Джонни
Имя
foto
Имя
главная
м.Депп
Новости
 
Besucherzahler single Russian women interested in marriage
счетчик посещений

Он – один из талантливейших актеров всех времен. В его игре присутствует неподражаемая искренность, которая поражает с первого взгляда. Невозможно описать никакими словами, невозможно дать точную характеристику его движениям, его жестам, его мимике, его тембру голоса… В нем есть нечто такое, что не дает права причислить его группе приторных голливудских звезд. Он – другой.

Каждый его герой индивидуален, великолепен и интересен. Благодаря своей неординарной внешности и неисчерпаемому таланту этот человек оставляет яркий след в сердцах самых прихотливых зрителей. Он не стремиться быть идеальным, он хочет быть собой. Он выбирает роли, которые ему близки, самые разные по своей структуре. В его фильмографии нет проходных ролей. Есть не совсем благополучные фильмы, но никак не герои.

Он резко выделяется на фоне других успешных актеров современности. Он способен всего лишь одним своим жестом, одним своим взглядом заинтересовать зрителя. Его взгляд и жесты говорят больше, чем тысячи слов. Он не может похвастать ни идеальными чертами лица, ни голливудской улыбкой, но только он может эти, казалось бы, недостатки обратить с помощью своего таланта в достоинства, вновь и вновь очаровывая зрителя, неважно, видит тот его в первый раз или является преданным почитателем его творчества. Он способен заставить зрителя не отрывать восторженного взгляда от экрана, пока не погаснет экран.

Многогранный и неординарный человек, своенравный и мягкий, целеустремленный и бескорыстный, экзальтированный и гордый, циничный и добросердечный, не потерявший своего жизненного стержня и ищущий свое место в жизни. Человек, который вдохновляет миллионы верных зрителей на новые идеи, пробуждает в их душах лучшие чувства и помогает открыть в себе новые благородные качества.

Человек, являющий собой собрание добродетелей и пороков. Но, тем не менее, его любят тебя и за то, и за другое. Его умение перевоплощаться в персонажей, совершенно непохожих друг на друга, не может не вызвать восхищения. Каждый может найти в его творчестве героя по душе. Все они разные, но две вещи их объединяет – истинная любовь этого мастера к работе и его абсолютно удивительное перевоплощение в каждого персонажа. Он дарит жизнь героям, которые пересекают океаны, и, путешествуя по всему миру, навсегда поселяются в сердцах верных поклонников.

А все почему?.. Ответ предельно прост: он – Джонни Депп.

9 июня 1963 года в небольшом городе Овенсборо (шт.Кентукки, США) в семье местного инженера Джона Деппа и официантки Бетти Сью Палмер появился на свет Джон Кристофер Депп II, или попросту Джонни. Мальчик был младшим ребенком в семье. Его двух старших сестер звали Дебби и Кристи, а брата – Дэн (двое детей были от первого брака матери). Это была обычная американская семья, жившая размеренной жизнью в небольшом и тихом городке.

Сам Джонни с детства чувствовал, что ему предначертано нечто большее, чем разглядывание белых скатертей, пластиковой посуды, «резиновых» закусок и подсчет выручки в кафе, где работала его мать. Идти по стопам отца – вечно недовольного человека, который напивался каждый вечер и выяснял отношения с женой, лишь бы не думать о том, что в любой момент его могут уволить из строительной компании, в которой он получал меньше всех, а работал фактически круглые сутки – он также не хотел. Возможно, ключевую роль в формировании экспрессивного характера Деппа сыграла роль наследственность. Дед Джонни был чистокровным индейцем племени чероки. Скорее всего, именно от него актер унаследовал тонкие черты лица, высокие скулы, смольно черные волосы и проницательный ясный взгляд. Также к индейцам принадлежала его прабабушка. В жилах Джонни, помимо индейской, течет немецкая и ирландская кровь. И это, похоже, еще не весь список, ибо сам он признается: «У меня целый коктейль всевозможных кровей».

Свободолюбие, независимость и вольнодумство со временем оказалось причиной множества неприятностей: Джонни не признавал обусловленных авторитетов и навязанных правил на протяжении всей жизни, что помогало ему находить все новые и новые причины для конфликтов с окружающими. Сам Джонни без особого восторга рассказывает о своем детстве: «У моих родителей был неважный брак, они переезжали раз тридцать, когда я был ребенком. Я никогда не понимал, почему они всегда уезжали - думаю, они не знали себя. Я не могу вспомнить все дома, в которых мы жили. Я никогда не задерживался на одном месте настолько, чтобы привыкнуть к школе и найти себе друзей. Я не был чужаком – для этого я должен был понимать, чем я отличаюсь от остальных – но я знал, что своим я тоже не был. Когда мне было около пятнадцати, мы, наконец, задержались где-то настолько, что я стал возвращаться домой вместе с несколькими одноклассниками. Я тогда первый раз увидел, как жили другие семьи, как они садились обедать за общий стол, как они съедали за обедом сначала салат, потом основные блюда и только потом десерт. Наша семья садилась за общий стол только на Рождество. Я начинал есть с десерта и заканчивал салатом. Моя мама говорила, что я был... Она называла меня сорвиголовой. Я и вправду действовал ей на нервы. Но я не был противным, я не был скороспелым, просто я был любознательным. Мои родители всегда говорили, что я был необычным ребенком. В основном, потому, что я имел обыкновение все делать по два раза. Честно. Например, если я выпил стакан колы, я ставил стакан на стол, снова брал его в руки и нес ко рту, воображая, что в нем еще что-то есть. И это не однократный случай, я действительно повторял все, что делал. Но думаю, родителей это не очень волновало. Раз или два в год я мог заметить, что они любили меня, и, как самый младший, я думал, что это я сохраняю покой в семье. Но когда они, в конечном счете, развелись, это тоже ушло…»

Мальчик с детства чувствовал себя одиноким, был уверен в своей полной бездарности. В качестве домашних животных Джонни завел себе нескольких ящериц, пытаясь их дрессировать: он стучал им пальцем по голове, указывая, куда им нужно ползти. Чтобы иметь возможность пореже бывать дома, Джонни вырыл себе во дворе пещеру и прятался в ней, воображая, что это его царство, жутко боясь при этом, что его засыплет. Немного позже он устраивал себе испытания другого рода. Например, прогуливался по карнизу восьмого этажа.

Постоянные переезды, смены домов, начавшиеся в это время, а также кончина дедушки, с которым Депп провел все детство, отложили отрицательный отпечаток на психику ребенка, Джонни никогда не отличался веселым нравом. В школу он ходил совершенно без малейшего интереса, будучи там мишенью для насмешек своих одноклассников и придирок учителей. Мнение о школе, сложившееся у него, довольно однозначно: «Не вижу ничего особенного в том, что мне удалось добиться какого-то успеха при том, что я даже не окончил среднюю школу. По крайней мере, для меня это не есть чем-то сверхъестественным. Но это не рецепт успеха для всех. И я не стану рекомендовать его своим детям. Я оказался в ситуации, при которой не мог не бросить школу.

Школа – странная и непонятная для меня структура. Я не уверен, что она эффективно решает поставленные перед ней задачи. Это дискуссионный вопрос. И я думаю, что уровень, на котором функционирует школа, не привлекает к ней хороших учителей. Многим из них безразлична их работа, они не беспокоятся о качестве обучения, а только о получении зарплаты. Поэтому учителя больше не вдохновляют детей на обучение. К сожалению, в школе проявляется и демонстрирует себя во всей красе полицейский синдром, он подавляет личность. Я просто больше не мог всего этого выдержать».

Он был рожден Деппом. Он всегда был Деппом. В детстве над ним постоянно шутили из-за того, что он – Депп. В школе его называли «Дипп» (англ. Dippy – «сумасшедший», «рехнувшийся»). Сейчас Джонни шутит об этом, вызволяя это мрачное воспоминание из глубин памяти с большим трудом. Видите ли, быть Деппом - задача не из легких.

С возрастом у Джонни появились новые интересы. Глобальное место среди них заняла музыка. Но юного Деппа увлекала не только поп-культура. Он страстно заинтересовался личностью Ван Гога, с подачи старшего брата принялся читать Керуака, Селлинджера, увлекся творчеством битников, которым остается верен до сих пор. «Я был вредным ребенком, – дает себе оценку Джонни. – Мне нравилось записывать разговоры людей на магнитную ленту в то время, когда они даже не подозревали об этом. Однажды мы с другом вырыли глубокий туннель на заднем дворе нашего дома. Мы замаскировали его с помощью древесных ветвей и листьев. Я пытался вырыть туннель к себе в комнату. Мне нравилось рыть его и следить за тем, насколько я продвигался вперед. Если бы вы видели меня в школьном возрасте, то, наверное, дали бы такую характеристику: "мальчик с длинными волосами и с гитарой наперевес". Я не был школьным активистом, просто любил приносить в класс гитару и мог прогулять много уроков в музыкальном классе. Учительница даже отвела специальное помещение, где бы я мог заниматься музыкой. Пожалуй, этому делу я посвятил больше всего школьного времени».

Вечной проблемой Джонни была пропасть между его чрезвычайно живым и буйным воображением и пресной повседневностью, которая пыталась его поглотить. Но он сопротивлялся со всех сил.

Когда мальчику исполнилось 7 лет, семья переехала в Мирамар, что находится неподалеку от Майами (шт.Флорида)Впечатление Джонни об этом месте не самые красочные: «Мирамар похож на город Эндора из фильма «Что гложет Гилберта Грейпа?», – рассказывает Депп. – Там на одной улице напротив друг друга располагались два абсолютно одинаковых продуктовых магазина и никогда ничего не происходило. Мы жили на 68-й Авеню, недалеко от здания Суда, на углу проезжей улицы. Дом был построен в стиле 60-х годов и имел три спальни. Я до сих пор помню запах бобов и ветчины на нашей кухне. Помню, как мои брат и сестра, шутя, дрались друг с другом. У меня был пудель по кличке Пеппи. Спальню я делил с братом, который старше меня на 10 лет. Он заслушивался музыкой Вана Моррисона и Боба Дилана».

Джонни с детства привык к кочевой жизни. Даже со временем, уже став знаменитым актером, он предпочитал отели постоянному месту жительства.

Дядя Джонни был проповедником. Мальчику пришлось высидеть множество месс в церкви. Но эти моменты не прошли для него впустую. Именно там он впервые начал овладевать секретами актерского мастерства. «Мой дядя был проповедником, – вспоминает Джонни. – Он стоял на своем подиуме, вознеся руки вверх, и восклицал: «Придите и обретите спасение!» И толпа падала ниц и готова была целовать его ноги. Тогда я впервые увидел, каково это – быть кумиром».

К тому времени Джонни серьезно увлекся музыкой. Будущее, которое прочили ему родители – работа на автозаправочной станции – его не привлекало. «Мои двоюродные братья играли в церковной группе и исполняли всякие христианские песни. Именно тогда я впервые в жизни увидел электрогитару, – делится воспоминаниями Джонни о семье своего дяди. – Желание иметь точно такую же полностью захватило меня, так что маме ничего не оставалось, как купить у моих кузенов гитару за 25 долларов. В течение года я запирался в своей комнате и учился на ней играть по самоучителю. Его я украл в местном супермаркете. Чуть позже я собрал небольшую гаражную группу. Моя первая группа называлась «Flame», а следующая – «The Kids». Именно она потом перебралась в Голливуд».

За два дня до того, как Джонни исполнилось 15 его родители, перебив всю посуду в доме, решили развестись. «Я помню, как наши родители устраивали грандиозные скандалы, а мы с сестрами и братом гадали, кому где придется жить, если мама с отцом все-таки разведутся», – вспоминает Джонни и том тяжелом для него периоде. Как самый младший он должен был остаться жить с матерью. Он сделал себе татуировку с ее именем на левой руке, а на правой у него к тому времени уже была голова индейца – символ его связи с чероки. Джонни очень рано увлекся татуировками и сам научился их наносить в 12 лет. Вообще он часто ставил эксперименты над собой. «Помню, однажды я вырезал на руке свои инициалы, – рассказывает Джонни. – Потом были еще какие-то надписи и узоры, которые я старательно наносил себе ножом. Знаете, это все равно, что представлять, будто твоя кожа – журнал, а шрамы на ней – записи в нем».

По его собственному признанию, Джонни никогда не был невинной овечкой. «Я начал курить в 12, потерял девственность в 13, а к 14 годам уже перепробовал все доступные мне наркотики. Да какой бы наркотик вы не назвали – я их все перепробовал. Нет, я вовсе не был таким уж испорченным, мне просто было любопытно, – откровенничает Джонни. – Было время, когда я экспериментировал с наркотой, но вовремя понял, к чему это может привести, и завязал». В 14 лет Джонни дал себе клятву, что с тяжелыми наркотиками покончено. Правда, ни от табака, ни от алкоголя отказываться не собирался. К тому моменту Джонни уже считал себя аутсайдером.

Несмотря на сильное эмоциональное потрясение, которое Джонни пришлось испытать после развода родителей, он все же продолжал хорошо относиться к ним обоим. «Они остаются самыми важными людьми в моей жизни. Я мог бы умереть за них. Если кто-нибудь вдруг посмеет обидеть мою семью, друга или близкого мне человека, я разорву негодяя на мелкие кусочки. Может, после этого мне придется до конца жизни гнить в тюрьме, но я поступлю именно так».

После развода родителей Джонни нашел поддержку у брата Дэна и сестры Кристи. «Отец ушел, забрав мою вторую сестру Дебби, а мать была подавлена внутренне и физически. Это было очень тяжелое время, так что нам с братом и сестрой пришлось самим подбадривать друг друга и заботиться друг о друге».

За несколько месяцев до окончания школы Джонни покинул дом матери и перебрался жить в машину своего лучшего приятеля – Сэла Дженко: у него не было другого пристанища, а Джонни не хотел, чтобы тот чувствовал себя одиноко. Юный Депп стал жить собственной жизнью – пусть даже она была полна лишений и неудобств.

В 1979 году Джонни был исключен из школы, так и не доучившись в последнем классе. Но это его не особо расстраивало. К тому времени он активно занимался своей музыкальной карьерой и группой «The Kids». Поначалу ребята исполняли кавер-версии уже известных хитов, но уже очень скоро, тщательно поработав над материалом, группа стала местной сенсацией. «Я выступал в рок-клубах Флориды, – вспоминает Джонни. – Я тогда еще был не совершенно летним и что-то проникнуть в клуб, приходилось пользоваться черным входом. Отыграв программу я сразу же уходил. Так я зарабатывал себе на жизнь. Получалось где-то 25 долларов за вечер».

Когда Джонни исполнилось 20, его ожидало новое приключение – женитьба. Лори Энн Эллисон было 25, она была сестрой одного из участников группы «The Kids» и тоже увлекалась музыкой. У них быстро закрутился роман, но очень скоро отношения дали трещину. Джонни женился на Лори Энн, чтобы почувствовать себя взрослее. «Тогда у меня были довольно-таки консервативные представления: мужчина и женщина живут вместе, у них должны быть дети и так далее. Я думал, что если я женюсь, то исправлю каким-то образом ошибки своих родителей. В общем-то, у меня правильные намерения, но я выбрал не то время и не того человека. Однако, я ни о чем не жалею. Это было забавно, я многому научился». В двух словах Джонни так охарактеризовал свою семейную жизнь с Лори: «У нас ничего не получилось, но мы старались».

Вскоре Джонни с приятелями решил перебраться в Лос-Анджелес. «Мы переехали в Голливуд в надежде получить крутой контракт, – рассказывает Депп. – Тогда у нас не хватило мозгов понять, что никому мы там с нашей музыкой не нужны. Это было ужасное время. Вокруг было столько групп и музыкантов, что заработать хоть что-нибудь было просто нереально. Так что нам пришлось искать другую подработку. Я работал грузчиком, рассыльным, торговал шариковыми ручками в общественном транспорте. Одно время я работал на телефоне – рекламировал какие-то товары. Получалось около сотни долларов в неделю. Приходилось прямо-таки вымогать у людей деньги. Я пудрил им мозги, уверяя в том, что именно этого им не хватало всю жизнь, заставляя купить какие-нибудь старинные часы или что-то в этом роде. В итоге они заказывали товар стоимостью 500 долларов, и мы посылали им какие-то древние дедушкины часы, отрытые на чердаке. Это было ужасно!» Джонни было ясно, что торговый агент из него никудышный. «Помню, пару раз я сказал клиентам примерно следующее: “Слушайте, вам абсолютно не нужны эти ручки, идите к черту!”»

«The Kids» продолжали выступать, но было очевидно, звездами рок-н-ролла им не стать. Они снова играли на разогреве у более известных исполнителей, как это некогда было во Флориде.

В 1985 году, когда Джонни было 22 года, они с Лори Энн развелись. Неудачи на всех фронтах заставили его серьезно задуматься над тем, что в жизни пора что-то менять. Лори Энн и Джонни расстались друзьями. Она стала встречаться с Николасом Кейджем. Несмотря на первоначальную антипатию, вскоре Ник и Джонни стали хорошими приятелями. Кейдж был впечатлен необычной внешностью Деппа, его манерой говорить и двигаться. Николас предложил Джонни попробовать себя в актерской деятельности и свел его со своим агентом. И вскоре Деппу позвонили и предложили прийти на пробы низкобюджетного фильма ужасов «Кошмар на улице Вязов».

Джонни предстояло пробоваться на роль бойфренда главной героини – первой жертвы Фредди Крюгера – монстра, который обитает в кошмарных снах, но обладающий реальной силой. Перед кастингом Джонни уговорил своего приятеля помочь ему подготовиться, и ребята два дня повели без сна и отдыха, разучивая диалоги.

Джонни и сам не верил, что его возьмут на эту роль. «Я совершенно не соответствовал тому образу, который нарисовал Уэс (Уэс Кривен – режиссер фильма) По идее, это должен был быть высокий, накачанный блондин, звезда местного пляжа и фанат футбола. А я был худеньким, бледным, с шапкой непослушных прямых волос, серьгами в ушах – настоящее дитя подземелья. И вдруг через пять часов после прослушивания мне звонит агент и говорит, что меня взяли».

«Смотрины», даже по меркам неопытного в делах кинопроизводства Джонни, проходили немного странновато: пятерых претендентов на роль (больше желающих не оказалось) выстроили в ряд, после чего режиссер Уэс Крэйвен позвал в комнату свою дочь, и спросил ее, кого бы она хотела видеть в роли Глена. «Вот этого, лохматого», - ответила девочка и указала пальцем в растерянного Джонни, который в этот момент как раз старался пригладить торчащие во все стороны волосы. «ОК. Лохматый, шагом марш к администратору. Остальные – свободны», - ответил Уэс и вышел из комнаты.

Так Джонни получил свою первую роль в кино. И тут же столкнулся со сложностями. Сыграть сцену смерти оказалось непросто. Его герой должен был засыпать в кровати, позволив монстру Крюгеру пробраться в его сон, овладев сознанием. Кровать проглатывает Глена и он погибает в фонтане крови. «Мне все это жутко нравилось, – рассказывает Джонни. – Ребенок засыпает, и тут ему приходит конец, его проглатывает кровать и на зрителя выливается поток кровищи. Помню, кто-то предлагал, чтобы вместо меня в этой постели лежал манекен, но я закричал: “Нет! Я хочу все сделать сам! Это же так прикольно!”

Джонни снимался в «Кошмаре» шесть недель и еженедельно получал 1200 долларов. В то время ему это казалось громадным доходом: «Со мной раньше ничего подобного не случалось. Было странно и удивительно, что кто-то готов платить мне столько, а ведь это был всего лишь гонорар никому не известного дебютанта. Моим триумфом была эта дурацкая сцена смерти от зубов собственной койки. Как вы думаете, какие могли быть отзывы обо мне? “Джонни Депп очень убедителен в роли умершего парня”… Что-то типа того».

Вскоре после дебюта Джонни в кино группа «The Kids» распалась. Он был теперь с головой занят актерством. «Они с ума сходили от злости, – вспоминает Депп о своих рок-приятелях. – Думаю, они до сих пор меня ненавидят. Когда я начал сниматься, то принял участие в нескольких дерьмовых фильмах, но вовсе не стыжусь этого – тем более что тогда я и не помышлял о серьезной актерской карьере. Я просто пытался заработать немного денег. Я думал, что мое призвание – быть музыкантом. И когда мне впервые дали роль в кино, я просто решил не упускать эту возможность: я понятия не имел, как еще можно заработать такие деньги. Разве что украсть.

Я не мог поверить в то, что за эту работу столько платят».

Вслед за «Кошмаром» последовали два фильма, которые Джонни предпочитает не включать в свою официальную фильмографию. Это фильм «Частный курорт» – типичная подростковая секс-комедия и картина в духе триллеров Хичкока под названием «Медленный огонь». Коротко Джонни так характеризует свою жизнь после «Кошмара»: «Я продолжал работать, брался за всякие мелкие халтуры там и тут». Все свои первые гонорары он тратил на курсы актерского мастерства в студии «Лофт».

Целый год Джонни просидел без работы, хотя многие прочили ему неплохое будущее. «Как ни странно никто не выстраивался в очереди у моей двери, предлагая новые сценарии», – вспоминает Джонни то время. Наступил момент, когда он уже думал похоронить свои мечты и поискать счастья где-то в другой сфере. Но тут на горизонте появилась картина «Взвод», которая наконец-то дала долгожданный толчок для новых творческих свершений.

Это был фильм о Вьетнаме. Режиссер картины Оливер Стоун, который сам был ветераном вьетнамской войны, решил, что лучший способ правдиво изобразить жизнь солдат в джунглях может только актер, который прошел через все это сам. Два с половиной месяца на Филиппинах – это предложение сперва показалось Джонни приглашением на каникулы – заставили всех погрузиться в настоящий ад. И хотя Джонни быстро привык к невыносимой жаре, высокой влажности, грязи, нашествиям красных муравьев, чувству усталости и изнеможения, он пришел бы в ярость, узнав, что все это он терпит ради роли переводчика Лернера, которую в окончательной версии фильма урежут до нескольких эпизодов. «Взвод» стал сенсацией 1987 года и получил четыре премии Оскар.

В этом же 1987 году в жизни Джонни снова произошло значимое событие. Он познакомился и стал встречаться с юной актрисой Шерилин Фенн. Пара то расставалась, то сходилась вновь. Их отношения продолжались два года. Тем не менее Джонни вспоминает о Шерилин в розовом цвете. «Я всегда старался быть внимательным к чувствам других людей и, как маленький ребенок, хотел успеть все. Думаю, в душе я одновременно романтик и реалист. В очень многих вещах я трезвый реалист, но я все же верю, что в мире, где каждые пять минут кто-нибудь разводится, можно найти свою вторую половинку и прожить в счастливом браке 50 или 70 лет. Такое случается, и это прекрасно».

Джонни никогда не любил распространяться о своей личной жизни и чувствах. Настоящий Джонни Депп не имел ничего общего с тем образом, который культивировали в то время журналы для подростков. «Все, что обо мне тогда писали в прессе, было по большей части неправдой. Люди создали в своей голове образ, не имеющий со мной ничего общего. Они тиражировали этот образ и продавали тысячам других людей».

В то время Джонни была необходима свобода и независимость. Он боялся серьезных отношений с кем бы то ни было. Скорее всего ключевую роль в этом сыграл пережитый в детстве развод родителей и собственный неудачный брак. Джонни боялся еще раз угодить в ту же ловушку.

Следующим проектом Джонни стал телевизионный сериал «21 Jump Street», где ему пришлось играть полицейского Тома Хэнсона, одного из молодых офицеров, пытающихся остановить преступность в школе. Для Джонни телепроект стал настоящим испытанием. «Зимой 1989 года я был в Ванкувере, Британская Колумбия, снимаясь в телевизионном сериале. Ситуация была очень непростой: связанный контрактом я работал на конвейере, что для меня было едва ли не фашизмом (копы в школе... О Господи!). Казалось, мне суждено было застрять где-то между сериалами вроде "CHIPS" и "Joanie Loves Chachi".

Выходов для меня было всего несколько:
1) пройти через это как можно лучше с минимальными потерями;
2) попасть под обстрел как можно быстрее с чуть большим количеством потерь;
3) выйти из игры и попасть под суд, лишив всех денег не только себя самого, но и своих детей, и детей своих детей.

Как я сказал, это действительно было дилеммой.

Третий пункт даже не рассматривался - большое спасибо за совет моему адвокату. Что касается второго - ну что же, я попытался, но они и не подумали клюнуть. В конце концов, я остановился на первом: прорваться, приложив все силы. Минимальные потери вскоре переросли в саморазрушение. Я плохо себя чувствовал из-за самого себя или из-за этого мной же спровоцированного и вышедшего из-под контроля тюремного срока, который бывший агент прописал мне в качестве хорошего лекарства от безработицы. Я застрял на месте, заполняя собой пространство между рекламой, бессвязно бормоча кем-то написанные слова, которые я не мог заставить себя прочитать (до такой степени не имея представления о том, какой яд могут содержать сценарии).

Ошарашенный, потерянный, я сдавил глотку Америке, играя молодого республиканца. Мальчик с экрана, покоритель сердец, кумир молодежи, герой для тинэйджеров. Заштукатуренный, разрекламированный, поставленный в позу, запатентованный, намалеванный, сделанный из пластика!!! Прилепленный на коробку хлопьев с колечками, выжимая 200 миль в час на дороге с односторонним движением, связываемый с термосом и древней обеденной коробкой. Мальчик-новинка, привилегированный мальчик. Задолбанный и общипанный, без спасения из этого кошмара.

А потом однажды новый агент прислала мне сценарий – находку. Это была история о парне с ножницами вместо рук – невинном изгнаннике из предместья. Я сразу же прочитал сценарий и заплакал, как новорожденный.

Шокированный тем, что кто-то оказался достаточно гениальным, чтобы задумать это, а затем, а затем на самом деле написать эту историю, я перечитал. Она настолько затронула и взволновала меня, что мощные волны образов захлестнули мои мысли – собаки, которые были у меня в детстве, то, как я чувствовал себя причудливым и глупым, когда рос, неограниченная условиями любовь, которую способны испытать лишь дети и собаки, поскольку только они достаточно развиты для этого. Я почувствовал себя настолько связанным с этой историей, что стал просто одержим. Я читал все подряд рассказы для детей, сказки, книгу по детской психологии, анатомию Грея, все что угодно, все. А потом снова пришла реальность. Я был мальчиком с экрана. Ни один режиссер, пребывающий в своем уме, не наймет меня, чтобы сыграть эту роль. Как я мог убедить режиссера, что я был этим Эдвардом, что я знал его вдоль и поперек? Мне казалось, что это было невозможно.

Мне назначили встречу, я должен был увидеть Тима Бертона. Я подготовился, посмотрев другие его фильмы – «Битлджус», «Бэтмена», «Большое приключение Пи-Ви». Ошеломленный очевидным волшебным дарованием, которым обладал этот парень, я еще больше укрепился во мнении, что он никогда не увидит меня в этой роли. Мне было неудобно считать себя Эдвардом. После ряда разборок мой агент (спасибо тебе, Трейси) уговорила меня пойти на встречу.

Я прилетел в Лос-Анджелес и направился прямиком в кофейню отеля «Бел Эйдж», где я должен был встретится с Тимом и его продюсером, Денисом Ди Нови. Я вошел как всегда с сигаретой, нервно оглядываясь в поисках потенциального гения в этой комнате (я никогда его не видел) и БУМ! Я обнаружил его сидящим в уголке, рядом с растениями в горшках, пьющим чашку кофе. Мы поздоровались, я сел, и мы начали говорить, как… Я объясню позже.

Бледный, болезненный человек с грустными глазами и прической, которую сотворило что-то явно более серьезное, чем битва с подушками прошлой ночью. Расческа, будь у нее ноги, убежала бы быстрее Джесси Оуэнса, едва взглянув на космы этого парня. Клок на восток, четыре ветки на запад, завитушка, а остальные – в беспорядке разбросаны между севером и югом. Я помню, первое, что я подумал, было: «Поспи немного», – но конечно, я не мог сказать этого вслух. А затем меня словно ударило кувалдой весом в две тонны, посредине лба. Руки – то, как он практически не контролировал их движение в воздухе, нервно постукивал по столу, – высокопарная речь (наша общая особенность), широко распахнутые и глядящие из ниоткуда глаза – любопытные, глаза, которые видели многое, но продолжают пожирать все подряд. Этот чрезмерно чувствительный человек и есть Эдвард Руки-Ножницы.

После того, как мы разделили с ним четыре-пять чашек кофе, спотыкаясь на незаконченных предложениях друг друга, но все-таки так или иначе понимая, о чем говорим, мы закончили встречу рукопожатием и заверениями в том, что нам было приятно познакомиться. Я вышел из кофейни, переполненный кофеином, бессознательно пережевывая кофейную ложку, как дикая, бешеная собака. Формально теперь я чувствовал себя еще хуже из-за той подлинной связи, что я ощущал в течение беседы. Мы оба понимали неправильную красоту сливочника с коровьим молоком, обаяние горящих глаз со смоляным виноградом, запутанность и неотшлифованную силу, которую можно почувствовать в бархатных картинах Элвиса – мы не придавали значения новинкам и испытывали глубокое уважение к тем, «кто не как все». Я чувствовал, что мы можем работать вместе, и я был согласен, если бы мне предоставили возможность, я мог воплотить его художественное видение Эдварда, но в лучшем случае у меня было мало шансов, если они вообще были. Более известные люди, чем я, не только рассматривались в качестве актеров на эту роль, но и боролись за нее, дрались, пинались, кричали, умоляли о ней.

К тому времени только один человек рискнул поставить на меня – великий режиссер-аутсайдер Джон Уотерс, к которому и я, и Тим испытывали глубокое уважение и восхищение. Джон рискнул сломать навязанный мне сериалом имидж в «Плаксе». Но увидит ли Тим во мне что-то такое, что заставит его рискнуть? Я надеялся, что да.

Я пребывал в ожидании несколько недель, ничего не слыша в свою пользу. Все это время я работал над ролью. Теперь это было не просто что-то, что мне хотелось сделать, но то, что мне было сделать необходимо. Не из-за каких-то амбиций, жадности, карьеры, кассовых сборов, но потому что эта история поселилась у меня в сердце и отказывалась быть изгнанной оттуда. Что я мог сделать? К тому времени, когда я уже был готов признать тот факт, что я навсегда останусь мальчиком с телеэкрана, зазвонил телефон.

– Алло, – я снял трубку.

– Джонни… ты Эдвард Руки-Ножницы, – просто сказал голос.

– Что? – Вырвалось у меня.

– Ты – Эдвард Руки-Ножницы.

Я повесил трубку и пробормотал эти слова самому себе. А затем бормотал их каждому, с кем сталкивался. Я не мог, черт возьми, поверить в это. Он хотел поставить на карту все, взяв меня на роль. Невзирая на желания студии, их надежды и мечты о звезде, которая обеспечит гарантированные кассовые сборы, он выбрал меня. Я тут же уверовал в то, что здесь имело место божественное вмешательство.

Эта роль была для меня не продвижением в карьере. Эта роль была свободой. Свободой создавать, экспериментировать, учиться и изгнать что-то злое из меня. Высвобожденный из мира продукта массового потребления, провозглашая смерть телевидения с помощью этого странного, блестящего молодого человека, который провел свою юность, рисуя странную картину, танцуя вокруг котла Бербанка, чувствуя себя достаточно чудаковатым (я узнал об этом позже). Воскрешенный от усталого взгляда на Голливуд и отсутствия возможности делать то, что ты хочешь, я чувствовал себя Нельсоном Манделой.

По существу, я обязан большей частью успеха, который мне когда-либо довелось снискать, этой странной ключевой встрече с Тимом. Потому как мне кажется, что если бы не он, я пошел бы вперед и выбрал третий пункт своего списка и ушел с этого проклятого шоу, в то время как во мне еще оставалось некое подобие целостности. И я также верю, что благодаря вере Тима в меня Голливуд открыл свои двери, играя в странную игру «следуй-за-главным».

После я снова работал с Тимом над «Эд Вудом». Он рассказал мне об этой идее, сидя в баре «Кафе Формоса» в Голливуде. Через десять минут роль уже была доверена мне. Для меня было почти не важно, что Тим хочет от фильма – я сделаю это, я уже там. Потому что я безоговорочно доверяю ему – его видению, его вкусу, его чувству юмора, его сердцу, и его голове. В моем понимании, он истинный гений, и поверьте, я не применяю это слово ко всем подряд. Вы не можете обозначить, что он делает. Это не магия, потому как в этом случае здесь будет замешан своего рода обман. Это не просто мастерство, потому что кажется, что это было приобретено. То, чем он обладает – это очень специфическое дарование, которое мы видим не каждый день. Недостаточно назвать его режиссером. Редкое определение «гений» подходит больше – не просто для фильмов, но для картин, фотографий, размышления, проницательности и идей.

До встречи с Тимом я казался себе неудачником, изгоем, просто очередным потребляемым куском голливудского мяса.

Очень сложно рассказать о ком-то, кого ты любишь и уважаешь на таком высоком уровне как дружба. Также сложно объяснить рабочие отношения между актером и режиссером. Я могу лишь сказать, Тиму достаточно только сказать мне несколько несвязанных друг с другом слов, повернуть голову, прищуриться или посмотреть на меня определенным образом, и я точно знаю, чего он хочет от этой сцены. И я всегда прилагаю все усилия, чтобы добиться этого для него. Так что сказать, что я чувствую к Тиму, можно только на бумаге, потому как если я выскажу это ему в лицо, он, возможно, захихикает и врежет мне в глаз.

Он художник, гений, странный тип, сумасшедший, храбрец, истерически забавный, преданный, диссидент, верный друг. Я нахожусь у него в огромном долгу и уважаю его больше, чем мне когда-либо удастся выразить на бумаге. Он это он, и этим все сказано. Я никогда не видел никого, кто так очевидно находился бы вне пространства и в нем. По-своему…»

Встреча с Тимом Бертоном дала Джонни возможность делать то, чего он хочет. Тим стал уникальным подарком, который преподнесла ему судьба.

Безусловно, не прошла для Джонни безрезультатной работа в фильме Джона Уотерса «Плакса» (1989г.). Образ малолетнего преступника не только помог Деппу разрушить образ тин-идола, но и усилить уверенность Тима Бертона в том, что Джонни Депп – не просто очередная смазливая мордашка, а вполне серьезный актер, у которого просто не было возможности проявить себя во всю силу, и взять его на роль Эдварда. И тому, и другому последствию работы в «Плаксе» Джонни был чрезвычайно рад.

Казалось, фортуна подружилась с Джонни в это время. Изменения к лучшему у него наметились не только в карьере, но и в личной жизни.

Встреча молодой актрисы Вайноны Райдер и кумира всех подростков Америки, казалось, была запланирована кем-то свыше. Они познакомились на премьере фильма «Великие шаровые молнии» в 1989 году. Джонни и Вайнона случайно столкнулись в вестибюле, их глаза встретились. Это была любовь с первого взгляда. «Именно так все и было, – вспоминает Джонни. – Вокруг была толпа людей, но все словно окутано туманом, я не видел никого, кроме нее. Ближе молодые люди познакомились несколькими месяцами позже в гостях у приятеля Джонни. У них было много общих интересов: им нравилась повесть Селлинджера «Над пропастью во ржи», Джек Керуак, битники.

Но Джонни и Вайнону ждало новое испытание. Они оба были красивы, молоды и талантливы – пресса не упустила шанса наброситься на звездную пару. Джонни очень переживал из-за этого, что писали о его прошлом. «Я не из тех парней, которые трахают все, что движется. Любой человек с возрастом может разочароваться в тех, с кем был связан. Не то чтобы это плохие люди, просто они тебе не подходят. Все мы совершаем ошибки. Я очень долгое время не мог проститься с детством, и мои отношения в браке были не такими уж прочными – я просто хотел создать семью и был безумно влюблен. Но это не было всерьез и навсегда. За все мои 27 лет со мной не случалось ничего хоть немного похожего на чувства, которые я испытываю к Вайноне».

Отношения между Джонни и Вайноной крепли. Он даже сделал себе (уже ставшую знаменитой не меньше самого Джонни) татуировку «Winona forever» («Вайнона навсегда»). Таким образом он продемонстрировал серьезность своих чувств. «Было, конечно, больно, но такой болью наслаждаешься», – говорит Депп. Он действительно хотел, чтобы их чувства не угасли.

В этот период у Джонни сформировалось устойчивое отвращение к прессе. Большинство знаменитостей с помощью средств массовой информации строят карьеру, тиражируют сами себя, рекламируют свои фильмы, но Джонни был не из их числа. По его собственному признанию, он, начиная с 1987 года, перестал смотреть на обложки глянцевых журналов, даже несмотря на то, что его лицо можно было заметить там чаще всех остальных. И именно пресса потрудилась над тем, чтобы звездная пара не была вместе. В таблоидах постоянно появлялись статьи о том, что Джонни и Вайнона спят со своими новыми партнерами по фильмам, о выдуманных скандалах и ссорах, а иногда даже об окончательном разрыве их отношений. Джонни был безмерно подавлен и удручен. И хотя публично заявил, что они с Вайноной остались друзьями и сохранили очень теплые отношения, он крайне болезненно переживал крах еще одной своей попытки создать семью. «Я чувствовал себя очень одиноко: Я всеми способами изводил себя: много пил, плохо питался, мало спал и курил одну пачку сигарет за другой. У меня словно почва ушла из–под ног. Я понял, что мне не светят нормальные отношения с женщиной. Всегда будет кто-то сплетничать о нас, копаться в нашем белье. В Голливуде невозможно иметь личную жизнь, – рассуждает Джонни. – Мы с Вайноной допустили огромную ошибку, подпустив журналистов слишком близко. Мы думали, что это насытит, но произошло обратное: они полностью поглотили нас, разрушив наши отношения. Ты открываешь людям всю душу, а они начинают использовать это против тебя. Репортеры считают себя вправе знать о тебе все, они воображают, что они – члены твоей семьи. Я их за это ненавижу».

Свою татуировку «Winona forever» Джонни через несколько лет частично свел и она стала выглядеть как «Wino forever» («Вино навсегда»). Джонни было очень тяжело снова оказаться одному после трех лет счастливой жизни. «Одиночество – это страшно. Я много раз оставался один. Работая над своим следующим фильмом, я не переставал чувствовать себя несчастным».

Этим самым фильмом стала сюрреалистическая картина «Аризонская мечта» Эмира Кустурицы (1993г.). Герой Джонни казался ему кем-то до боли знакомым, а может быть даже родным. И этот «кто-то» был не кто иной, как он сам. Так же, как и Джонни в то время, Аксель Блэкмор отчаянно искал свою дорогу в жизни. «Во мне сидит потребность к переменам, – замечает Джонни. – Например, когда я был маленьким, мне не давала покоя идея путешествий во времени, что можно стать кем-то другим в чужой эпохе. Думаю, это распространенная детская фантазия. И мне всегда было интересно, как «нормальные» люди и общество удивлялись бы и считали таких «пришельцев» чудаками и сумасшедшими. Какую бы роль ты не исполнял, в ней всегда есть частица тебя самого. Так должно быть, иначе ты не играешь, а просто лжешь. Я не хочу сказать, что отличаюсь от других людей. Конечно, есть парни, которые вечно твердят, что их никто не понимает. Но они на самом деле просто пассивны и неинтересны».

Джонни продолжал жаждать свободы творчества, стремился избежать давления, стал серьезно относиться к выбору кинопроектов. Следом за «Аризонской мечтой» Джонни избрал для себя не менее сложный актерский путь. Роли в романтической комедии «Бенни и Джун» и драме «Что гложет Гилберта Грейпа?» сильно отличались друг от друга, но одно их объединяло: бесспорно восхитительная игра Джонни, которую даже сложно назвать игрой. Это было нечто большее. Многие говорили, что он изображал самого себя, но именно в этом и есть основная прелесть Джонни Деппа – он предельно искренен во всем, что делает. И этого нельзя не заметить.

Это время нельзя было назвать счастливым. Джонни по-прежнему был одинок, хотя и пытался всеми силами скрыть это. «Страдания есть в жизни каждого человека, и актеры страдают не больше, чем все прочие люди». Судьба, словно смеясь над Джонни, готовила ему целый ряд неприятностей. Одной из них стала смерть его приятеля Ривера Феникса из-за передозировки наркотиками на пороге клуба Джонни «Viper Room». Депп был до глубины души потрясен этим событием. «В тот вечер Ривер пришел в клуб, чтобы играть музыку. Он пришел повеселиться и не думал умирать. Никто из нас не думает о том, что когда-нибудь умрет, – делится воспоминаниями Джонни. – Наркотики – опасная штука. От одной мысли об этом у меня сжимается сердце: он умер, хотя не должен был умирать…» Пресса подняла невообразимый шум вокруг этой истории. На всех поворотах Джонни обвиняли в том, что его клуб – это притон для наркоманов, что там торгуют запрещенными веществами, и в том, что Депп, зная о проблеме Феникса не предпринял никаких мер, чтобы его уберечь. Сам же Джонни был полностью опустошен: «Произошла настоящая трагедия, но люди этого не видели. Желтая пресса сочиняла всякие небылицы. Сколько раз надо было прокрутить в эфире запись звонка в службу спасения? Сколько раз надо было написать об этом в газетах? Наше общество интересуют только несчастья. Как только они происходят с другими людьми, все тут же бросаются трубить об этом, пережевывая десять тысяч раз одни и те же подробности и придумывая новые. Пресса пыталась очернить память Ривера в глазах людей, которые знали и любили его. На самом деле он был отличным парнем, который просто оступился. Мы все можем оказаться на его месте. Посмотрите на себя, так ли вы безгрешны? То, что произошло, стало настоящим горем, так что я даже не стал отвечать на обвинения, которые посыпались в мой адрес. Да, я был в тот вечер в клубе. Да, это был мой клуб. Но я не хочу быть цепочкой этого чертового расследования, которое журналисты устроили с целью повысить свой рейтинг! Они считают, что я содержу клуб, напичканный наркотиками, где люди умирают прямо на столах, – хватается за голову Джонни. – Ради всего святого! Это приличное заведение, в котором мэр Западного Голливуда назначает свои встречи. Почему об этом, например, никто не пишет? Да потому что это не сделает им тиражей. Они бы написали об этом только в том случае, если бы нашлась фотография мэра со шприцом».

В глубине души Джонни остро переживал случившееся с Фениксом. На следующую ночь после этого происшествия он раздавал скопившимся на улице, где находится клуб, стодолларовые купюры, видимо, что-то хоть как-то заглушить муки совести.

Одиночество и постоянные стычки с прессой могли бы окончательно вывести Джонни из себя, если бы не очередные изменения, которые наметились в его жизни. Роман с моделью Кейт Мосс хоть и стал для него серьезным испытанием, но все же помог в чем-то справиться с самим собой. Разумеется, что пресса не обделила их вниманием.

Джонни продолжал много пить и курить. Наркоманом он не был, но порой его все же искушали демоны. «Были минуты, когда я отнюдь не был ангелом, – говорит он. – Я напивался так, что не понимал, что происходит вокруг. Когда это происходит время от времени – ничего страшного. Но когда это становится образом жизни, надо бить тревогу». Джонни знал, что склонен к зависимости. После знакомства с Мосс у него прекратились запои, но он все же не отказывался пропустить бутылочку-другую. «Я долгие годы пытался избавиться от своих демонов, но мне это так и не удалось, – замечает он. – Они живут внутри меня, а алкоголь и некоторые наркотики могут выпустить их наружу».

Следующим инцидентом с участием демонов стал погром в отеле «Марк». Предъявленный Джонни счет на 9767 долларов, к сожалению, не поставил точку в этой истории. Джонни приписали две сломанные картинные рамы XVII века, деревянные полки, разбитую китайскую лампу, вазу, следы сигарет на ковре и поломанный стул из красного дерева. Депп ничего не отрицал и объяснил инцидент вспышкой эмоций, которая может произойти с любым человеком. «Для меня это была ужасная ночь. Я не пытаюсь себя оправдать. Я понимаю, что это была чья-то собственность, и я должен был с уважением к ней относиться, – говорит Джонни. – Но ведь я обычный человек из плоти и крови и иногда могу сорваться. Тогда я был в ярости и дал волю эмоциям. Первое: дайте мне быть человеком. Второе: позвольте мне иметь эмоции. Третье: дайте мне право на личную жизнь!». Но Джонни не столько переживал из-за размещенных на первых полосах нью-йоркских газет фотографий с изображением собственного ареста, сколько из-за неприятностей своих родственников. «Мои племянник и племянница ходят в школу, и теперь они каждый день слышали, как их одноклассники кричали им вслед: «Ваш дядя Джонни долбаный маньяк!» Бедняги, им пришлось все это вынести из-за меня…»

После случая в отеле «Марк» Джонни внесли в список знаменитостей, устраивающих погромы в гостиницах, который возглавлял Людвиг ван Бетховен: он однажды выбросил стул из окна венского отеля. «Интересно, посадили ли после этой выходки Бетховена?» – размышляет Джонни. «Это было просто смешно. Меня посадили в тюрьму за разбитую лампу и раму для картины. Получился крутой скандал: «Он был пьян и повздорил со своей девушкой!» Я обычный человек и хочу быть как все. Я могу ударить кулаком в стену или швырнуть стакан об пол. Почему мне нельзя быть просто человеком? В моей душе есть место и любви и ненависти. Я могу кого-то любить, а могу разозлиться, ударить, разбить что-то, не думая, что после этого сяду в тюрьму».

Середина 90-х годов стала для Джонни взрывом творческой деятельности. Один за одним пошли фильмы «Эд Вуд» Тима Бертона, «Дон Жуан де Марко», «Мертвец», «В последний момент», «Донни Браско», собственная картина «Храбрец» и пресловутый «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Джонни с головой окунулся в работу. Необычайное разнообразие характеров героев, которых он воплощал на экране, лишний раз заставило всех удостовериться в том, что Джонни Депп – воистину один из лучших актеров современности. Но настоящий триумф был впереди.

А вот личная жизнь у Джонни все не ладилась. Его отношения с Кейт Мосс дали трещину как только речь зашла о детях. Кейт на тот момент интересовала только карьера, а Джонни хотел настоящую семью. В октябре 1995 года он даже купил особняк в Лос-Анджелесе. Джонни долго перебирал варианты и наконец остановился на этом старом замке Бела Лугоши. «Мне нужна старая, трагическая история, которую я бы мог назвать своей. И еще для меня очень важен красивый вид из окна», – говорит Джонни о своем приобретении. Ему казалось, что он окончательно созрел для оседлой жизни, но Кейт, занятая карьерой, не собиралась расставаться со звездной жизнью. В конце 1998 года их отношения прекратились. В который раз Джонни взял вину на себя: «Я сам виноват в том, что Кейт ушла. Я часто бываю совершенно невыносим и веду себя просто отвратительно. Особенно когда работаю над ролью, и не все получается так, как бы мне хотелось. Мне бы стоило оставлять рабочие моменты за порогом. Ну или по крайней мере не говорить о них часами. Кейт просто не выдержала всего этого. А еще я хотел стать отцом. Мне казалось, что момент для этого самый подходящий. Я заговорил об этом с Кейт и думал, что она отреагирует с энтузиазмом, но этого не произошло. Она сразу же ответила, что не о каких детях пока и речи идти не может. Я был просто потрясен. Мне и в голову не приходило, что она может быть к этому не готова. Нам ничего не оставалось, кроме как положить конец нашим отношениям».

Мысль о том, что пора бы, наконец, попробовать себя в коммерческом кино не покидала Джонни все это время. Закончив работу над «Храбрецом», он решил немного изменить свое амплуа, снявшись в нескольких бюджетных проектах. Выбор Джонни пал на фантастическую «Жену астронавта» и не менее сюрреалистическую картину «Девятые врата». Оба фильма не стали блокбастерами, но принесли Джонни новую порцию преданных поклонников. Играя отнюдь не самых приятных парней, Джонни все же сумел отлично справиться с задачей в полную силу раскрыть их образы.

Для работы над «Девятыми вратами» Джонни пришлось много времени провести в Европе. Покинув Америку, и разорвав отношения с Кейт Мосс, он думал несколько месяцев провести в Париже, а потом вернуться в Голливуд и продолжить свою актерскую карьеру. Но планы, которые построил себе Джонни, никого не интересовали – судьба приготовила ему новый сюрприз, который раз и навсегда изменил его жизнь. Однажды, после тяжелого рабочего дня Джонни с приятелем отдыхал в баре отеля «Костес». Именно здесь он познакомился с известной французской певицей и актрисой, а в будущем матерью его детей, Ванессой Паради.

«Я приехал во Францию работать, – вспоминает Джонни. – Но мною двигала еще какое-то смутное чувство, какая-то сила манила меня сюда. Сейчас я понимаю, что это было проведение. Меня привела сюда судьба, и этот город и эта девушка, которую я встретил в этом городе, подарили мне смысл всей моей жизни и моего существования».

Они виделись каждый день и каждый вечер. Вскоре после знакомства Джонни переехал в новую съемную квартиру на Монмартре, чтобы быть поближе к Паради. Не прошло и трех месяцев, как Ванесса поняла, что ждет ребенка. Это была незапланированная беременность, но Джонни и Ванесса все же решили связать свои судьбы. Но вездесущим журналистам этот союз не казался заключенным на небесах. Периодически появлялись заметки о том, что Джонни видели в обществе Кейт Мосс или Кристины Риччи. Эти истории заставили его всерьез задуматься о своих обязательствах по отношению к Паради и их будущему ребенку. Однажды Джонни спросили, не потому ли он с Ванессой, что она ждет от него ребенка. Подобный вопрос вызвал у него взрыв негодования: «Это полнейшая чушь, – отрезал он. – В моей жизни не бывает ситуаций, когда кто-то влияет на мое решение. Чувство вины или попытка давить на меня и шантажировать подобным образом не приведут к желаемому результату, это не имеет ничего общего с теми чувствами, которые должен испытывать отец ребенка. И я никогда не буду так себя вести по отношению к женщине, которую люблю и от которой жду малыша».

В это время Джонни в очередной раз принял предложение участвовать в новой феерической картине Тима Бертона «Сонная Лощина». Эта работа дала Джонни возможность проявить себя в полную силу. Он подошел к своей роли тонко и с иронией, сумев открыть в циничном констебле эмоции ребенка. Фильм стал очень успешным в прокате, что было для Джонни своего рода дебютом.

Во время работы над этим фильмом Джонни успел еще раз ввязаться в неприятность в очередном столкновении с прессой. Дело было в Лондоне, когда Джонни обедал в ресторане с ванессой Паради и обнаружил, что вокруг собралась целая толпа папарацци. «Они хотели сфотографировать меня с моей беременной девушкой, – негодовал он. – Это вывело меня из себя! Они хотели слепить еще одну грязную историю из того, что для меня свято. Я попытался поговорить с ними и попросил оставить нас в этот вечер в покое. Но они ответили: «Нет, мы, пожалуй, все-таки подождем и сфотографируем вас!» Это было уже слишком. Я схватил первое, что попалось под руку (а это оказался деревянный косяк от двери) и швырнул в фотографов. И никто из них не осмелился сфотографировать меня, ни один из этих шести мужчин. Я был вознагражден, увидев страх в глазах этих подлых людишек». После этого один из папарацци вызвал полицию, которая не заставила себя долго ждать и тут же надела на Джонни наручники. Но он уже не оказывал сопротивления. «После этого случая я совершенно спокойно отправился в участок: 5-6 часов за решеткой ради такого удовольствия, которое я получил – это ерунда».

27 мая 1999 года жизнь Джонни полностью изменилась: в ней появилась Лили-Роуз Мелоди, дочь его и Ванессы Паради. Это событие полностью перевернуло его существование: «У меня было такое чувство, будто туман застилал мне глаза 35 лет, – восторженно вспоминает Джонни. – Но в ту самую секунду, когда Лили-Роуз появилась на свет, туман рассеялся. Она – самое прекрасное создание на планете. Ради этого стоит жить. Теперь мне не все равно, что произойдет через сорок и пятьдесят лет. Мне кажется, что я и не жил до этого. Мой ребенок вдохнул в меня жизнь».

После рождения дочери Джонни отказался от привычных тридцати сигарет в день, значительно сократив их количество. Остальные вредные привычки – наркотики, алкоголь и вечеринки – тоже остались в прошлом. Джонни ни за что не хотел снова возвращаться в Штаты. Считая Америку страной, которая губит сама себя, он поклялся, что ни за что не позволит своему ребенку расти там.

В этом же году Джонни ожидала еще одна приятная неожиданность – ему дали именную звезду на голливудской Аллее Славы (№7020). Джонни искренне удивился этому, сравнив вручение с приглашением в Белый дом. «Даже если ты ненавидишь президента, ты все равно пойдешь туда – хотя бы просто посмотреть, что там будет», – усмехается Джонни.

Новый век начался для Джонни превосходно. Он жил во Франции, наслаждаясь жизнью и радуясь каждому дню. Конечно, их отношения с Ванессой Паради не были безоблачными. «Мы иногда ссорились – в основном, конечно, по моей вине, – но быстро мирились. Нам волей-неволей приходилось это делать, ведь я был отцом, а она – матерью», – рассказывает Джонни.

Вскоре мистер Депп порадовал зрителей совершенно новыми образами в совершенно разных фильмах. Их объединяло только одно – все проекты были малобюджетными. Джонни искал себя в чем-то новом. И в процессе поисков собственного пути он появился в картинах «Пока не наступит ночь», «Человек, который плакал», «Шоколад». Далее последовали не менее блестящие работы в фильмах «Кокаин» и «Из ада». Далее последовала успешная картина «Однажды в Мексике». Джонни с полной ответственностью подошел к каждой из ролей. И пусть они были не самыми блестящими за всю его карьеру, но все же зритель смог увидеть нового Джонни Деппа, готового на рискованные шаги и всегда выходящего победителем.

Вскоре имя Джонни не раз появилось в судебных документах, но на этот раз истцом был он сам. «Однажды у меня было столкновение с самым ужасным журналом в мире «Войчи», в котором напечатали фотографию Лили-Роуз. Снимок был сделан издалека и сильно увеличен, – рассказывает Джонни. – Когда я его увидел, то пришел в ярость. Можно было бы подать на них в суд, что мы не раз делали и всегда выигрывали. Но на этот раз я хотел лично проучить их. Я был готов сравнять с землей этого журналиста. Я хотел разорвать его на мелкие кусочки. Я отыскал его и дал несколько советов, как остаться живым и невредимым. Это уже перешло всякие границы. Со мной они могут делать что угодно, но трогать моего ребенка, мою маленькую, ни в чем неповинную девочку, нельзя!»

В 2002 году причин погоняться за папарацци у Джонни прибавилось: 9 апреля у него и Ванессы родился сын Джек. Семейная жизнь придала Джонни уверенности. «Сейчас я гораздо увереннее себя чувствую, – замечает он. – Раньше я совершенно ничего не понимал ни в жизни, ни во взрослении, не знал, что хорошо, а что плохо. Ванесса и мои дети дали мне понять: единственное стоящее занятие в этой жизни – быть хорошим отцом. Я бы не сказал, что стал ангелом, но сейчас я ближе к свету, чем когда бы то ни было».

В 2003 году Джонни шокировал многих своих поклонников, сыграв роль капитана Джека Воробья в блокбастере «Пираты Карибского моря: проклятие Черной Жемчужины». Это была роль, принесшая ему мировое признание и целую толпу новых поклонников. Правда, для самого Джонни существовало только две причины сыграть в этом фильме: Лили-Роуз и Джек. «Моей дочке сейчас четыре года, – говорит Джонни. – Она видела меня в фильмах «Эдвард руки-ножницы», «Бенни и Джун» и в трейлере для «Пиратов». Когда она увидела меня в костюме пирата, то несколько раз просила заново поставить этот ролик. Она никогда не понимала, что ее мама и папа актеры. Она знает, что мама – певица, а я – пират. Она свято в это верит. Я не могу разубедить ее и объяснить, что я всего лишь сыграл роль пирата в фильме. Я читал в ее глазах, что пират с золотыми зубами кажется ей гораздо привлекательнее, чем обыкновенный актер, и не хотел ее разочаровывать». Многие говорят, что роль капитана Джека стала для него самой главной. Но сам он относиться к этому проще: «Я просто хотел сделать фильм, который могли бы посмотреть мои дети», – улыбается Джонни.

Кассовые сборы «Пиратов» были для незакаленного в этих делах Джонни настоящим шоком. Роль Джека принесла ему первую номинацию на «Оскар», которого он, к сожалению, так и не получил.

Следующий период стал для Джонни временем воплощения писателей на экране – Джеймс Барри в «Волшебной стране», граф Рочестер в «Распутнике» и Морт Рейни в «Тайном окне». Джонни бросался в крайности, играя то человека, которому так и не удалось повзрослеть, то развратного гения, то борющегося с самим собой циника. За «Волшебную страну» Джонни так же был номинирован на «Оскар», но, к сожалению, и второй раз удача отвернулась от него.

После феноменального успеха «Пиратов» карьера Джонни стремительно пошла вверх. Следующими его проектами стали поразительно яркий фильм «Чарли и Шоколадная фабрика» и анимационный шедевр «Труп невесты». За оба творения мир должен быть благодарен Тиму Бертону. Съемки фильма и озвучка «Трупа невесты» проводились в одно время. Джонни с небывалым энтузиазмом взялся за новую работу у Тима. «Все, что связано с Тимом похоже на буйный порыв ветра», – метафорически замечает Джонни. «Чарли» стал вторым после «Пиратов» фильмом, который принес ему грандиозный успех.

Впрочем, нельзя сказать, что начало нового века стало для Джонни абсолютно счастливым. Случилось несколько очень неприятных событий. В 2004 году Джонни чуть не разбился на машине, на приличной скорости врезавшись в ограду своей французской виллы. В 2001 на него подал в суд Энтони Фокс – его компаньон по управлению злосчастного «Viper room», которому Джонни доверил вести дела клуба. Он обвинял актера в манипуляции финансовыми отчетами и присвоении прибыли. Суд, рассмотрев нелепое обвинение, постановил, что «ответчик Депп нарушал свои должностные обязанности по отношению к корпорации и акционеру Фоксу. Были зафиксированы факты мошенничества, неумелого руководства и превышения полномочий». Вскоре Фокс таинственно исчез, но дело Джонни продолжало рассматриваться. Два года спустя после этого случая актер передал свои права на клуб дочери Фокса Аманде.

После всех этих событий Джонни ждал новый удар – самоубийство Хантера Томпсона. Они были близкими друзьями. Джонни всегда восхищался Томпсоном, и не задумываясь потратил 2,5 миллиона личных денег, чтобы устроить ему достойные проводы в мир иной. Прахом гонзо-журналиста, по его собственному желанию, выстрелили из им спроектированной пушки с высоты 150 футов. Джонни был рад «отдать должок» старому другу.

В 2006 году Джонни снова предстояло вернуться в шкуру капитана Воробья во второй серии нашумевшего блокбастера. По его собственному признанию, он очень скучал по этому странноватому пирату. «Сундук мертвеца» занял второе место по кассовым сборам за все время существования кинематографа, уступив только непотопляемому «Титанику». Вслед за второй серией последовала третья. Они снимались одновременно. Фильмы стали главными хитами кинопроката 2006 и 2007 годов, превратив Джонни в мегазвезду. «Многие могут смотреть на меня и сказать: «Ага, Депп продался!» – но не думаю, что это на самом деле так. Мне просто снова захотелось сыграть капитана Джека, потому что это ужасно весело и невероятно интересно. И если будут снимать шестую или седьмую часть «Пиратов» – только позовите, и я тут как тут». На вопрос о том, почему Джонни так дорога эта роль, он простодушно ответил: «Я люблю детей. Дети любят Джека. Что еще нужно?»

В 2007 году Джонни удивил всех своей очередной ролью в фильме-мюзикле Тима Бертона «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит». Здесь ему предстояло побороть свой давний страх и помимо безопасного обращения с бритвой научиться еще и петь в кадре.

Период съемок «Суини Тодда» был для Джонни очень тяжелым, поскольку в марте 2007 года его дочь была госпитализирована с заражением крови. Жизнь девочки висела на волоске. Но совместными усилиями заботливых врачей и любящих родителей Лили-Роуз помогли справиться со смертельным вирусом. Джонни даже хотел оставить работу над мюзиклом, но Тим уверил его, что он и команды будут ждать столько, сколько потребуется до полного выздоровления дочери Джонни.

За роль мстительного цирюльника Джонни был в третий раз номинирован на «Оскар», но статуэтку не получил снова.

В 2008 году Депп принял участие еще в трех фильмах. Внезапная смерть Хита Леджера дала Джонни возможность частично сыграть его роль в недоснятом фильме «Воображариум доктора Парнаса». Весь свой гонорар он попросил отдать семье покойного Леджера, не взяв ни цента за свою работу.

Следующим фильмом стал совершенно нетипичный для Джонни проект с громким названием «Public Enemies», где ему предстояло сыграть «врага общества №1», пресловутого грабителя банков, гангстера Джона Диллинджера. Процесс съемок был крайне тяжелым. Разногласия с режиссером, утомительные встречи с поклонниками, необходимость обилия натурных съемок. Пришлось работать практически без выходных. Но Джонни справился благодаря поддержке своих друзей, которые всеми силами старались помочь ему со столь сложной задачей – играть человека, от которого сам очень далек.

Осенью он принял участие в еще одном проекте Тима Бертона – интерпретации «Алисы в Стране Чудес», где снова вернулся к близкому для себя амплуа – сыграл Безумного Шляпника. Проект обещает быть совершенно непохожим на все предыдущие работы, в чем нет ни малейшего сомнения – новаторства идей и изысканности стиля мистеру Бертону не занимать.

Джонни удалось оказать огромное влияние на мировой кинематограф. Он непосредственен во всем, что делает. И за какую бы роль он не брался, ему всегда удавалось сделать ее яркой и необычной, по-своему.

«Я проделал очень долгий путь. С самого начала старался быть терпеливым, выбирая те роли, которые не только пойдут на пользу моей карьере, но и будут интересны моим «боссам». Так я называю своих зрителей. Я не люблю слова «фанат». Ведь именно эти ребята возле кинотеатра, которые наблюдают за мной, переживают, ждут новых фильмов с моим участием – они и есть мои работодатели. Я душой не кривлю. Мною никогда не руководило просто желание быть знаменитостью».

Автор Infinity


19 июня 2012 года пара Паради-Депп официально прекратила свое существование.

В 2009 году на съемках фильма "Ромовый дневник" по роману Хантера Томпсона, Джонни знакомится с молодой актрисой, Эмбер Херд. По словам Эмбер, именно Джонни выбрал ее на роль Шено:

Во время съемок между Эмбер и Джонни установились теплые отношения. Эмбер рассказывала о Деппе, как о прекрасном человеке, хорошем друге, заботливом и добром.

"Джонни - больше чем, что я, возможно, ожидала. Он профессионален и страстен и талантлив чрезмерно. Чтобы не упомянуть, у него есть бесспорная связь с материалом и образами. Я не могла вообразить лучшую комбинацию черт. Я предполагаю именно поэтому, что Джонни - тот, кто он. Я имела честь работать с таким легендарным талантом".

Девушка рассказывает, что во время съемок они подружились с Джонни, и во время работы в Низкой Веге взяли шефство над собакой, которая в то время кормила щенков. Фрида, так звали собаку, стала "актрисой" и приняла участие в нескольких сценах.

"Джонни спас собаку, которую нашел на улице, - а закончилось все целой семьей. Собака скоро забеременела, и появились щенки. Потом появился самец - отец щенков, я полагаю - и он вертелся вокруг, охраняя собак. Поэтому теперь у Джонни были мать, отец и все их потомство, чтобы заботиться о них. Их было так много, что мы поделили их между собой, чтобы взять в самолет (из Пуэрто Рико). Мы зависали с Джонни перед началом съемок. Мы смотрели фильмы и слушали "Роллнг Стоунс" и Боба Дилана - песни, которые значили много для наших ролей. Куда бы ты ни пошел - везде фотографии его детей и истории про них, ты можешь сказать, что он любит свою семью".

В 2010 году, Эмбер, которая в то время была в близких отношениях с Тасей Ван Ри (2008-2011 гг), совершает каминг аут, как бисексуальная женщина:

«Думаю, что GLAAD стала одной из причин, благодаря которым я, 24-летняя девушка, могу открыто говорить. Я ненавижу ярлыки, как и все остальные, но я та, кто я есть. По моему личному мнению, если вы что-то отрицаете или скрываете, вы невольно признаете, что это неправильно. А я не чувствую, что я не права. Я не чувствую, что миллионы людей не правы из-за того, что любят тех, кого любят»

Отношения между Джонни и Эмбер развивались и после окончания съемок. И 3 февраля 2015 года Джонни Депп и Эмбер Херд совершили гражданскую церемонию бракосочетания в Лос-Анджелесе и несколькими днями позже, 7 февраля, на острове Джонни, в присутствии нескольких друзей и родных пары.


Новость дня - News of the day
Тим Бертон в интервью для "Madame Figaro"

...каждый из нас имеет свои недостатки. Мы должны принять их, чтобы остаться в живых.




цена даклатасфир|видео экскурсия о мертвом море