Счастливчики
Имя
foto
Имя
Галерея
главная
м.Депп
 
Вперед

Хантер Томпсон

Джонни Депп о Хантере Томпсоне: "Если описывать это словами, то это человек, который диктовал себе, как собирается прожить свою жизнь. И он наиболее определенно продиктовал себе способ, как он уйдет из нее".

Хантер Стоктон Томпсон (англ. Hunter Stockton Thompson) (18 июля 1937, Луисвилл, штат Кентукки, США — 20 февраля 2005, Вуди Крик, штат Колорадо) — известный американский писатель и журналист, основатель гонзо-журналистики.

Хантер Томпсон являлся одним из первых великих совратителей Америки. Мир 50-х, застегнутый на все пуговицы был необычайно скушен. Но наступление 60-х изменило ситуацию навсегда. Хантер Томпсон этим воспользовался.

Жадность к жизни у него пошла с детства. Хантер Стоктон Томпсон родился в Луисвилле, штат Кентукки, в 1937 году. Суровые, крепкие люди, пьют много и чуть что, бьют по зубам, не спрашивая фамилии.

Поначалу Хантер был вполне приличным мальчиком – любил литературу, писал. Но заболел отец и, как человек сильный, умирал сопротивляясь, медленно. Это сильно повлияло на Хантера, он возненавидел беспомощность. Мать страдала алкоголизмом. Хантер с какого-то момента просто не смог водить дружбу с пристойными ребятами, но у него был талант: еще в школе он прекрасно сходился с самыми «неприкасаемыми».

И вокруг взрослого Хантера тоже всегда была пестрая команда писателей, спортивных промоутеров, политиков, адвокатов. Их привлекала волшебная способность Хантера выходить сухим из воды. Казалось, что этот человек, который секунды не медля лез во всякое пекло, обладал антиожоговым покрытием. Приехал он во Вьетнам, в командировку от «Роллинг Стоун», и получил сообщение, что за прошлые грехи из редакции его уволили.

Остался без копейки денег, и что? Позвонил в другое издание, наобещал с три короба статей, попросил кредита. Всю жизнь он ходил на грани, почти никогда не попадаясь. Если и попадался, то на глупости. Потому, что был он не злоумышленник, а просто азартный парень. Поехал как-то с приятелем на свалку в Пуэрто-Рико пострелять крыс, их там и сграбастали полицейские, от пистолета они избавились, но сомнения у копов остались. И вот Хантер так запудрил им мозги, что они даже сели пить кофе. Томпсон уже закинул ноги на стол, развалился, и тут из карманов посыпались на пол патроны от «Магнума». Ну и бросили их с приятелем обратно в кутузку.

Попал он в 19 лет – за мелкую кражу. И тут же ему добавили статью «вандализм»: поломал тюрьму, пока ждал приговора. Кричал, выпустите меня на волю! Все понимали, что у пацана просто кровь играет,и, чтобы не сажать по-настоящему, его допризывно отправили в армию – в ВВС США. На базе ВВС Хантер вел спортивную страницу в военной газете, но и тут ему было скучно жить по уставу: писать всякие официальные сводки. Поэтому он стал описывать жизнь самой базы и отправлял эту партизанщину в цивильные газеты. Что не могло не огорчить военное начальство, и из ВВС его вытурили.

Он потащился искать на свою голову приключений – спортивным редактором в богом забытый шахтерский поселок Джерси Шор, в Пенсильвании. Там отправился к девушке на свидание, одолжив чужую машину, но забуксовал в луже, и тут какой-то поддатый, но очень сильный шахтер вышел толкнуть застрявшую в грязи машину и оторвал ей дверцу. Хантер испугался и умотал от греха подальше в Нью-Йорк. Но рассказ об этой дверце напечатал. Получилось замечательно: и в распоследней шахтерской дыре полно приключений. Стоит только поискать. После этого Хантер уверился: если есть талант, можно писать о чем угодно и это будут читать. Так он и стал жить. Не ждать, пока горы приключений придут к нему, а устраивать их своими руками.

Но характер был буйный. Склонный к насильственному установлению социальной справедливости. В газете «Миддлтаун Дэйли Рекорд» ему очень нравилось работать, спорт обожал, редактором себя считал хорошим, все было ничего, да только повар тамошней забегаловки кормил журналистов несъедобной стряпней. Томпсон вежливо возвращал его лазанью раз за разом, а потом наорал на повара. Повар стал махать кулаками. Состоялась драка. В результате чего оказалось, что хороший журналист менее ценен, чем плохой повар. Томпсона уволили. В завершение этого дня автомат с леденцами сожрал монетки, которые сунул в него Томпсон, а конфеты зажал, и Хантер раскурочил его, забрав свои монетки. То есть это было его непреложным правилом: брать от жизни только свое. Впрочем, жизнь ему многое предлагала.

В 60-е она всем многое предлагала, жизнь. Только одни хапали ее вместе с наркотиками и умирали от передоза. Или захлебывались ею и алкоголем, как тот же Хендрикс. Томпсон же, поколесив по миру, поработав в пуэрто-риканских спортивных газетах, без гроша в кармане, на голом энтузиазме, и настрочив параллельно роман «Ромовый дневник», решил, что надо бы пристальнее вглядеться в свое время. Уже витало что-то в воздухе. 64-й год. «Битлз» и «Роллинг Стоунз» покорили Америку. Битники перестали быть дикими пугалами в черном, читающими длинные стихи по квартирам, и вышли из подполья.

В 1960 Томпсон переехал в Сан Хуан, Пуэрто-Рико, чтобы принять работу в спортивном журнале El Sportivo, который вскоре закрылся. Но переезд в Пуэрто-Рико позволил Томпсону совершить путешествие по Карибскому морю и Южной Америке, делая независимые статьи для нескольких Американских Ежедневных газет. Пребывая в Пуэрто-Рико, он сдружился с журналистом Вильямом Кеннеди. Томпсон так же побывал Южно-американским корреспондентом для еженедельника Dow Jones «National Observer». В течение восьмимесячного периода в 1961 он жил и работал охранником и смотрителем в Big Sur Hot Springs перед тем как, как оно стало Эзалинским институтом. Живя в Сан-Франциско в 1960-х, Томпсон получил докторскую степень в Богословии от почтовой церкви.

9 мая 1963 года он женился на своей давней девушке Сандре Конклин (она же Сэнди Конклин Томпсон, теперь Сонди Райт). 23 марта 1964 года у них родился сын Хуан Фицджеральд Томпсон. Пара пыталась завести ребёнка ещё 5 раз: три выкидыша и двое умерли вскоре после рождения. В некрологе по Хантеру в статье 970 в Роллинг Стоунз, Сэнди написала: «Я хочу подтвердить, что мы с Хантером потеряли пятерых детей — двоих полноценных детей и троих выкидышей… Я так хотела ещё Хантеров! Один из самых прекрасных даров, который когда-либо делал мне Хантер… Сара, наш полноценный восьмифунтовый малыш прожила около 12 часов. Я лежала там в Больнице Аспенской Долины, ожидая, и когда я увидела лицо доктора, оно было невыносимым. Я думала, что сойду с ума. Хантер склонился к моей постели и сказал: "Сэнди, если ты хочешь наведаться на ту сторону — давай, только знай, что мы с Хуаном действительно нуждаемся в тебе" — и я вернулась». После 19 лет совместной жизни и 17 лет брака, Хантер и Сэнди развелись в 1980, оставаясь близкими друзьями до самой смерти Хантера.

В 1965 редактор The Nation Кэрри МакВильямс предложила Томпсону возможность писать истории, основанные на его опыте с бандой байкеров Ангелами Ада.»).

Символом свободы – пугающей, неофициальной, буйной – были байкеры. К 64-м году он успели стать страшным сном всей Америки. Мотоциклетная банда «Ангелы ада» входила в так называемый один процент. Отверженных. Самое зло из зла, квинтэссенция кошмара. Это были байкеры, которые не входили в байкерскую организацию Штатов.

Вообще байкерских клубов было полно. Были «Охреневшие гуси» или «Неприкаянные черти». Все они дули пиво и носились с отчаянным звуком по хайвеям. Но от «Ангелов ада» у общества стыла в жилах кровь. Говорили: что они не моются, не стирают одежду и на своих адских ритуалах измазывают ее в дерьме, чтоб она задубела. Только тогда байкера можно считать посвященным.

Еще говорили, что они насилуют официанток на автостоянках. Школьниц. И вообще всех женщин, попадающихся на пути. Любопытные девушки, естественно, от этих росказней взвизгивали и бежали потрогать их мотоциклы и бицепсы. Города по всей стране с нетерпением ждали вторжения мотоциклетных банд, надеясь, что их изнасилуют и разорят. В режиме эпидемии появлялись публикации об изнасиловании. Правда, в них пестрили слова «предположительно» и «возможно».

Томпсон ездил на старом «ягуаре» и байкером не был. Но явлением заинтересовался. Почему официальная пресса делает из байкеров всенародное пугало? Томпсон повстречался с "Ангелами» в Сан-Франциско и Окленде и написал о них статейку в «Нэшн». Он попросил своего друга, бывшего «Ангела» и корреспондента «Кроникл» Джарвиса, свести его с этими ребятами. Дело было в магазине запчастей. Сделка состоялась: после той его заметки ему был открыт вход на байкерские тусовки. Но не ходить же к ним в бары с блокнотиком в руках. Не прокатит. Томпсон сделал ход конем: на аванс за будущую книгу купил байк и стал колесить вместе со стаей.

Он прожил с ними год. Год изучал повадки, гонял по трассам, вторгался в города, курил марихуану, загорал на пляжах, говорил за жизнь, попадал в кутузки, стоял под полицейским прицелом. Год он беспристрастно, шаг за шагом фиксировал их жизнь.

Чем же подкупил их этот лысый, в очках Ray-Ban, рубашке тропической расцветки и идиотских шортах чувак? Ведь уже тогда, от растущей славы у «Ангелов» крыша поехала: они обеспокоились имиджем, стали, как политики, читать газеты о себе за утренним пивом. А потом и сдирать деньги – за интервью, за съемку. Почему злобные громилы доверились Томпсону? Потому что он не был чистюлей. Томпсона били вместе с ними, он хоронил с ними вместе байкерских авторитетов. В нем был нерв. И он был, как и байкеры, человеком, нарушающим правила. Причем ему – согласно божественному провидению – это еще и сходило с рук. Люди обычно чувствуют такую энергию – энергию человека, удачно ходящего напролом.

Книга стала сенсацией. Томпсон ведь не просто распорядок дня байкера живописал. Он в проблему нырнул с головой и нашел корни противостояния байкеров и американского общества – они в послевоенной поре. Узнав о финансовом успехе книги, байкеры обратились к Хантеру Томпсону с предложением поделиться гонораром. Получив отрицательный ответ, "Ангелы ада" избили писателя до полусмерти.

Большинство лучших работ Томпсона было опубликовано в журнале Роллинг Стоун, его первой статьёй, напечатанной в журнале была «Власть фриков в горах», статья, описывающая его попытку получить должность шерифа округа Питкин, Колорадо от партии «Власть фриков». Томпсон потерпел неудачу на выборах, запустив платформу, пропагандирующую декриминализацию наркотиков (но только для использования, не для торговли, так как он не одобряет спекуляции), перекапывая улицы и превращая их в поросшие травой пешеходные аллеи, выступая против любого здания достаточно высокого, чтобы закрыть вид на горы и переименовывая Аспен, штат Колорадо в «Город Жирдяев» - у действующего шерифа-республиканца, с кем он соперничал, была стрижка ежиком, побудившая Томпсона побриться налысо и обратиться к его оппозиции таким образом: «мой длинноволосый оппонент»

Как Томпсон писал репортажи? Его посылали на скачки в Кентукки, он же описывал не физиономии лошадей. Он писал о том, с каким трудом доставал пропуск в вип-ложи, журналистскую аккредитацию. Описывал проходы на ипподром, заваленные пьяными колорадцами. Он писал о нравах штата. И скачки становились кульминацией этих нравов. Его посылали написать про то, как обезумевший кит заплыл в реку Сакраменто. Томпсон описывает все, что видит вокруг, в связи с этим китом. Пожилую китаянку, которая 15 лет состояла в связи с президентом Никсоном, идиотизм официального телевидения. Кит из цели становится средством, поводом сказать что-то о стране и ее людях. Томпсон даже поход в булочную превращал в политическую сатиру. В портрет Америки.

Почему ему все сходило с рук? Не сходило. Его увольняли, лишали кредита, пока он проматывал редакционные деньги на другом конце света, ликвидировали телефонные карточки. Он делал столько всего возмутительного, что, казалось, это просто невозможно напечатать. Но печатали! Потому что он всякий раз рождал скандал. А скандал всегда был Богом прессы.

Свою манеру писать Томпсон называл «гонзо». Сумасшедшая, чудная, абсурдная, дурацкая. Обычный журналист пишет по правилам, прицельно глядя на предмет, стараясь не злоупотреблять отсебятиной. А этот злоупотреблял, делал второстепенное важным. С помощью фона, деталей, случайных веток сюжета объект статьи раскалывался, как орешек. На сленге «гонзо» – это человек, который способен перепить всех за столом. Словечко «гонзо» с легкой руки Томпсона вошло в Оксфордский словарь. Его читали не только из-за художеств стиля. Он раскалывал Америку, как орех. Он раскалывал Великую Американскую мечту. Потому что в глубине души любил свою страну. Только не официальную, раскрашенную и фальшивую, а непричесанную, настоящую и потому великую.

Опубликованная в 1971, «Страх и отвращение в Лас-Вегасе: Безумная поездка в сердце Американской Мечты» - это отчет от первого лица журналиста (Сам Томпсон под псевдонимом «Рауль Дюк») о поездке в Лас-Вегас с «300-фунтовым самоанским» адвокатом «Доктором Гонзо» (герой, придуманный другом Томпсона, американским мексиканцем (чикано) адвокатом Оскаром Зета Акоста), чтобы осветить легендарную гонку на мотоциклах «Минт 400», а затем полицейскую наркоконференцию. Во время поездки, они с адвокатом занимаются поиском Американской Мечты, постоянно находясь под воздействием наркотиков. «Багажник нашей машины напоминал передвижную полицейскую нарколабораторию. У нас в распоряжении оказалось две сумки травы, семьдесят пять шариков мескалина, пять промокашек лютой кислоты, солонка с дырочками, полная кокаина, и целый межгалактический парад планет всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунов... а также кварта текилы,кварта рома, ящик Бадвайзера, пинта сырого эфира и две дюжины амила». (Хантер С. Томпсон, «Страх и отвращение в Лас-Вегасе: Безумная поездка в сердце Американской Мечты») Ральф Стедман, который сотрудничал с Томпсоном в нескольких проектах, посодействовал со своей стороны пером экспрессиониста и иллюстрациями тушью.

Книга «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» была бестселлером, но экранизировали ее только в 98-м году. Попытки были. Но Томпсон сам решал, кому и как снимать его детище. Продюсер Алекс Кокс, когда дело было на мази, вдруг что-то не то ляпнул про Книгу о Вегасе (так называл свой знаменитый роман Томпсон) и был изгнан из дому на мороз. Не пристрелил, и то слава богу.

Джонни Депп случайно познакомился со стариком в Аспене. «Некто басом орал на толпящихся возле выхода в бар, требуя, чтобы ему освободили вход и угрожая выбить все дерьмо из любого, кто попадется на пути. Высокий худой человек в вязаной шапке американских индейцев протянул мне свою тяжелую руку. Я почувствовал, что это начало долгой настоящей дружбы.» Так и случилось. Деппу Томпсон стал «братом, другом, героем, отцом, сыном, учителем и соучастником в преступлениях, имя которым – юмор».

« …В декабре 1995 года я отдыхал в Аспене, штат Колорадо. Проклятый городишко был заполнен "безупречно выглядящими людьми", и моим первым побуждением было спрятаться в номере и заняться распитием грога (или, как именовали его сверкающие неоновые огни местных витрин, "согревающего напитка"). Я старался проводить время в Аспене настолько далеко от безумных курортных толп, насколько это вообще было возможно - однако, несмотря на мое добровольное уединение, я столкнулся с Аланом Финкельстейном. Алан (в шалостях далеко не новичок) налетел на меня с новостью, что д-р Хантер С.Томпсон живет тут рядом, и не хотел бы я встретиться с ним этой ночью в таверне "Лесной ручей"?

Несколько человек бродили снаружи по снегу в ожидании, когда блеснет обещанная молния. Где-то около одиннадцати вечера необычно громкий шум привлек мое внимание, затем завладел вниманием всей комнаты, и вскоре тишина с одной стороны и испуганное бормотание с другой сменились громким ревом, приветствовавшим появление фигуры, действительно похожей на молнию, дико блиставшую у входа в бар. Глубокий, немного хриплый голос заставлял людей немедленно расчистить дорогу его обладателю под угрозой выбить дерьмо из любой свиньи, которая попадется ему на пути.

Высокая, долговязая фигура; шерстяное индейское пончо, тяжело лежащее на плечах; авиаторские очки на носу в сочетании со знаменитой улыбкой - и массивная рука, протянутая ко мне. Я вложил свою руку в его жесткую ладонь и вернул ему то, что получил. Это было обещание, как я уже знал, длинной и крепкой дружбы.

Он хлопнулся в кресло и разложил на столе свои боеприпасы - гигантскую двустволку и здоровенный револьвер. Мы потратили какое-то время, говоря о том и о сем, чувствуя возникновение какого-то странного контакта между нами (в чем немаловажную роль сыграло открытие, что мы оба ведем свое происхождение из самой темной и кровавой земли - великого штата Кентукки). Один этот факт вызвал поток красноречивых тирад Хантера, включающих как образцы южной галантности, так и фантастический сумасшедший бред, который был адресован нашему третьему товарищу-кентуккийцу - Кассиусу Клею. Не потребовалось слишком много времени, чтобы вся наша шайка была приглашена в обитель Хантера, Совиную ферму, которая располагалась через дорогу от таверны. Там нас приветствовала ассистент Хантера, Дебора Фуллер, которая позже будет прославлена как Витаминная Королева за ее кропотливый и дотошный уход за Хантером - да и за мной тоже, когда я переехал в их дом. Благослови ее, господи - это ее ежедневные поставки витаминов B, C, D, E, а главное, TLC, сохранили нас в итоге живыми и здоровыми (а вовсе не какая-то другая причина).

Хантер и я сидели внизу в кухне, больше известной как "командный пункт", болтая о какой-то ерунде, когда я похвалил его совершенно шикарный никелированный дробовик, висевший на стене. Прежде чем я что-то успел подумать, я увидел, что мои руки сжимают огромную газовую канистру, а он придирчиво инструктирует меня, как примотать к ней внушительных размеров трубу. Во время этого причудливого ритуала я поинтересовался у него содержанием канистры. "А, это? Это, хм, нитроглицерин". В тихой панике я ловко и быстро затушил в раковине сигарету, которая дымилась у меня во рту, и продолжил работу.

Примерно в 2:30 утра мы вышли прогуляться на задний двор Хантера. Моя бомба (скажем прямо, несколько превышающая традиционные размеры) была установлена прямо перед нами, приблизительно метрах в пятнадцати. Добрый Доктор во время этого процесса вовсе не был похож на мудрого тренера, способного подбодрить ученика в трудную минуту - он легкомысленно насмешничал. Твердой рукой взяв дробовик, я загнал заряд в затвор и выстрелил в нашу столь нелепо выбранную из-за ее взрывчатых свойств мишень. Черная как смоль ночь, мириады звезд в небе, мертвый штиль, соседи, видящие сладкие сны, и вдруг - БАБАХ! Прямое попадание, и наш объект взорвался, превратившись в тридцатиметровый огненный столб. "Хороший выстрел, мужик!" - заорал Хантер. - "Это был дьявольски хороший выстрел! Проклятье! Йес!"

Спустя некоторое время я работал в Нью-Йорке. Однажды на рассвете, около 5:30 утра, я болтался на тренажере, рискуя вывихнуть позвоночник, раздражался и пыхтел, и пот лил с меня в три ручья - я должен был заниматься тренировками как последний ублюдок для фильма "Донни Браско". Зазвонил телефон. "Хмм... Странное время для звонков", - подумал я. "Алло?" - "Джонни... Хантер. Что с тобой, у тебя больной голос!" Господи, ни за что на свете я не стал бы объяснять ему, что занимаюсь физкультурой в такое время - уж лучше было умереть. Я решил сменить тему: "Нет, ничего... просто собираюсь на работу. Как ты?" - "Прекрасно, прекрасно... Слушай-ка, если бы кто-то решил снять фильм по "Вегасской книге"… тебя бы это заинтересовало? Ты хотел бы сыграть меня?" Я был ошеломлен. Я слетел со своего пыточного инструмента и попробовал взять себя в руки. "Ну... так что? Ты в деле?" Конечно, я был в деле. Кто бы не был? Размеры моей заинтересованности в этом деле не поддавались описанию. Мы поговорили о нем поподробнее - как, где, с кем, зачем и т.д. Тогда я узнал, что на самом деле не было никакого сценария, никакого режиссера, ничего вообще. Этого просто не существовало. Еще не существовало, во всяком случае. Он начал задавать свои вопросы исходя из его собственной системы координат. Он часто так делал. Хантер всегда был на шаг впереди обстоятельств - даже в, казалось бы, абсолютном хаосе он всегда точно знал, куда упадет самая маленькая щепка.

После конференции в Нью-Йорке, посвященной двадцать пятой годовщине публикации "Страха и ненависти в Лас-Вегасе" (или "Вегасской книги", как он ее называл), маленькая кучка участников, включая меня, в конце дня бродила в холле гостиницы Хантера в поисках ночных колпаков. Я воспользовался хорошим настроением Доброго Доктора, чтобы поговорить с ним о том, что, если бы я должен был сняться в фильме, мне нужно было бы для начала его благословение - если бы он счел для себя возможным дать мне его - и что в случае, если бы я сделал даже отдаленно приличную работу, изображая его, у нас появлялся чертовски хороший шанс, что он возненавидит меня до конца своих дней. Бац... Эти черные глаза впились в меня, мерцая, как звезды. Я помню улыбку на его лице, как будто это было вчера. Чешир. "Хорошо, что за черт… купи билет, и в дорогу, а?… И давай надеяться на лучшее, хи, хи… для твоего же блага".

"Вегасский фильм" наконец стартовал, и пришло время, чтобы заняться кое-каким переселением душ. Я прилетел в Аспен, и в аэропорту меня приветствовал Хантер в своем корвете 1971 года a.k.a "Красная Акула". Я выглядел очень спортивно в шерстяной шапке на голове, уже познавшей, что такое бритье черепа. Хантер был очень злобно настроен по отношению к тому, что я скрывал под шапкой. "О, боже… Ну, давай посмотрим", - сказал он с неохотой. Я сорвал к черту свой головной убор и почувствовал, как ветер гуляет по моей лысой макушке. "Святой Христос! Ты выглядишь ужасно... Дьявол, парень... надень эту шляпу обратно, а то меня вырвет!"

Мы поднялись в горы по серпантину и достигли Совиной фермы, где мне незамедлительно предложили разместить мои вещи в подвале. Хантер и Дебора очень любезно подготовили там комнату для меня и дали мне доступ к целым залежам рукописей, черновиков, рабочих примечаний и просто пустяков, к старым обмылкам из Лас-Вегаса и куче других святых реликвий. Я прожил в этом подвале гораздо дольше, чем это планировалось вначале, и в конце концов полюбил грустных коричневых пауков, деливших со мной комнату.

Однажды ночью я сидел на моей постели, курил и листал заметки Хантера о лас-вегасских днях, находя в них блестящие сцены, которые, по некоторым причинам, были вычеркнуты из книги. Я положил свою сигарету в пепельницу, стоявшую на моем ночном столике. Вдруг мне взбрело в голову осмотреть этот столик, который представлял собой деревянный ящик из грубых досок, окованных железом. После того, как я рассмотрел это более тщательно, меня пробила волна такого страха, какого я никогда не испытывал прежде. Мой ночной столик был бочонком пороха. Пролетев по лестнице со скоростью гепарда, я нашел Хантера, сидящего в "командном пункте". "Хантер... ты должен пойти со мной... Я должен знать, правда ли это... Пойдем вниз!" Он выглядел несколько ошарашенным, но был настроен добродушно и решил спуститься к моей комнате. "Ну, ну, что это на вас нашло, Полковник? Опять эти грязные коричневые ядовитые мерзавцы?" "Нет. Это - та штука!" Я указал на странный ящик и вопросительно взглянул на него, чтобы узнать, был ли он на самом деле полон пороха и опасен. Радостная улыбка расползлась по его лицу. "О боже, так вот это где! А я-то все думал, куда это пропало". "Ик! И он что, правда набит порохом?" - пролепетал я. "Черт побери, конечно, он набит! Вот дерьмо, да эта проклятая штука могла бы всех нас на куски разнести, особенно если бы ты курил тут рядом! Ой-ей-ей, паренек, что это с тобой такое?" Он хихикал потом несколько недель, даже несколько лет, вспоминая об этом. Так же как и я. Я до сих пор хихикаю.

Многие дни и ночи мы провели в "командном пункте", разговаривая ни о чем и обо всем, от политики до оружия - о нашем родном штате, о губной помаде, о музыке, рисунках Гитлера, о литературе, о спорте. Всегда о спорте. Однажды ночью мы говорили о тех видах спорта, которые он любил и которые, наоборот, не любил. Мы очень часто смотрели баскетбол и иногда футбол, и я спросил его, был ли он бейсбольным фанатом когда-нибудь, на что он ответил категорически: "Нет. Смотреть бейсбол - все равно что наблюдать за кучкой разъяренных иудеев, спорящих на крыльце". Один раз, год спустя, мы с ним поспорили насчет того, кто выиграет Кубок мира по футболу, Франция или Бразилия. Он был уверен, что Бразилия мокрого места от Франции не оставит. Я принял его ставку, 1000 долларов. Мы дразнили и подталкивали друг друга в течение нескольких недель до решающего матча. В итоге судьба оказалась на моей стороне; он быстро выписал мне чек и отправил его с этим письмом:

Что ж, Полковник, я хочу сказать, что все было подстроено. Я просто не мог себе представить, что этих квадратных красавцев из гудрона можно будет просто спустить в унитаз. Они играли как глупые болонки. Они полностью обоср***сь, и как жалкие шлюхи опозорили свою нацию в глазах всего мира. И это преподало мне еще один хороший урок, ПОЧЕМУ дилетанты не должны, черт возьми, заниматься азартными играми в тех областях, в которых они ничего не смыслят. Так или иначе, вот чек на $ 1,000. Они действовали явно в твоих интересах. Я еще вернусь! О'кей, Док

Его великодушие было поразительно. Он никогда, ни разу не пытался отделаться от моих бесконечных вопросов. Он всегда был исключительно терпелив и доброжелателен. Он всегда был полностью открыт в отношении подробностей его жизни и личного опыта, даже более чем открыт в отношении любых деталей из его прошлого. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я ощущал нашу связь. Она была сформирована на каком-то очень глубоком уровне и все больше расширялась.

Я любил дразнить его нашей схожестью с некоей искривленной версией Эдгара Бергена и Чарли Маккарти, что по-настоящему смущало его. Я к этому времени уже присвоил внушительное количество его вещей лас-вегасского периода и усвоил его стиль одежды: летные очки, бейсболка, шорты, спортивные носки, тапочки, мундштук, зажатый между зубами. Мы выходили из дома, чтобы прокатиться на машине, напоминая близнецов-извращенцев.

Но вообще-то, к счастью или к несчастью, мы ими и были - парой диких въедливых книжных червей.

Воистину, этот человек должен был быть святым, чтобы выносить то, что я постоянно вгрызался, как клещ, в самые разные пласты его жизни. Он выдержал это как настоящий чемпион и как самый лучший друг.

Когда фильм был готов, свежая копия была отправлена в Аспен с самой быстрой лошадью за счет Хантера. Это был он - момент истины. Я боялся, что моя интерпретация его самого и его работы не оставит камня на камне от нашей дружбы. Я собрал остатки духа и набрал его номер, больше чем уверенный, что он не ответит мне - или осыплет меня самыми отвратительными ругательствами, что добьет меня окончательно. "Ну, Доктор… Ты меня ненавидишь?" Его диагноз был спокоен и великолепен. "Нет, нет… Полковник, мне хорошо. Смотреть этот фильм было все равно что услышать трубный глас архангела над полем проигранной битвы". Моя эйфория от того, что он смог это выдержать, вознесла меня на небеса..
(цитата из "Пара диких книжных червей" "Rolling Stone", март 2005 г.
Взято: http://www.johnnydepp.ru)

На протяжении 1980х и 1990х, Томпсон продолжал изредка писать в Роллинг Стоун и написал короткий роман под названием "Проклятие Гавайев" о распутном гавайском отпуске, который был подробно иллюстрирован Ральфом Стедманом.

Большая часть его литературы выпущенной после 1980 приняло форму 4-х томов книги, называемой «The Gonzo Papers». Томы представляли собой большой сборник старых статей в Роллинг Стоун и других трудно доступных работ Томпсона, написанных в 1960х и 1970х, книга так же включила в себя некоторые новые или ранее не опубликованные короткие истории и очерки. Кто-то критиковал Томпсона, мол он выдохся после Страха и Отвращения просто повторяет или эксплуатирует свои прежние работы. Сам Томпсон отмечает перерождение во введении к первому тому «Великая охота на Акул» , где он описывает мысли о суициде и объявляет, что старый Хантер Томпсон умер.

В 90-е он погорел на своих увлечениях. Томпсону пришили дело. Борец с режимом был он, конечно, еще тот. Патологически враждовал с соседом. Все ему мерещилось, что сосед несколько раз пытался задушить его за отравление пса. Стрелял по форели в прудах. Говорят, люди покупали жилье с ним по соседству, а через день умоляли риэлторов переселить их оттуда, куда угодно. У окружной прокуратуры накопилось. А тут еще заезжая журналистка в логово к старику пошла. А он ее позвал посмотреть джакузи. Журналистка чуть в обморок не упала, решила, что он маньяк и подала в суд. И ведь смелая была! Вся Америка знала, что журналистов он не то что внутрь дома не пускает, а вообще отстреливает из окошка! А тут – джакузи! «Да я трудолюбивый владелец ранчо!» – возмущался Топмсон на суде. Публика, говорят, смеялась. Удачной шутке.

Газеты Аспена освещали процесс, к примеру, так: «Во вторник Хантер Томпсон принес суду извинения за неопределенное мычание во время своей речи, в которой он отрицал обвинения в хранении наркотиков, взрывчатки и сексуальном домогательстве в феврале». «Я не хотел мычать, – промычал Томпсон. – Мне стоило говорить почетче». Тем временем сторонники писателя вырвали с корнем все деревья во дворе суда, исколотили капоты полицейских машин. И кричали, что он поэт, герой и святой. Короче, дело замяли.

Одна из последних книг Томпсона, «Царство Страха», вышедшая в 2003 и содержащая самый новый материал, это злой комментарий к уходящему Американскому Веку. Томпсон так же вёл спортивную интернет-колонку Hey, Rube, for ESPN "Page 2,", которая позже была собрана в книгу Hey Rube : Blood Sport, the Bush Doctrine, and the Downward Spiral of Dumbness Modern History from the Sports Desk (2005). Так же, иногда он ездил с лекциями, один раз с Джоном Белуши.

Томпсон увлекался огнестрельным оружием и был отчаянным энтузиастом с большой коллекцией ручного оружия, винтовок, дробовиков, газового оружия, автоматического и полуавтоматическим оружия и практически всех видов взрывчатки, произведённой в промышленных или домашних условиях, известных человеку.

Брат Томпсона Джеймс (родился в 1949 и умер от осложнений СПИДа в 1994) говорил, что Томпсон оскорблял его из-за гомосексуальности, и они никогда не были близки. Джеймс жаловался на тяжёлую ношу необходимости ухаживать за пьющей матерью в течение долгих лет, пока Хантер был далеко, включая обязанность периодически вызывать такси, чтобы поднять её с тротуара, на котором она вырубалась.

Хантер женился на его давней ассистентке Аните Бежмук 24 апреля 2003.

Томпсон умер в своём хорошо укрепленном жилище в Вуди Крик, Колорадо, 20 февраля 2005, в 17:42 от выстрела самому себе в голову. Ему было 67 лет.

Сын Томпсона (Хуан), невестка (Дженнифер Винкел Томпсон) и внук (Уилл Томпсон) гостили у него на выходных во время самоубийства. Уилл и Дженнифер были в соседней комнате, когда они услышали выстрел, тем не менее, выстрел был принят за упавшую книгу и они продолжили своё общение, прежде, чем проверить; «Винкель Томпсон продолжала играть в 20 вопросов с Уиллом, Хуан продолжал фотографировать» Томпсон сидел за своей печатной машинкой со словом «советник», написанной в центре второй страницы.

Они сообщили в прессу, что не верят, что его самоубийство было вызвано отчаяньем, а было хорошо обдуманным актом после множества болезненных медицинских процедур. Жена Томпсона, Анита, которая во время смерти мужа находилась в спортзале, разговаривала с Томпсоном по телефону, когда он завершил свою жизнь.

Художник и друг Ральф Стедман написал:

«…25 лет назад он сказал мне, что он почувствовал бы себя действительно в западне, если бы не знал, что может убить себя в любой момент. Я не знаю, смелость это или глупость или что ещё, но это было неизбежно. Я думаю, правда, которая объединяла всё, что он писал, в том, что он имел ввиду именно то, что он говорил. Если для Вас это представление, что ж, хорошо. Если вы думаете, что это как-то просветило вас, что ж, это ещё лучше. Если вы гадаете, отправился ли он в рай или ад – будьте уверены, он проверит их обоих, выяснит к кому из них отправился Ричард Милхаус Никсон – и отправится туда. Он никогда не терпел скуки. Но там должен быть и футбол тоже – и павлины…»

Спустя 3 месяца Роллинг Стоун выпустил то, что было объявлено последними словами Томпсона, написанными маркером за четыре дня до его смерти. Записка была озаглавлена «Футбольный сезон закончен»: «Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плаванья. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше, того, в чем я нуждался или чего хотел. Скучно. Я всегда злобный. Никакого веселья ни для кого. 67. Ты становишься жадным. Веди себя на свой возраст.

Расслабься – Будет не больно».

(составлено по материалам Викепидии и сайта Хантер Томпсон http://www.hunterthompson.ru/)

Церемония похорон Хантера.

Депп был одним из немногих гостей, приглашенных на частный прием по случаю поминок Томпсона. В числе приехавших почтить память писателя был также Джон Кьюсак, который вместе с Деппом и Хантером принял участие в документальном фильме 2003 года «Завтрак с Хантером». Идея снять продолжение «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» давно привлекала Деппа, и тут он вновь о пей вспомнил. К работе был также привлечен партнер по этой картине, Бенисио Дель Торо. Была задумана экранизация другого романа Хантера С. Томпсона под названием «Ромовый дневник», написанного в 1959 году. Двадцатидвухлетний Томпсон был уволен из местной газетенки за то, что поломал аппарат со сладостями. После этого он уезжает из провинциального городка в Пуэрто-Рико и ведет там жизнь странствующего журналиста.

Во время своего пребывания в Пуэрто-Рико Томпсон устра¬ивал петушиные бои, работал моделью для рекламы рома Бакарди и писал статьи в различные издания. Он жил в деревянном бунгало на берегу в Лоизе, поселении, где жили потомки рабов, в двадцати пяти минутах езды от столицы. Депп должен был сыграть Пола Кемпа, героя Томпсона, который попадает в Пуэрто-Рико. Он приходит в газету Сан-Диего Дейли Ньюс в тяжелые времена, когда остров раздирают политические страсти. Роман, который не печатался вплоть до 1998 года, рассказывает о периоде жизни писателя до выхода книги Страх и ненависть в Лас-Вегасе, после чего за ним закрепилась дурная слава. Съемки картины должны были начаться еще при жизни Томпсона, который планировал отправиться вместе со съемочной группой в Пуэрто-Рико в качестве консультанта. «Мы собираемся захватить этот остров,» - заявлял он. Теперь же фильм должен был сниматься без его участия.

Депп всегда восхищался Хантером С. Томпсоном, так что он не задумываясь потратил 2,5 миллиона из своих денег, чтобы устроить писателю достойные проводы в мир иной. Он исполнил желание Томпсона, чтобы его прах был развеян по ветру. «Он несколько раз пересказывал свое последнее желание: чтобы его прахом выстрелили из пушки, которую он лично спроектировал, - поведал в одном из интервью Джонни Депп. - Я хочу только одного - проследить, чтобы его воля была исполнена».

Специально для церемонии Депп нанял в Голливуде организатора праздников, но финансирование сооружения пушки взял на себя. «Мы хотим как следует пальнуть из этого орудия, -говорит Депп. - Такова была последняя воля покойного, и мы ее исполним. Это очень странное и непростое дело - строить пушку, ведь нам предстоит спроектировать и построить ее не для кого-нибудь, а для самого Хантера!»

Согласно Нью-Йорк Пост, пушка была готова 21 августа, шесть месяцев спустя после самоубийства Хантера. На ней красовался фирменный логотип Томпсона: сжатый кулак со вторым большим пальцем для симметричности.

Опять же, следуя воли Томпсона, поминки в его честь стали настоящим праздником со множеством гостей-знаменитостей. Почтить память писателя собралось около двухсот пятидесяти человек, в том числе и конкуренты Джонни Деппа в борьбе за статуэтку Оскара Шон Пенн и Билл Мюррей (он также играл Томпсона в картине «Где бродит буйвол»), кантри-звезда Лайли Ловетт и группа Нити Гритти Дерт Бэнд. Вместе с Мюрреем и другими гостями Джонни Депп также появляется на документальном трибьюте в честь Томпсона «Купи билет, отправься в путь».

Вдова Томпсона, Анита, вела себя именно так, как хотел бы ее покойный муж: никаких слез и рыданий, ведь это праздник. Он хотел, чтобы люди как следует отметили его кончину чтобы это был красивый праздник, на котором собралось бы много интересных людей. Его друзья должны были вспоминать его жизнь, а не горевать о его кончине. Он настаивал на том, чтобы все пили виски со льдом и забыли о грусти.

После того как прахом Томпсона выстрелили с башни высотой 150 футов, Депп обратился к толпе: «Так приятно, когда можешь вернуть должок! Хантер, это всё - для тебя!» Этим же вечером чуть позже Депп играл на гитаре и пел дуэтом вместе с Лайли Ловеттом и Джимми Ибботсоном из Нити Гритти Дерт Бэнд. Наблюдая, как прах ее мужа развеивается в небе фейерверком, Анита Томпсон заметила: «Он всегда любил взрывы».

(взято из книги Брайна Робба «Пират Голливудского Моря http://www.johnnydeppfan.ru)

Книги Хантера Томпсона, выложенные в Интернете.
«Страх и отвращение в Лас Вегасе»
http://www.lib.ru/INPROZ/TOMPSON/laswegas.txt

«Проклятие Гавайев»
http://www.lib.ru/INPROZ/TOMPSON/curse.txt

«Поколение свиней»
http://www.liveinternet.ru/users/yellowhammer/post57197928/

«Ромовый Дневник»
http://ifolder.ru/10448262


Новость дня - News of the day
Тим Бертон в интервью для "Madame Figaro"

...каждый из нас имеет свои недостатки. Мы должны принять их, чтобы остаться в живых.






Вперед
 
  Интервью 
 
Джонни о Хантере
 
Ральф Стедман