ИНТЕРВЬЮ

Микки Рурк: Жизнь в моей шкуре – жуткая боль

Взято: http://www.peoples.ru

- Мистер Рурк, вы неважно выглядите.

- В минувшие дни было несколько вечеринок. Сейчас я снова в порядке.

- Раньше у вас для Голливуда был припасен только фунт презрения. Вы говорили, что там речь идет только о деньгах, а не об искусстве. Сегодня что-то изменилось?

- Конечно! За последние дни я дал почти сотню интервью. Теперь вот сижу перед вами, хотя раньше я бы выбросил вас отсюда вон. А если нет, то, определенно, нес херню, типа «Классные сиськи, детка! Все можно». Я могу говорить и толково, и профессионально. Слишком долго я был не у дел и теперь я научился ценить это.

- Стало быть, ваше отношение к Голливуду изменилось в лучшую сторону?

- Да. Раньше я ни за что не хотел приспосабливаться к этой индустрии. Думал, я такой даровитый актер, что я сильнее, чем вся эта система. Сегодня я знаю - это часть грязной игры: тот, кто хочет работать, должен участвовать в шоу. Так что моя война закончилась.

- Раньше вы были настоящим засранцем: отказывались от ролей, как только мантия режиссера вам не подходила, с другими актерами не разговаривали, в свободное время дрались в барах...

- Да, в Беверли-Хиллс я был окружен десятью «Ангелами ада». Знаете, сколько во мне было бешенства?! Дела шли у меня чудесно, но у меня не было благодарности - ни к деньгам, ни к карьере, ни к собственному здоровью, ни к моей удивительно красивой женщине. Жизнь в шкуре Микки Рурка причиняла ужасную боль. Я просыпался в ярости и шел спать в ярости.

- Откуда бралась эта ярость?

- Мне самому потребовалось много времени, чтобы понять это. Собственно говоря, мне было стыдно. Когда я смотрелся в зеркало, то видел чертова говнюка, которого ненавидел. Я больше не виню никого, кроме как себя самого. Вероятно, еще и тех, которые давно сделали меня тем, кем я стал.

- Вы, видимо, имеете в виду гетто в Майами. Ваш отчим бил вас?

- Случались такие плохие вещи, которые трудно себе представить и которые невозможно компенсировать ни славой, ни деньгами. Когда я был маленький… Однако я не хочу говорить об этом. Ничто не может застраховать тебя от того, что ты, будучи ребенком, поранишься или больно ушибешься. Это часть тебя, как… как будто бы ты всю жизнь просидел в тюрьме.

- Как вы справились с этим?

- Я долго разговаривал с моим терапевтом. Вот уже 9 лет я его пациент. Он сказал: «Если ты со всеми людьми обращаешься таким образом, как будто бы они тебе наносят вред, то ты в проигрыше, а они - в выигрыше». Я хочу предотвратить такое развитие событий. Мой отчим многое испортил в моей жизни, и я хочу бороться с этим негативом, чтобы не потерять то хорошее, что еще осталось во мне. Он больше не будет меня контролировать.

- В 80-е вы приобрели позолоченный «Роллс-ройс», ночной клуб и виллу в Беверли-Хиллс, в которой оттягивались на полную катушку до тех пор, пока все ваши соседи не сбежали. Вы одурманивали себя, чтобы забыться?

- Вероятно. Я запутался. Долбанный кретин! Я по инерции окружил себя другими долбанными кретинами, которые соглашались со всем, что я вытворял и хотели только моих денег.

- Трудно быть мировой кинозвездой и неиспорченным человеком одновременно, верно?

- Да. Люди совершенно по-разному общаются с тобой. Это странно. За 15 лет до этого, когда у меня не было ни единого доллара в кармане, никто не приглашал меня в ресторан. Зато если ты можешь позволять себе это все, они говорят: No money, please. («Позволь расплатиться за тебя»). Они, как собаки, тычутся в твою задницу! Я не мог с этим мириться.

- Вы не откликнулись на предложение Дастина Хоффмана, который предложил вам роль, доставшуюся в итоге Тому Крузу, в «Человеке дождя» (Rain Man). Страдали манией величия?

- О да, я стал заносчив. Считал, что и так получаю все роли, которые хороши до невероятности! И когда я уставал сниматься, мне надоедало и мое самолюбование.

- Вы снялись в фильме как «Харли Дэвидсон и ковбой Мальборо» (Harley Davidson and the Marlboro Man) с Доном Джонсоном, но при этом ни разу не прочитали сценарий «Криминального чтива» (Pulp Fiction).

- Поверьте, я чертовски сильно раскаиваюсь. Но несмотря на успех «ХарлиДэвидсон и ковбой Мальборо», я не чувствовал себя хорошо. Я думал: это не я. Лучше я чувствовал себя на улицах, по которым ходил. Я ненавижу их, но они часть меня.

- Это, в общем, соответствует, и кругу ваших знакомых. Вы были дружны с убитым рэппером Тупак Шакуром (Tupac Shakur), боссом мафии Джоном Готти (John Gotti) и Сонни Баргером (Sonny Barger), главарем «Ангелов ада» (Hell's Angels).

- Да, пожалуй, лучше всего я чувствую себя с людьми улицы. Возьмите хотя бы Роберта (Рурк указывает на своего спутника, который выглядит как мексиканский наркоделец). Я знаю его уже 15 лет. Прежде чем он стал моим водителем, он был грабителем банка (Рурк стреляет из воображаемого пистолета в воздух) и 8 лет отсидел в тюрьме. Он мне нравится!

- В начале 90-х вы начинали свою карьеру как профессиональный боксер. Вам было под тридцать…

- … и я боролся против парней, которые были на десять лет моложе меня. Но я думал: до сих пор я умел только сниматься в кино, но я, блин, еще хочу научиться боксировать! Эта мечта преследовала меня с младых ногтей.

- Бокс подстать актерской игре?

- И то и другое достигается во многом одними и теми же способами: инстинктом, языком тела, концентрацией. Ты должен уметь сфокусироваться на предмете, и тебе нужна дисциплина. Я тренировался как животное, у меня был дьявольский удар!

- В результате у вас был пять раз сломан нос, разбита скула и измотана нервная система. И вы жили на $200 в неделю в комнатенке, размером не более ящика для обуви.

- Да, я оказался на дне. Я должен был продавать свои мотоциклы, чтобы платить за квартиру. Это меня убивало, поверьте! За 11 лет я приобрел 10 мотоциклов, сегодня остался только один.

- Когда вы поняли, что нуждаетесь в терапевтической помощи?

- Только тогда, когда понял, что в моей жизни наступила черная полоса. Девять лет назад я сидел в своем доме в Лос-Анджелесе. Шел дождь, сверкала молния, гремел гром. Дом принадлежал банку, я продал и потерял все - друзей, мотоциклы, честь. Даже моя жена хотела уйти. Она сказала мне: «Если я останусь с тобой, то снова начну употреблять наркотики. Ты убьешь меня своим непостоянством и сумасбродностью». Сегодня я знаю, что она была права. Я плакал как ребенок, умолял: пожалуйста, не уходи.

- В прессе писали, что вы якобы отрезали себе мизинец.

- Да, чтобы она не ушла. Я кровоточил как свинья. Но смотрите - его снова пришили! (Рурк демонстрирует левую руку со шрамом).

- Ваш брак с моделью Карре Отис (Carr? Otis) часто попадал на первые полосы газет. Отис говорила, что бросила вас из-за увечья. Вы ее все еще любите?

- Конечно. Уже 9 лет как у меня нет никаких связей, хотя масса девушек кружит вокруг. Семь чихуахуа - вот моя семья. Я не продал бы ни одну из них и за $ 10 млн. Я приобрел их, когда моя жена покинула меня. Я не хотел менять ее на другую.

- И вы решили измениться?

- Да. У меня было распухшее лицо, длинные волосы, накачанное тело и я думал: Боже, кем ты стал! Я видел в зеркале монстра. Я видел Марва.

- Марв - ваша роль в фильме «Город греха» (Sin City) - безумец, убивший свою подругу. Вы с ним похожи?

- Да, конечно. Я хотел, чтобы все было иначе. Марва невозможно контролировать. Если на него бросали косые взгляды, он кидался в драку. Таким был и я сам.

- Вы часто играли героев, которые разрушают самих себя.

- Поэтому я и чувствую себя великолепно. У меня по этой части большой опыт (смеется). Такие роли чаще всего более привлекательны. Но кто знает - теперь, когда я изменился, - вероятно, я и играю иначе? Я не хочу играть только скучных засранцев.

- И все же вы поскучнели?

- Старый Микки нашел бы нового в блевотине! Новый дважды в неделю ходит в церковь, много времени проводит дома один. Он встает в 6.30 и идет в спортзал, затем завтракает, занимается йогой. Затем он занимается своими собаками, снова идет в спортзал, ужинает и ложится спать в 10 часов.

- Ваша нынешняя жизнь не отличается разнообразием.

- Так оно и есть. Поэтому я живу в Лос-Анджелесе, самом скучном городе мира. Я ненавижу его, но в Лондоне или Нью-Йорке я потерял бы над собой контроль.

- Говорят, вашим новым образом жизни вы во многом обязаны вашему агенту Дэвиду Анжеру (David Unger).

- Да. Он спас меня, когда я был в полной заднице. Господь послал его мне. Я вообще глубоко верующий человек. Когда мой младший брат заболел, я много молился за него. 5 месяцев назад он умер. Теперь он там, наверху, и направляет мои поступки. Он считал меня сумасшедшим. Незадолго до своей смерти он сказал: «Я не поверил бы, что ты сделаешь это».

- Своим возрождением вы обязаны только Дэвиду Анжеру?

- Да. В течение десяти лет никто не хотел работать со мной, все говорили: тот, кто не возвращается, тот конченный человек. Но однажды Дэвид позвонил мне и сказал: «Я верну тебя». Его единственным условием было, чтобы я слушался его.

- И вы сделали это?

- Как видите! Я берусь за роли, которые он рекомендует мне, даю милые интервью. Я держусь подальше от ребят, которые не идут мне на пользу. Десять лет назад, когда я сам управлял автобусом, вляпался в дерьмо. Теперь я позволяю Дэвиду вести этот долбанный автобус.

- С той поры вы работаете, прежде всего, с молодыми режиссерами.

- Да, они великолепны! Такие ребята, как Роберт Родригес (Robert Rodriguez), режиссер «Города грехов», или Тони Скотт (Tony Scott), снявший «Домино». Они не испытывали никакого страха передо мной, никаких предубеждений. Они думали, что я просто хороший актер.

- Поверили ли вы сами в свое возвращение?

- Нет. Я до сих пор не могу в это поверить. Но я говорю вам, что теперь я хочу остаться здесь. Я борюсь за это. Уж я - то знаю, как легко потерять над собою контроль.

Interview Magazine, 2003, October

Джонни Депп. Микки, как дела?

Микки Рурк. Хай, в норме. А как ты? Ты во Франции?

Джонни Депп. Нет, в Канаде, севернее Монреаля.

Микки Рурк. Я вижу твою физиономию каждый день, когда хожу в спортзал.

Джонни Депп. Правда? О, конечно же, это раскрутка «Пиратов Карибского моря». Точно. (Оба смеются)

Микки Рурк. Поздравляю с премьерой. Очень вовремя. Ну, а когда появится картина, что мы делали с Родригесом?

Джонни Депп. «Однажды в Мексике» выходит ранней осенью. К сожалению, я ее пока не видел. А ты?

Микки Рурк. Тоже еще не посмотрел. Но, кстати, я должен возвратиться в Мексику работать.

Джонни Депп. Да ну! Над чем?

Микки Рурк. Это «Человек в огне», выйдет в следующем году. Я никогда раньше не бывал в Мехико — чумовое место.

Джонни Депп. Да ладно! А у нас все было значительно спокойнее.

Микки Рурк. Спасибо за этот разговор, Джонни. Не очень-то много людей, с кем я могу поболтать просто так.

Джонни Депп. Мне приятно, и это большая честь для меня. Ты ведь знаешь, я всегда был твоим поклонником.

Микки Рурк. Ну, мне дают потихоньку работать для таких, как ты. Ты в курсе?

Джонни Депп (смеясь). Это радует! Я недавно читал одну статью, где была классная цитата: ты говорил что-то об актерстве. Ты сказал, что вроде стал ненавидеть эту профессию, так как было трудно поспеть к срокам, сознавая, что повсюду бизнес, деньги и…

Микки Рурк. …и политика. Основное, что напрягало, так это то, что ты приступаешь к роли, а вокруг те актеры, чьей работой ты восхищаешься. Так?

Джонни Депп. Точно.

Микки Рурк. И не то чтобы ты стремишься с ними соперничать, но хочется сделать то, что позволит другим судить тебя по твоей игре. К примеру, как если ты смотришь Монтгомери Клифта или мрачные фильмы с Марлоном Брандо, которые не имели кассового успеха…

Джонни Депп. …но их игра потрясала.

Микки Рурк. Именно. Когда видишь кого-то реально на грани. Или когда можешь сказать себе: «Либо пан, либо пропал». Все это заставляет определяться в собственном выборе. Но даже если выберешь верно, если работать тебе будет комфортно, результат все равно не предскажешь. Он может быть потрясающим, а может выйти полный отстой.

Джонни Депп. Но это состояние выбора и есть главный кайф актерской профессии.

Микки Рурк. Он-то и привлекает меня в нашем деле. Но есть же студии, которые просто-напросто делают деньги. И в этом случае их актеры становятся кинозвездами автоматически. С годами я понял всю эту ерунду. Было бы правильно заниматься нераскрученными, некоммерческими проектами, сниматься в стоящих фильмах, на которые придут человек шесть зрителей…

Джонни Депп. Ну, я думаю, ты всегда делал то, что тебе нужно было. И я верю, что все было правильно.

Микки Рурк. Да, но все было пустой тратой времени. Потому что если не делаешь кино, которое приносит большие деньги, то становится слишком сложно продолжать делать то, что хочется.

Джонни Депп. Абсолютно. Вот и баланс.

Микки Рурк. Но, знаешь ли, когда я был молод и незрел, у меня не было альтернативы.

Джонни Депп. Ты вышел из Актерской студии, одной из самых известных студий в Нью-Йорке, состоявшимся артистом, готовым ко всему, в ожидании предложений. И вдруг бросаешься в омут коммерции и бизнеса. Однако здорово, что твое отношение к профессии осталось прежним, не затуманенным никакой «кассой». Это не изменилось. Насколько я понял, ты подходишь к актерству как художник: кино — это либо искусство, либо неискусство.

Микки Рурк. Да. Или всё, или ничего.

Джонни Депп. Не думаю, что это так уж неправильно.

Микки Рурк. Да. Подумаешь, пара парней покорили Киноакадемию тем, что мне противно… (Оба смеются.) Сегодня, когда я подвожу итоги после долгосрочной терапии, которая была альтернативой смерти, у меня в рамках этого пространства появился некий компромисс. Мне сейчас сорок семь, а когда было тридцать семь, я не мог себе позволить компромиссов. Это не просто, но я сейчас не такой агрессивный, как десять лет назад. Я злился на множество людей за то, в чем они не были виноваты, и обзавелся шлейфом дурной славы, вместо того чтобы прославиться своей работой на экране.

Джонни Депп. Это эффект домино. Как только нападки на тебя становятся востребованными, клевета множится, разрастается, и ты тотчас превращаешься в короля сплетен, так? И в какой-то момент людей уже начинает интересовать, когда и как ты ходишь в туалет…

Микки Рурк. …или где провел ночь.

Джонни Депп. Да. О тебе начинают писать всякий отстой, и остановить этот поток чертовски сложно. Но я скажу тебе, что в те времена, когда мы с тобой пересекались, я никогда не понимал, о чем они все судачат. Ты всегда был джентльменом.

Микки Рурк. Ну, я имел дело с плохими ребятами лет пять или шесть назад. (Собака лает на заднем дворе.) Локи, тише! Ты знаешь Локи?

Джонни Депп. Да, как раз собирался спросить о твоей собаке.

Микки Рурк. Если я не обращаю на нее внимания, она просто с ума сходит. (Лай становится громче.) Я сейчас, маленькая засранка! (Смеется.) Итак, я про то, что не цеплялся в бизнесе за людей, не развивал контактов. Возможно, мне следовало бы это делать. Хотя бы попытаться.

Джонни Депп. Ну, это походило бы на игру, а игра — это заведомо обреченное дело.

Микки Рурк. По правде говоря, Джонни, мне кажется, я и сейчас играю, и это немного неприятно. Но я сознаю, что если я хочу работать вообще, я должен играть.

Джонни Депп. Я не думаю, что ты играешь в игрушки. Мне кажется, ты никогда не играл. Может, лучшие перспективы для игры у тебя в дальнейшем?

Микки Рурк. Может. Я годами думал, что с помощью своего таланта смогу разбить систему. И я ошибся.

Джонни Депп. Но во время работы важно, чтобы режиссер хотел тебя снимать.

Микки Рурк. Я был везунчиком. Мы классно поработали с Робертом Родригесом, которого я считаю занятным малым. Мы сработались. Как я говорил, я только что закончил сниматься в фильме «Человек в огне» Тони Скотта, а ведь было время, полтора-два года назад, когда я не мог и мечтать о работе с таким режиссером, как он. Я работал даже не с режиссером, а со студийными парнями, которые говорили: «Он чокнутый!» А теперь я предоставляю им судить обо мне не по слухам, а по тому, что я могу сделать как актер.

Джонни Депп. Которым ты и являешься. Забудь о прошлом!

Микки Рурк. Верно. В течение всего времени, пока я работал с такими режиссерами, как Роберт Родригес и Тони Скотт, я замечал, что проблемы, которые я доставлял людям, исчезали.

Джонни Депп. Абсолютно. Я думаю, так и будет.

Микки Рурк. У меня были трудности с людьми из кинобизнеса, когда я оставил кино и ушел на пять лет в бокс. Я уезжал драться в Европу и Азию, так как устал от актерства и хотел заняться чем-то другим. Но штука в том, что когда я перестал заниматься боксом, я не мог найти работу, и вот тогда наступили уж точно тяжелые времена. Я сказал моему психоаналитику, которому я не мог даже оплатить время, затраченное на меня: «Я действительно попал». Я сказал, что ни один из моих знакомых не мог справиться с этим. Они слетали с катушек. И знаешь, что он мне ответил? «Эти ребята и не представляют, что можно зайти так далеко, как ты». (Оба смеются.)

Джонни Депп. Слушай, те пять лет, прожитые и отвоеванные, — это же все опыт, так?

Микки Рурк. Я рассматриваю эти годы именно под таким углом зрения, Джонни. Когда я лупил какого-то чувака, на пятнадцать лет моложе меня, на раздумья, сомнения не уходило и секунды. И я не проиграл ни одного боя. У меня десять побед и две ничьи. Я дрался по всему миру, но каждого боя я боялся. Я воспитывал себя, как животное, но действительно важным было сфокусироваться и сконцентрироваться. Когда раздается гонг, как будто зажигается маленькая красная лампочка в камере. И я мог разделаться с соперником с первой или со второй попытки, раз уж я там. Люди говорят, зря я ушел из бокса. Я люблю спорт, но я хотел попробовать себя в чем-то другом, прежде чем стану паршивым старикашкой. Господи, когда тебе сороковник, какой спорт остается? Рыбалка?

Джонни Депп (смеется). Точно. Еще вот что хотел спросить, «Крестный отец из Гринвич Вилледж» — по-моему, это был прекрасный фильм. Ты там неподражаем. Эрик Робертс неподражаем. Все просто великолепно.

Микки Рурк. Я, помню, читал книгу Винсента Патрика за три или четыре года до встречи с продюсером фильма. Книга мне понравилась. Эрик — еще один парень, кому я пожелал бы, чтобы его работу судили вне зависимости от его репутации. Для меня он один из лучших актеров.

Джонни Депп. Это верно. То, на что он способен, просто невероятно. Папа римский отдыхает со своими чудесами против вас двоих.

Микки Рурк. Съемки были грандиозным весельем, такого у меня не было на съемочной площадке никогда. Одни из самых счастливых дней в моей жизни. Я жил в Нью-Йорке и, действительно, наслаждался своей профессией. (Пауза.) А еще было классно потому, что это было время, когда я спустился с небес.

Джонни Депп. Да ладно!

Микки Рурк. Да, студия нас кинула, и они не раскрутили картину, фильм попросту слили. Это было как раз тогда, когда меня стало клинить, потому что я связывал с фильмом большие надежды. Я никому об этом не говорил.

Джонни Депп. Господи, я думал, картина имела бешеный успех.

Микки Рурк. Ее никто не видел. Она стала культовым видео. Подобная штука случилась и с «Сердцем Ангела».

Джонни Депп. Еще одна классная киношка.

Микки Рурк. И с фильмом «Пьянь», который видели шесть человек.

Джонни Депп. Одним из них был я.

Микки Рурк. Первым фильмом, в котором я снялся, были «Бойцовые рыбки». И это был главный провал — может, человека три видели картину. Но я отправился с ней в Париж и ощущал себя, как, черт возьми, кинозвезда.

Джонни Депп. Я думаю, «Бойцовые рыбки» — одна из самых смелых работ Фрэнсиса Форда Копполы.

Микки Рурк. Ну, мы вынуждены были храбриться. Мы перепробовали целый букет вариантов, так как он заканчивал съемки «Аутсайдеров» и не имел времени на то, чтобы завершить сценарий.

Джонни Депп. Невероятно. Ну, это было смело, с какой стороны ни посмотри. Слушай, тут мне в дверь барабанят, пытаясь вернуть меня к работе…

Микки Рурк. Лады, Джонни. Я, вероятно, буду в Лондоне на следующей неделе, так что если у тебя будет минутка, свистни мне.

Джонни Депп. Свистну. Будь уверен.

Микки Рурк. Береги себя.

Джонни Депп. Ты тоже, брат. Пока.