из сердец, поднятый в облака на воздушных шарах в виде сердце на щупальцах. Для Бертона выражение «вверх тормашками» [head over heels – ‘голова через каблуки’] обозначает свою любимую голову парящую над красными туфлями на каблуках.

Любовь, как и все стоящее, опасна. Поцелуи могут быть смертельными. Отдать свое сердце кому-то иногда может означать вырезание сердца из себя ножом. Он захватывает то, что означает человеческое, и делает это осязаемым, выразительным, понятным.

Виктория Прайс, автор книги «Биография Винсента Прайса, написанная его дочерью».

«Я всегда была чрезмерно благодарна Тиму за предоставление моему отцу наиболее подходящей для него лебединой песни в его карьере. Многие актеры растаяли во тьме. Последним фильмом моего отца был «Эдвард Руки-ножницы», и в нем он играл роль, специально для него созданную. Это была великолепная роль, срежиссированная Тимом с любовью. Это было идеальным концом карьеры моего отца, а также это послужило чем-то, что значило очень многое для него самого. Это представило его целому новому поколению поклонников. Мой отец всегда хотел оставаться известным, а без Тима и фильма «Эдвард Руки-ножницы» многие молодые люди так никогда и не узнали бы его».

Карлос Грангел, дизайнер персонажей, работал над фильмом «Труп невесты».

«Избегающие реализма, рисунки Тима простые, свободные, образные и полные энергии. У него особенное чувство юмора, он никогда не делает то, что ожидаемо, он избегает общепринятых образов и сюжетов, всегда добавляет что-то специфическое, причудливое, неожиданное. Когда я работал над созданием персонажей для «Трупа невесты» я почувствовал связь с ним с первого дня. Он потворствовал тому, чтобы я плыл по течению и наслаждался. «Продолжай пытаться выходить за границы возможного!» - говорил он. Для меня было привилегией работать с ним.

Хелена Бонем Картер, актриса и партнер Тима Бертона.

«Тим не делает любовных писем. Он делает любовные картинки. Говоря предельно честно, Тим не очень-то много разговаривал со мной, когда мы впервые встретились на «Планете обезьян». Я тогда думала, что следует организовать сиротский приют для заброшенных предложений Тима Бертона. Сейчас он говорит слова, но в начале он просто давал мне рисунок. Он безмолвно приударял за мной с этими автопортретами его головы без тела. Кто бы устоял? Мы отправились в путешествие на автомобиле в теплые края, чтобы попытаться узнать друг друга. И я смотрела, как он рисует и рисует, маленький рисунок за маленьким рисунком».

«На протяжении восьми лет я собрала визуальную биографию нашей совместной жизни, картинную галерею открыток на День Валентина, День Матери и День рождения, приглашений на вечеринки, а также его рисунков родов обоих наших детей. Как только наша акушерка перерезала пуповину, Тим достал блокнот и начал рисовать свой первый рисунок нашей дочери».

«Его продуктивность поразительна. Правда. Если бы ему не пришлось вытащить на свет божий из его склада все это для этой книги, я бы и понятия не имела, как много он нарисовал. Это как встреча с другой половиной человека, которого я думала, что я знала. Но это настоящий Тим. Он очень закрытый человек, особенно когда это касается его работ. Он делает все сам, он едва ли обсуждает то, что он делает. Если бы это был разговор с рациональной частью мозга, то бессознательная креативность в работе была бы невозможна. Это звучит так, словно он слишком педантичен, но это абсолютно не так. Он постоянно преуменьшает, что он не умеет рисовать. Он имеет в виду, что он не умеет рисовать буквально, репрезантативно. И слава Богу, что не умеет. Он истинный оригинал. Во время сборки этой книги он повторял, удивляясь, что кого-то может это заинтересовать: «Я не знаю что это, но это не искусство». Конечно же, это искусство, потому что это искусство его непревзойденной души. Я уверена, что он наполовину хотел бы, чтобы все содержание этой книги так и оставалось на складе. Гораздо более буквально, чем у других режиссеров, его жизнь – в его фильмах. Эта книга – это его жизнь в рисунках, до сих пор».

ГЛАВА 11: CЧАСТЛИВЫХ УЖАЗДНИКОВ!

Публично визуальные праздники предоставляли юному Тиму Бертону чувство сезонов среди бесконечно бегущих друг за другом солнечных дней в пригороде. Его любимый праздник, благодаря своим очевидным образам, которые он так любит, - это Хеллоуин. На один этот день маскарада люди имеют полную свободу от договоренностей и социальных ограничений. Призраки, скелеты, монстры правят улицами. В этот день он мог быть существами, которыми он восхищался. Этот праздник также представляет художественное творчество человека: забавная, креативная демонстрация, которая не пугает, а только кажется пугающей из-за своего внешнего мрачного наполнения.

Его другой любимый праздник – Рождество. Эта привязанность часто принимает форму извращенного очарования его абсурдностью. Толстый мужчина в красном костюме провозглашен в королевский статус, а люди украшают дома и тела безвкусными безделушками. Легко себе представить довольную улыбку Бертона, когда он рисует это. Но, вероятно, самый визуально значащий элемент для Бертона – это снег. В его фильмах и в его рисунках всегда идет снег в канун Рождества, даже в самых неправдоподобных местах (вероятно, как компенсация детства, наполненного праздниками при теплой погоде).

Эта глава показывает сцены из так никогда и не вышедшего проекта «Уловка или угощение», где поедающие детей монстры с леденцами нависают над тыквенными существами, которые используют самих себя как мальчиков для битья. Его знаменитое пересечение этих двух праздников стало покадровой анимацией «Кошмар перед Рождеством». Он начал рисовать эту идею, когда он работал на Диснее, но смог выпустить это только десятилетие спустя, после того, как он добился известности (оригинальная история также стала его первой опубликованной книгой). Вдохновленный Доктором Сьюзом и рождественской продукцией от «Ранкин и Басс», Бертон создал Джека Скеллингтона и бродячий зверинец его компаньонов. Это один из наиболее значимых фильмов в его карьере и тот визуальный стиль, который наполнил головы поклонников. Этот праздничный мир наполнен странными персонажами, как мертвыми, так и живыми.

Элисон Эббейт, художественный координатор фильма «Кошмар перед Рождеством».

«Я помню, что была совершенно поражена тем, как хорошо ранние наброски Тима переводятся в трехмерных кукол. Скульптурка Салли пробыла на моем столе много недель рядом с рисунком Тима, и я изумлялась, как легко читается ее дизайн. И даже когда скульптуры получила каркас, и платья из лоскутков были созданы и надеты на ее сшитое тело, она не потеряла динамику и графическую силу его рисунка. Казалось, что мы много лет провели с этими персонажами до того, как начали делать фильм, настолько естественным было то, как они воплощались в жизнь».

Рей Харрихаузен, аниматор и создатель спецэффектов.

«Работы и карьера Тима Бертона как художника, несомненно, уникальны, особенно в мире кино, где его умения могут быть применены наиболее оригинально и креативно. Оджнако, его работы – это работы страстного адвоката покадровой анимации, которую он использует, чтобы реализовать свое искусство, и для меня это является таким отличительным и выдающимся.

Его сюрреалистический стиль использования историй и персонажей, которые мрачны и очаровательны в одно и то же время, смотришь всегда с удовольствием. Его стилизированные персонажи с длинными руками и пальцами занимают причудливые миры, которые материализовались из разума Тима.

Стиль Тима и его манера создания фильмов принесли новые, отважные горизонты модели создания покадровой анимации, той технике, которой я посвятил всю мою жизнь. Он создает впечатляющие сцены с использованием дюжин моделей, и каждая из них анимируется отдельно. Я всегда завидую этому, потому что анимация большого количество моделей – это то, что я был делать не способен из-за того, что я работал один, и мне не хватало времени и денег».

ГЛАВА 12: CТРАННЫЕ МЕСТА И ПРОЧИЕ ВЕЩИ

Кривой конфетный домик на фоне пастельного ландшафта, деревья, раскрытые как черепа для входа, крохотный изобретатель, который готовит тест сложного орудия пыток для жертвы. Парад причудливых мест, сказок, чудаковатых сцен имеет место на страницах этой главы.

Частично из-за происхождения из анимации, частично из-за того, что он – очень естественный, визуальный рассказчик, многие из рисунков и картин Бертона имеют живое повествование внутри изображения. Вдохновленный Ван Гогом, чьи картины он рассматривает как захват той силы, что сделала их живыми, Бертон привносит глубину в собственные работы так, что они буквально приподнимаются над бумагой.

Как его рисунки, так и его фильмы визуально восхитительны: от обширного, одетого в конфеты мира «Чарли и шоколадной фабрики» к извилистым аллейкам «Гензель и Гретель» и «Франкенвини». Другие связанные с фильмами работы в этой главе – это «Большое приключение Пи-Ви», «Эдвард Руки-ножницы», «Битлджус», «Большая рыба», а также концепт-арты к «Черному котлу».

Некоторые из этих странных мест кажутся местами из наших снов. Другие напоминают наши ночные кошмары. Большинство образов произрастают из сказок – богатой площадки для фантазийный ландшафтов, чьи мрачные тона намекают на правду жизни. Его любовь к изобретениям и безумным ученым сияет с этих страниц. Для каждого, кто смотрел его фильмы, легко проследить связь: Бертон – это исследователь для себя, он обдумывает и скрупулезно разрабатывает то, что оживает в его фильмах.

Его работы заставляют зрителя исследовать и дальше места, которые он создает. Что случилось с мальчиком, привязанным к постели с полосатым балдахином? Куда желтая кирпичная дорога ведет ан самом деле? Легко провести часы, внимательно рассматривая его рисунки, находя самих себя заблудившимися в обширных горизонтах шариковой ручки Бертона.

Иен МакКиннон, компания «МакКиннон и Сандерс».

«Будь это рисунки, картины, фотографии или фильмы, характерный стиль Тима и его ошеломляющее видение перемещает нас в мир традиционной сказки, вызывая в воображении детские волшебные фантазии и кошмарный сон в равной степени».

Пол Рубенс, исполнитель роли Пи-Ви Хермана в фильме «Большое приключение Пи-Ви».

«Мне нужен был режиссер, который не просто понимал бы меня, а понимал связь между фильмом и работой художника, так как это имело отношение к комедии. Во времена «Большого приключение Пи-Ви» эти два явления не шли рука об руку. Когда я увидел короткометражку Тима «Франкенвини», то уже в первые 30 секунд фильма я мог сказать, что это нужный мне парень. Он зашел так сильно за рамки того, что кто-либо может сделать, что это было просто совершенно. Разум Тима соединенный с глазом зрителя – это именно то, за что Тима Бертона любят. Он возглавляет список людей, которые понимают красоту и искусство, то, как они связаны друг с другом, и он умеет перевести в ту форму, которая разговаривает со зрителями».

Мартин Ландау, исполнитель роли Белы Лугоши в фильме «Эд Вуд».

«Каждый день работы с Тимом был радостью. Он в буквальном смысле создал игровую площадку для Джонни и меня. Я мог бы отбивать чечетку или жонглировать в образе Белы Лугоши, и Тим принял бы это с распростертыми объятьями. Это был один из самых творческих опытов, что у меня были за 50 лет в киноиндустрии. Чем я восхищаюсь в Тиме, так это тем, что у него всегда есть парад красочных и необычный картинок, пляшущих в его голове. Некоторые из них перебегают на бумагу, другие находят путь в кино. Я всегда стремлюсь увидеть, что будет следующим. Я его поклонник!»

Шейн Мэхан, совладелец и руководитель спецэффектов компании «Легаси Эффектс».

«Тим обращается с работой в киноиндустрии как с огромными пустыми полотнами. Все отделы – это индивидуальные кисти с различными красками, и мы, под его руководством, помогаем ему нарисовать портрет. Это делает работу веселой. Тебе не просто говорят, что нужно делать. Это как настоящее искусство, в отличие от других фильмов, над которыми я работал».

Алекс МакДауэлл, дизайнер, работал над фильмом «Чарли и шоколадная фабрика».

«Его маленький акварели действительно дают информацию. Один набросок шоколадной реки и лодки содержит все идеи, которые были важны для него: викинговый профиль лодки, размер лодки относительно людей, цвета, костюмы Умпа-лумпов – абсолютно все в шестидюймовой акварели. Это делает процесс дизайна для него творческим сотрудничеством, он знает, чего он хочет, что ему нужно, чтобы было сделано. Каждый из его рисунков, сделанных для «Чарли» появлялся точно в правильное время и являлся максимальной помощью для формулировки и актуализации образов. Рисунки Тима произрастают прямиком из источника, это его личная внутренняя история, которая должна быть выражена достаточно чисто для тех из нас, кто вовлечен в процесс преобразования этого для фильма. Без объяснений Тима начать опираться на требования какого-либо другого режиссера, а это будет анафемой для Тима.

Мои воспоминания – как о работе в разгаре таланта первоклассной команды. Было достаточно времени, но едва ли достаточно денег, чтобы выполнить намерения. Без Тима, дающего понятные ответы всем нам, было бы легко споткнуться. В отличие от большинства фильмов, которые имеют одну большую центральную площадку, «Чарли и шоколадная фабрика» имел шесть или семь таких площадок, и каждая – такая же обширная и сложная, как и следующая. Было необходимо ежедневное руководство, жесты от Тима, которые позволили нам собрать все вместе».

ГЛАВА 13: КОНЕЦ

Мумии, призраки и очертания кладбищ в этой главе – это посвящение неотъемлемой части жизни – смерти. Это факт, который Бертон счастлив утверждать.

Хотя некоторые считают, что это восхищение зловещим, призрачным и нездоровым, он уверен, что это те люди, которые не способны принять это, те, кто не имеет связи с реальностью. Гораздо лучше исследовать возможности нашей кончины, чем превращать это в табу, в тягостную, угнетающую тему. Его основная проблема с обществом заключается в том, что существует тенденция автоматически сметать такие вещи, как смерть, под коврик. Именно поэтому ситкомы, наполненные устрашающей веселостью, пугают Бертона больше, чем хаммеровские фильмы ужасов.

Его исследование жизни после смерти – это признание дуальности жизни и смерти. Его рисунки, сделанные под влиянием мексиканского праздника Дня Мертвых, на которых изображены мертвые, часто носят фестивальный характер.

Возможности, которые предлагает смерть, бесконечны, и он напоминает нам, что смерть не освобождает людей от их обязанности жить, потому что никто на самом деле не знает, что будет после смерти. Возможно, смерть – это вечеринка, более яркая, чем жизнь, как в «Трупе невесты». Возможно, это бесконечное нахождение в долгих очередях в комнатах ожидания, как в «Битлджусе». Возможно, кто-то может украсть чью-то голову и использовать ее во зло, как в «Сонной лощине».

Он противостоит пугающей теме «Конца» и находит это забавным. Нет лучшего способа, чтобы преодолеть человеческий страх смерти, чем игриво принять ее существование. Кроме того, это дает тебе возможность полагать, что после смерти у тебя есть потенциал стать биоэкзорцистом.

Эллисон Эббейт, художественный координатор, работала над фильмом «Кошмар перед Рождеством».

«Тим установил гигантскую полароидную камеру на одной из съемочных площадок, чтобы делать крупноформатные снимки кукол. У этих фотографий есть такое сюрреалистическое качество, как если бы куклы были застигнуты врасплох, не в контексте их ролей в фильме, а словно это взгляд через замочную скважину на их личные уникальные души».

Вайнона Райдер, исполнительница роли Лидии Диц в фильме “Битлджус”.

«Я никогда не забуду, как я встретила Тима Бертона в первый раз. Он был в чем-то похожем на комнату ожидания, в одном из тех огромных зданий, что нависают над голливудскими павильонами. Я вошла и увидела парня, стоящего в углу, его руки были глубоко в карманах, словно он искал в них какую-то вещь, которой там нет. Он и я были одеты одинаково – в черное, конечно, и у нас обоих были черные волосы, стратегически зачесанные так, чтобы оставаться незамеченными. Мы кивнули друг другу, сказали «Привет!» и мгновенно начали беседу. Я подумала, что он кто-то из арт-департамента, возможно, кто-то, кто пришел показать режиссеру набросок или крутую модель, которую он сделал. С ним было очень комфортно разговаривать, что очень редко происходило со мной в 14 лет. Я была застенчивой и тихой тогда, а на пробах особенно нервной. Мне стало казаться, что я просто нахожусь у кого-то дома и зависаю с очень интересным парнем. Он был тем парнем, с которым я мечтала бы проводить время, слушать музыку, говорить об Эдварде Гори и обсуждать старые фильмы. Я даже представить не могла, что он – человек из кинобизнеса, я их представляла себе совершенно иначе в том возрасте. Он выглядел настолько не от мира сего, и он был, ну… просто слишком классный. Когда в конце концов я решила, что нахожусь не в том здании, и что я вообще наверное уже пропустила свои пробы в «Битлджус», я спросила его, знает ли он, где находится «офис того парня Тима Бертона». Он посмотрел на меня, пожал плечами и сказал: «Да, хей, как твои дела?» Ближайшие пять минут я провела, размышляя о том, издевается он надо мной или просто не понял вопроса. И тут меня осенило, что последние сорок пять минут и были ВСТРЕЧЕЙ. Это было замаскированным благословением. Он спросил меня, хочу ли я быть в фильме, и я спросила, должна ли я пройти пробы, а он просто пожал плечами и сказал: «Не-а. Все здорово». Как-то так.

Я часто думаю про тот день и о том, почему я помню все так четко. Когда-то происходишь из тех мест, где ты чувствует отчужденность и непонимание, будь то школа или просто повседневная жизнь, ты должен принять решение. Ты можешь тщательно исследовать это и иметь чувство глубокого одиночества, но также ты можешь принять это и даже порадоваться этому. Ты особенный! Уникальный! Аутсайдеры, давайте объединяться! Я находилась прямо в гуще этой подростковой тревоги. В том, что я встретилась с Тимом и мы стали друзьями, я вижу эту редкую, невысказанную связь, когда ты чувствуешь, что ты соединен с подходящим тебе человеком. Он заставляет тебя чувствовать себя союзником, родственной душой. Остальной мир господствует, но есть люди, которые являются исключением, и нет ничего плохого в том, чтобы быть исключением.

Я имела честь работать с ним на «Битлджусе» и «Эдварде руки-ножницы», и он напоминает заботливого друга. У него до сих пор точно такие же характер и дух, которые заставили меня полюбить его двадцать лет назад. Хотя Тим – тихий, нежно говорящий парень, до сих пор внутри него есть тот взволнованный, поразительный маленький мальчик. Я люблю называть его Дилл, потому что он любил шутить, что он выглядит в точности как сосед Финча Дилл в фильме «Убить пересмешника». Он однажды показал мне фото, и это было несомненно. Для меня этот мальчик похож на столь многих его персонажей, которых он создал и вдохнул в них жизнь: Винсент, Пи-Ви Херман, Битлджус, Эдвард Руки-ножницы, Эд Вуд, Бэтман, Эдвард Блум, Всадник без головы и так далее. Я горда и благодарна, что Дилл будет продолжать свободно существовать в славном королевстве, которое находится в сердце Тима Бертона».

Кристофер Ли, исполнитель роли бургомистра в “Сонной лощине».

«Тим имеет безошибочное чувство того, что правильно, а что нет. Фильм живет или умирает через него. Он видит сцену глазами художника. Все, что он делает, включая режиссуру игры, для него является тем, словно художник рисует картину. Разница лишь в том, что эта картина движется».

«Тим сказал, что, как и многие люди его поколения, он был воспитан на фильмах, - а это ужасно важно для меня. «Сонная лощина» стала посвящением хаммеровксим фильмам ужасов, которые он так живо помнит. Это был очень мрачный фильм во всех отношениях. Тим сделал его абсолютно правильно. Самая важная вещь в создании любого фильма, а в создании фильма ужасов в особенности, - это держать зрителя в состоянии подозрения. Не показывай ничего до тех пор, пока это не вызовет шок. Хотя в «Сонной лощине» были сцены насилия, они были очень короткими и быстрыми, и внесли свой должный вклад. Этот фильм показал искусство хаммеровксих фильмов в более утонченной и современной манере».

Аллисон Эббейт, продюсер фильма «Труп невесты».

«На «Трупе невесты» Тим хотел выйти за границы возможного в оживлении своих персонажей. Оригинальные образы были очень внутренними и строго дизайнированными, но на этот раз куклы могли выражать эмоции и играть утонченно любые нюансы. Из-за того, что он произошел из мира анимации, Тим способен выйти за границы технологии, чтобы реализовать свое видение наилучшим образом. Он понимает ремесло и вклад каждого в проект, каким бы мизерным он ни был. Начиная от скурпулезно выполненной шляпы с перьями на Нелл Ван Дорт и заканчивая кроватью-гробом, на которой Невеста-Труп скорбно склоняет голову, когда поет песню о своем страстном желании, ни одна деталь не была нисколько изменена. Результатом стал союз видения и ясности дизайна, что является отличительной чертой Тима, который является художником и режиссером одновременно».

Иен МакКиннон, компания «МакКинном и Сандерс», дизайнер кукол в фильме «Труп невесты».

«Давняя любовь Тима к такой форме искусства, как покадровая анимация, вдохновляет создателей кукол столь же сильно, как и зрителей, которые смотрят его фильмы. Его рисунки – одушевленные, интуитивные, ясные и свободные – и окончательной сложной задачей для аниматора является ухватить их дух и спонтанность для физической игры кукол. Изготовленные вручную модели кукол, сделанные из пластилина, металла и латекса, придают куклам осязаемое качество, которое ты можешь видеть и к которому ты можешь прикоснуться. Взволнованность Тима этим – безошибочна. Конечный вид каждой куклы на «Трупе невесты» был просто дешераздирающим! Законченные компоненты из мастерских были принесены на съемочную площадку и соединены вместе. И только тогда команда создателей кукол обрела уверенность, что все идет по плану и, что было наиболее важным для всех нас, что персонажи действительно выглядят как оригинальные концепты Тима Бертона и Карлоса Гранджела».

Алекс МакДауэлл, дизайнер фильма «Труп невесты».

«Тим не говорит много, но его видение всегда ясное и обычно очень забавное. Тим – идеальный режиссер для дизайнера – его характерное индивидуальное видение поддерживается глубоким знанием режиссуры на самом утонченном уровне, поэтому он не позволит тебе запутаться и он всегда заставит тебя выглядеть наилучшим образом , что является удачным побочным продуктом его стремления получить исключительно то, что ему нужно на экране, держа историю постоянно в своей голове.

В то же самое время, любой может всегда принести свои идеи Тиму. Когда это произошло, следует различать отличия между легким покачиванием головы Тима, сопровождающимся тихим вздохом (обратно к доске для рисования: «О чем я только думал???»), и кивком головы с коротким одобряющим звуком («Да!!!»). Твоя дорожка – чиста!»

БЛАГОДАРНОСТИ

Мы хотели бы поблагодарить многих людей, которые помогли осуществиться этому проекту. В первую очередь тех, кто потратил время своей занятой жизни на написания текста для этой книги. Наша признательность Джину Доу за его время и вклад в логическую последовательность печати и выпуска, Кендайс Пирсон за ее навыки в редактировании. Наши благодарности Дереку Фрею, Денни Де Вито, Шейну Мэхану и Марку Солсбери за предоставление артов из их личной коллекции для сканирования, а также Бленни Дениелсон за то, что прислала фото с фургоном. Особая благодарность Лоле Буббош с «Мирамакс» за помощь нам, в то время как больше не помог никто, и Мо Шеннону за дачу нам указания по индексированию. Мы глубоко признательны Айко Хориучи за неофициальную работу переводчика и Эбби Пфайффер за то, что поделилась с нами своей мудростью в отрасли самопубликации. Мы также благодарны Аманде Драгон и Стивену Дьютерсу за их неоценимую помощь с текстом и артами, а также Фоксу Карни с «Диснея», Майку Симпсону, Трейси Фишер, Джун Хортон, Кети Холлберг, Эрику Зану, Мелани кук, Джеффу Йамашита и Терри Бёрду за их советы и помощь . И в самом конце самая важная благодарность – Тиму, за то, что доверил нам создать это.

Лея:

«Эта книга такая массивная, это чудо, что мы до сих пор живы в процессе ее завершения, и я хотела бы поблагодарить службу поддержки жизнедеятельности – а именно мою семью, потому что они замечательные и всегда оказывали мне неоценимую поддержку Мама, Папа, Андрэа, Рианна и Мики, я очень сильно вас люблю. Так же хочу громко назвать всех моих друзей, которые всегда со мной, даже если я не с ними, в особенности Лупа, Аико, Нору, Молли и моего кузена Джоя. Также я хочу поблагодарить город Эрроу Рок (особенно Чета, Банни, Кена, Мисси и компашку), потому что моя работа там дала мне навыки для создания этой книги, и потому чтоя люблю их как вторую семью. Но больше всего я хочу поблагодарить Дерека, за то что был со мной каждый день, за постоянный источник сил, за его терпение в процессе бесконечного редактирования текста, и за то, что он – единственная причина, по которой я до сих пор в своем уме".

Холли:

«Много ночей громкой музыки (прочтите, соседи!) и кофеина, проведенных в зоне дизайна книги, заставляют тебя быть особенно благодарными группе поддержки. Я знаю, что все это говорят, но у меня на самом деле самая лучшая семья в мире! Мама, Папа (также известный как «Малыш»), Айви и Хизер (самая лучшая сестра, которая может поддержать, о которой только может мечтать любая девчонка), мой брат Карлом, мои племянники Ти-Джей и Закари – вы все замечательные и я люблю вас так сильно, ребята. Также спасибо Аико, которая поддерживала мои спину и шею своими талантливыми сообщениями. Давина Дивайн и Росс, спасибо за то, что веселили меня, когда мне нужны были перерывы, я люблю вас!

Перевод Helga

При цитировании обязательно указывать автора перевода и адрес сайта!

Иллюстрации Тима можно посмотреть здесь