|
|
|
|
|
|
|
||||||
| Карл Лагерфельд и Батист Джиабикони | ||||||
Карл Лагерфельд родился в Гамбурге 10 сентября 1938 года в достаточно зажиточной, благополучной семье немецкого банковского служащего. Деловая хватка и предприимчивость отца, заработавшего когда-то целое состояние на поставках консервированного молока в Европу, позволила мальчику получить отличное образование. Карл в совершенстве овладел тремя иностранными языками - английским, итальянским и французским. Перечитал почти всю родительскую библиотеку. Но одним классическим воспитанием не обошлось: как вспоминает сам Лагерфельд, огромную роль в становлении его <я> сыграла мать - чистокровная аристократка, прекрасно разбирающаяся в парфюмерии и моде. И поскольку фрау Лагерфельд буквально боготворила своего сына, она стремилась привить ему изящный вкус и манеры. Можно сказать, что будущую профессию Карлу тоже выбрала она. Однажды, пресытившись его игрой на пианино, мама с шумом захлопнула крышку инструмента и сказала: <Тебе следует заняться рисунком - это, во всяком случае, не производит столько шума>. В четырнадцать лет, осознав, что для дальнейшего роста ему нужна новая, более раскованная атмосфера, чем в отчем доме, Карл с родительского благословения отправляется в Париж и... оказывается в плену у этого свободного и раскрепощенного города - родины высокой моды и изысканных парфюмов. Здесь Карл со рвением прилежного школяра продолжил свою учебу. Но однажды, оторвав взгляд от скучных учебников и конспектов, вдруг решил сотворить <что-то>. 
Когда это <что-то> попало на конкурс модных эскизов, в жюри которого восседали Кристиан Диор, Пьер Бальман и Юбер Живанши, Карлу Лагерфельду исполнилось 16 лет. Так закончилась правильная, размеренная жизнь немецкого студента и началась новая - богемная, сумасшедшая, но самое главное - взрослая... Вскоре после удачного дебюта на престижном конкурсе эскизов Карла приглашает к себе на работу сам Пьер Бальман. Три года он трудится в его студии, разрабатывая эскизы, совершенствуя свое мастерство и параллельно изучая, как работают маленькие винтики, составляющие огромный механизм моды. В 1958 году Лагерфельда приглашают в Дом Жана Пату, где он задерживается на пять лет, создавая по две коллекции haute couture в год. А в 1963 делает рискованный <трюк>, который до сих пор так никто и не решился повторить, - начинает работать сразу с четырьмя домами моды - Chloe, Krizia, Charles Laurdan и Fendi, создавая для каждого абсолютно разные коллекции. Здесь, пожалуй, наиболее ярко <прорисовался> великий талант Карла Лагерфельда: он отлично <подделывал почерки> прославленных домов, нисколько не <ломая> старые наработки отцов-создателей, при этом добавляя в их стили свои изюминки. 
Последним и самым важным в карьере Лагерфельда стал контракт с Домом Chanel. После смерти легендарной Коко в 1971 году кресло главного стилиста Дома сиротливо пустовало в надежде <пригреть> духовного и идейного наследника Великой Мадам. Но, как на грех, несколько дизайнеров, поочередно пытавшихся взять Дом в свои руки, оказались талантливыми индивидуалистами. Владельцам же марки Дома Chanel нужен был человек, который бы сохранил уникальность и неповторимость стиля, да, пожалуй, и дух самой Габриэль Шанель. Карл Лагерфельд гениально воссоздал дух Шанель, внеся при этом в коллекции изюминку современности. Этот <коктейль> публика с восторгом проглотила. В 1983 году Лагерфельду поручают линию высокой моды, а в 1984 - все направления готовой одежды. Нечеловеческая работоспособность Карла Лагерфельда была вознаграждена. Его триумф был заслуженным. 
Каждый год он создает в среднем 2500 эскизов, то есть более семи моделей ежедневно. Его рабочий день длится 20 часов. Чем он занят все это время? Рисует, <сочиняет> духи, фотографирует свои идеи, воплощенные в тканях, читает. Да-да, у него три страсти, о которых он разрешает <знать> публике. 
Духи - это его первая страсть, <основной инстинкт>. <Для меня нет большего удовольствия, чем собирать аромат - нотка к нотке, создавая те или иные сочетания и обдумывая, как определенный акцент может отобразиться на человеческих чувствах. Я не могу отделить создание аромата от разработки коллекции: и то и другое - части единого целого>. В его <личном архиве> - аромат для Chloe под именем Parfumes Lagerfeld, napфюм Photo, мужские духи JAKO и KL - одна из самых удачных его работ. Страсть вторая - фотография. Как-то Лагерфельд сказал, что видит мир, будто сквозь линзу фотоаппарата, а фото для него - это способ отражения реальности. Все фоторекламы своих новых коллекций создает он сам - никому не доверяет этот интимный процесс. 
Книги - это третий Бог Лагерфельда. В какой бы стране мира он не оказался, всегда привозит оттуда какой-нибудь фолиант любимого автора, среди которых Бальзак и Достоевский, или книгу об искусстве. Так что коллекции Лагерфельда позавидовали бы даже некоторые библиотеки. Кстати, в 2000 году часть коллекции книг о французском искусстве XVIII века он продал на аукционе Christei's. За что бы ни взялся этот гений моды, во всем он достигает успеха. <Причина моего успеха - умение всегда идти вперед, опережая время. Творчество, работа и личная жизнь для меня - единое целое. Каждое мое достижение - произведение моих рук, и поэтому я счастлив>, - так считает он сам. Интересно, это тоже талантливая мистификация счастья? Ну уж нет - похоже, так и есть на самом деле. Просто люди иногда рождаются под счастливой звездой. Клиентки Дома Chanel - женщины состоятельные. Но и среди них есть своего рода элита. Например, миллионерша Муна Аюб закупает понравившуюся ей коллекцию всю без остатка. 
Эти вещи она хранит в специально купленном для этой затеи доме. Но, похоже, только хранит. Самое смешное, что на показах мод Муна появляется в более чем скромной одежде - темных брюках и свитере. Интересно, куда же она надевает наряды от Chanel? Жаклин Кеннеди когда-то училась в Сорбонне. Так что возвращение ее в Париж в качестве первой леди Америки было в чем-то символическим. Первым делом после визита к тогдашнему президенту Шарлю де Голлю, Жаклин отправилась к Коко Шанель - знакомиться. С тех пор Жаклин стала своеобразной рекламой фирмы Chanel. Даже в тот роковой для Кеннеди день в Далласе Жаклин была одета в розовый костюм от Chanel с оборками синего шелка и розовую шляпку. * Уже в двенадцать лет он твердо знал, что будет делать в этой жизни. И добился почти всего, о чем мечтал. * Не курит и не пьет: такому правильному человеку в парижской богеме, наверное, приходится нелегко. * У него ослепительной белизны волосы. Как достигается такой эффект? Утром волосы выглядят точной копией прически Бетховена. Зачесав их назад, посыпает волосы пудрой, заливает лаком. Еще один слой пудры - и снова лак. Ну, в общем, приблизительно так, как делали в XVIII веке, но с более современными составляющими. * На публике всегда появляется в темных очках, ибо глаза выдают усталость. Возможно, для кого-то в очках и с веером он выглядит карикатурно, но это его не смущает. * К психотерапевтам никогда не обращался, может быть, потому что когда-то прочитал письмо, в котором один из пациентов Фрейда писал своему другу: <Никогда не пользуйся сеансами психотерапии. Это убивает творческую деятельность>. Считает, что мысли только лишь о приятных вещах - лучшая терапия. * Ни о чем никогда не жалеет. И в случае успеха, и в случае провала. Создает восхитительные коллекции, но слава, власть мало интересуют. * Воспоминания о днях ушедшей юности наводят скуку. Он живет настоящим и находит его великолепным. 
http://www.femina.com.ua/a/333.shtm Фото Франсуа-Мари Банье Карл Великий Его имя Карл Отто Лагерфельд, он родился в 1933 году в Гамбурге. В чем загадка легенды? Живой легенды?В том, что миф доминирует над своим создателем? В жестком повиновении законам игры в миф? Легенда прирастает к человеку, как татуировка. Ложится непреодолимым рвом меж двух миров. Или загадка в том, что, случись с Легендой мирно, по-дружески, пить чай (или Pepsi-Max, как в нашем случае), в ту самую минуту, как Легенда, вежливо обняв вас, удаляется, кажется, что вам все приснилось... Человек, при жизни создавший миф из самого себя, гениален прежде всего дерзостью. Бесстрашие – быть непохожим на себе подобных. И дело тут вовсе не во внешней узнаваемости, не в очках, прическе, одежде. Без уникальности и четкой конструкции психотипа все внешнее не более чем маскарад. Странно, что эти и многие подобные идеи затуманивали мой разум, жужжали, как неугомонные пчелы, именно за несколько минут до интервью с Карлом Лагерфельдом, мешая сосредоточиться. Странно, так как это была не первая и даже не десятая встреча с ним. Я давно привыкла, что своим появлением этот разменявший восьмой десяток человек способен затмить всех суперзвезд, находящихся рядом. Музы молчат, когда говорят пушки. Когда говорит Карл, молчат артисты, министры, бизнесмены и короли. Из него бы получился гениальный психоаналитик или гипнотизер. А еще, если бы надо было ставить спектакль «Алиса в Cтране чудес», лучшего Чеширского кота не найти. От Карла ждешь всего, но все в нем неожиданно. Приучив друзей к своим легендарным опозданиям на ужин, он возьмет и заявится первым. Сказав, что сможет разделить ваше общество не более получаса, просидит до полуночи. Стойко не любит в одежде красный цвет, и вдруг в коллекции Paris–Moscou так разжился красным, что красный Valentino оказался на заслуженной пенсии. Внешний облик, доведенный им самим до графического совершенства, до минималистической узнаваемости (черные очки + конский хвост + длинный тонкий силуэт с четкими плечами) по сути – набор символов. Белые как лунь волосы, нарочито прибитые тальком – в Японии только высший духовный сан дает право не закрашивать заслуженную мудростью седину – Сэнсэй. Учитель. Воротник рубашки вдвое выше обычного (попутно скрывающий неумолимые следы возраста на шее) линией подобен немецкой униформе – Кайзер. Кожаные штаны – вечная принадлежность к рок-н-роллу. Старинные бриллиантовые булавки – любовь к изящным искусствам. Митенки (перчатки с обрубленными пальцами) – о, это отдельная история. Карл как-то рассказал мне, что это вовсе не аристократический аксессуар, хотя и защищающий ладони от всякой грязи, а обычные перчатки парижских продавцов жареных каштанов. Сам Лагерфельд с детства не любил свои руки, считая их слишком грубыми, мужицкими, так что, видимо, перчатки тоже возникли неспроста. Ладонь у него действительно широченная, и пальцы сильные с широкими квадратными ногтями. Рабочие руки. Полный противовес высоким интонациям голоса. Если кому-то посчастливится, как мне, и Лагерфельд властно и крепко сожмет вашу ладонь в своей, вы испытаете непередаваемое словами ощущение защищенности и уверенности. Во время нашего разговора ладонь рассекала воздух резкими взмахами и каждый раз, словно ставя восклицательный знак в конце очередной сентенции, била кожаным ребром по столу, отчего мой диктофон с диким грохотом заваливался набок... Карл пытался мне помешать! Шутка. Хотя... Увидев меня с диктофоном, он от удивления вытянул шею из знаменитого воротничка... – Не люблю работать с друзьями! Желание помешать, дабы не разрушить образ друга (спасибо, Карл!) в угоду образу очередной журналистки свелось к гипнозу. Лагерфельд стал говорить, опережая собственные мысли, а они у него высокоскоростные. Моя же речь замедлилась и под конец совсем забуксовала... Но это ведь только игра. Фокус в очках! Как я могла это забыть? Те, кто смотрел хоть раз в его глаза без очков, знает этот неспокойный, словно вопрошающий, грустный и очень добрый взгляд. И я, к счастью, знаю. И еще знаю, что он через пару дней обязательно пришлет мне неповторимый, как всегда, букет (в этот раз – устало-белые розы) и письмецо, написанное от руки. Так оно и случилось... Карл и пространство вокруг В моем новом жилище нет ни одного предмета, сделанного позже 2000 года. Ни одного! Надоело! Вообще ничего нет, только книги. Я ведь успел пожить во всех стилях, у меня был период увлечения XVIII веком, XIX веком, 30-ми годами, ар-деко, 60-ми годами, и все мне нравилось, а потом надоедало. Ведь я живу в моде, поэтому все, что я говорю, никогда не окончательно. Это сегодняшняя реальность! Увидим, из чего сложится завтрашний день. 
Его эскизы коллекций Chanel.
Карл и Габриэль (Коко) Шанель Да, она говорила, что мода умирает, а стиль бессмертен. Но стиль ведь должен адаптироваться, подстраиваться под моду. Идти с модой в ногу. Я вообще остерегаюсь некоторых ее высказываний. Понятно, что новая коллекция обесценивает предыдущую, но это в 1930 году можно было разглагольствовать, а сегодня лучше не делать категоричных заявлений о моде и стиле. У Шанель была своя жизнь. Великая карьера. Она закончилась. Я сделал все, чтобы продлить ее, и продолжаю делать, чтобы она длилась вечно. Главная моя задача – постараться транспонировать то, что она делала, в сегодняшний день. Угадать, что бы она стала делать, живи она сейчас и здесь, окажись Мадемуазель на моем месте. Карл и музы Муз было много. Со многими я в конечном итоге рассорился, называть имя одной не имеет смысла – обидятся остальные... Карл и религия Меня недавно спросили, что я думаю про ислам. Я ответил, что, поскольку у меня не было религиозного образования и воспитания, я не имею права судить. Я знаю всю историю ислама и думаю, что это интересная религия, хотя роль женщины в исламе незаслуженно принижена – это не случайно, мне кажется, женщины там гораздо умнее мужчин. А знаете, почему меня с детства оградили от религии? Однажды одна гадалка сказала моей матери, что я стану священником, а она этого ужасно не хотела, поэтому меня никогда не водили в церковь. 
Карл и мамин завет Моя мама говорила: «Никогда не жертвуй собой ради других». С годами я понял, в чем глубокий смысл этой фразы: если вы жертвуете собой до конца, от вас ничего не останется. Экономя себя, свою энергию, вы способны отдавать по чуть-чуть, но многим. Тем, кто будет нуждаться в вас завтра. И после. Отдав себя без остатка, вы опустошитесь. И потом, не всем же суждено родиться матерью Терезой. Карл и инстинкт Я интуитивный. Я верю только в инстинкт, действую только ведомый инстинктом.Другое дело, что интуиция не может парить в воздухе, она должна крепко покоиться на фундаменте знаний. Это и есть профессионализм. Мое понимание профессионализма. Карл и тишина У меня с тишиной отношения изменчивые. Я могу работать в полной тишине, а могу, даже иногда чувствую потребность в громко звучащей музыке. Вы ведь знаете, что я разговорчив, порой даже болтлив не в меру. Но бывает, мне надо провести дня три, не раскрывая рта, не произнося ни слова. Карл и вдохновение Лучшие идеи всегда приходили ко мне во сне. И до сих пор это так. Просыпаясь, не могу понять, откуда, как это могло присниться?! 
Эта фотография датирована 1985-м – вот уже два года как Лагерфельд работает художественным директором Дома Chanel. Карл и его диета Я умудрился внушить себе, что все, что вредно для моей фигуры, не вызывает у меня никакого желания. Я как животное, которое выбирает в природе лишь то, что ему полезно. А какое счастье, когда на вас свободно застегивается одежда. Вы можете накрыть передо мной стол с самыми экзотическими яствами, я останусь к ним равнодушен. И знаете, что еще? Мои друзья и коллеги, те кто моложе, наевшись, к вечеру жалуются на самочувствие, ноют, засыпают на ходу, а я – полон энергии! Живу, словно в невесомости! Карл и средства общения Я пишу письма! Люблю писать от руки! Ненавижу телефоны, ненавижу e-mail... Карл и Россия Раньше мне не хотелось сюда ехать. Глобально Россия меня не интересовала. Но я очень хорошо знаю историю России. Поверьте, чтобы любить или не любить ту или иную страну, нужно прежде всего ее знать! Я могу рассказать вам о России больше, чем те, кто объездил ее вдоль и поперек. Я столько о ней прочитал за свою долгую жизнь! Сегодня, мне кажется, здесь начинается настоящая эволюция... Вообще, чтобы чувствовать мир, не обязательно путешествовать по нему! Важно обладать богатым воображением... Карл и черный В юности у меня была мечта стать иллюстратором книг. Поэтому рисунок, выполненный черной тушью или черным карандашом на белой бумаге, для меня – основа всего, начало всех начал... Карл и сила воли Раньше я не был с собой строг. С годами научился управлять своими желаниями, своим телом. Жаль, что не раньше! Карл и книги Люблю возвращаться к уже прочитанному. Особенно к поэзии. Со мной всегда книги стихов Эмили Дикинсон и Катрин Поцци... Карл и гениальность Гениальность – это единственное, чего нельзя купить, чему нельзя научить, что невозможно контролировать. Она или есть, или нет. Дар свыше. Многие думают, что они гениальны, а на самом деле – далеко нет... Гений – мощное влияние на окружающих. Гений – величина бесспорная, не обсуждаемая. Карл и критика Меня не интересует, что обо мне говорят, пишут или думают. Я лучше всех знаю, что мне удалось, а что нет. В любом случае я никогда не бываю полностью удовлетворен результатом своей работы. Не верите? Напрасно. Карл и счастье Счастье – это когда не возникает надобности задавать себе вопрос: «Я счастлив или я несчастлив?» И потом, представляете состояние счастья в течение двадцати четырех часов? Ощущение счастья померкнет. Даже счастьем можно пресытиться. Не случайно старая французская пословица гласит: «Ад во много раз больше рая!» http://www.gq.ru/people/article/287708/
Карл и Батист 
Батист Джиабикони познакомился с Карлом в 2008 году. Уже через пару месяцев Джабикони появился в рекламе Chanel SS 2009. С тех пор ни один показ и ни одна съемка Лагерфельда не обходятся без Джиабикони. Батист родился 9 Ноября 1989 года в Марселе. Когда Наоми Кэмпбелл встретила Батиста в Москве в 2009 году, она сказала ему: "Это неправильно: У всех нас есть недостатки. У вас нет. " Карл так описывает статус Батиста, как модели: "Мальчик версии Жизель [Бюндхен]: Худой, тощий, но с атлетическим телом - хорош в одежде и еще лучше без одежды" После того, как Карл заинтересовался Батистом, карьера парня резко пошла в гору. Помимо модельного бизнеса, Батист пробует себя в музыке. Недавно он выпустил свой первый сингл – Showtime. 
Батист вдохновляет Карла на создание интересных неординарых образов. Так, в прошлом году на праздновании юбилея куклы Барби, Карл сделал фотосессию Барби и ее друга Кэна. В образе Кэна выступил Батист. 
Наиболее известная сессия Карла Лагерфельда с Батистом была сделана для журнала Purple Magazine Где фотограф показал свою модель в женской одежде, как бы стирая границы между понятиями "мужчина" и "женщина". 
В этом году вышел в свет фотоальбом Карла "Красота насилия" 
Карла и Батиста связывают не только профессиональные отношения. Они много времени проводят вместе. Батист сопровождает своего патрона практически на всех ивентах 
(Вечеринка Шанель в Каннах, 18 мая 2010 года) 
Помимо официальных мероприятий, Карл и Батист вместе отдыхают. 
Карл снимает Батиста 
Карл и Батист обедают в ресторане Rampoldi, просматривая рабочий материал, отснятый ранее в этот день, 8 апреля. Редкий кадр - Карл Без очков.
Dansk Magazine назвал манекенщика Батиста Джиабикони "выбором нового поколения"
О взаимоотношениях с Лагерфельдом: Я действительно считаю Карла членом моей семьи. Я бесконечно дорожу им и очень его люблю. Он - моя семья. Он - Настоящий Господин. И он - мой герой моды. У него большое сердце, он очень щедрый и он готов отдать людям многое. И он такой талантливый! Возможно, Карл и не выглядит открытым, но это только потому, что ему нравится представлять себя таким. Но он совершенно другой человек. О том, каково это, быть музой Кайзера Карла: Как-то раз я пришел к нему и спросил: "Почему я? Что ты видишь во мне? Почему работаешь только со мной?". И он сказал, что это потому, что он видит во мне то, чего не видит в других, что-то в том, как я преподношу себя. Карл сказал: "Я вижу в тебе одновременно и женщину, и мужчину". О своем желании жениться на Кэти Перри: Я мечтаю о том, чтобы поработать с Кэти Перри. Мне нравится энергия, которую она излучает. И еще я нахожу ее чертовски привлекательной. Если сумеете развести ее с мужем, я, пожалуй, на ней женюсь! 
Клип Батиста на песню Showtime. |
||||||
|
|
||||||
|
| ||||||
|
||||||
 |
 |
 |
 |
 |
 |