Счастливчики
Имя
foto
Имя
Галерея
главная
м.Депп
 
Вперед


Аллен ГИНСБЕРГ
(Allen Ginsberg)
(3.06.1926 - 5.04.1997)

Отрывок из «Предуведомления» Владимира Болотникова к книге Аллена Гинсберга «Индийские Дневники»

ИСТОЧНИК www.absolutology.org.ru

Жизнь Аллена Гинсберга была наполнена самыми невероятными событиями, можно подумать, он сам нарочно искал приключений.

Родился Аллен Гинсберг в 1926 году неподалеку от Нью-Йорка. Его родители происходили из России. Мать по своим политическим взглядам была куда радикальнее отца, социалиста и ортодоксального иудея, участвовала в работе коммунистической ячейки, верила в «мудрость и всемогущество товарища Сталина». Это, однако, не мешало ей быть активной нудисткой. С раннего детства Аллен и его брат много раз становились свидетелями эпизодов неадекватного поведения матери; постепенно у нее развилась тяжелая паранойя, так что фактически всю вторую половину жизни она провела в различных психиатрических лечебницах.

Аллен поступил в университет в 1943 году, поначалу с целью стать адвокатом и защищать права рабочих, угнетаемых эксплуататорами. Однако вскоре он познакомился с теми, кто в дальнейшем составил костяк движения «разбитого поколения»: это были Джек Керуак, Люсьен Карр, Нил Кэссиди и другие, а также их «старший товарищ» Уильям Берроуз. Начались нескончаемые «поиски себя», эксперименты с «расширением границ сознания» — если поначалу это были только крепкие алкогольные напитки, то уже довольно скоро молодые интеллектуалы принялись пробовать и различные лекарственные средства, вызывающие галлюцинации (например, бензедрин), а еще марихуану и ее производные. Аллен, благодаря своим новым друзьям, стал вращаться в кругу «сильных личностей», преступавших закон, пусть и не самым серьезным образом: кто воровал пальто с вешалок, кто угонял автомобили (чтобы просто «прокатиться с девушкой»), кто приторговывал наркотиками. Среди них попадались и отпетые, настоящие уголовники. В то же время многие битники были творческими личностями, и их «отвязный» стиль жизни помог им не только выйти за рамки обычного серого регламентированного существования в пуританской стране с довольно солидным аппаратом подавления (впрочем, не прибегавшим к физическому уничтожению сограждан, как в сталинском Советском Союзе или в нацистской Германии), но и попытаться изобразить свою повседневную жизнь как образец борьбы с обществом. Само понятие «beat», то, что в него вкладывалось в то время, оформилось еще когда все они жили своеобразной коммуной в одной огромной квартире неподалеку от университета.

Интересно, что Гинсберг во многих интервью утверждал, что никакой особой концепции или идеологии битничества у них вообще не существовало, во всяком случае до середины 1950-х годов, и что битничество как движение придумано критикой.

Слово «бит» как обозначение эстетической категории, стиля впервые использовал Керуак в 1949 году, а слово «битник» придумал в 1958 году журналист из Сан-Франциско, автор колонки сплетен, написав: «Битники, как и спутники, находятся вне пределов нашего, земного существования». С самого начала это слово было журналистским стереотипом и имело оскорбительное, издевательское значение.

В американском обществе, конечно, всегда были те, кто оказывался вне «нормальной» структуры, кто не мог достаточно много зарабатывать, иметь собственный дом, автомобиль в гараже и курицу в кастрюле, о чем, как о неотъемлемом праве граждан США, еще в тридцатые годы распинались политики. Всё же в основном американцы верили, что если вести себя «как полагается», им гарантирована «нормальная» жизнь. Битникам такой подход был чужд. Они не желали тратить жизнь на создание и накопление материальных ценностей, они стремились употребить все свои силы, самих себя на «что-то иное». Их мир был «другим» (что бы это ни значило, что бы каждый из них конкретно под этим ни подразумевал), и жили они именно в нем, чего бы им это ни стоило...

Помимо прочих качеств, резко выделявших битников среди городской буржуазии и даже среди, казалось бы, близкой им творческой и университетской интеллигенции, была их открытая сексуальность, причем не столько гетеросексуальность, сколько гомосексуальность, на что в США в те годы было фактически наложено табу. Гомосексуализм был вне закона, во всяком случае, несмотря на многие реформы в западном обществе, его рассматривали не только как грех, но и как преступление. Именно в этом направлении и повели наступление битники — они провозгласили свободу секса, свободу сознания, свободу творчества как неотложную необходимость для каждого члена общества. Они и своим поведением, и своим творчеством утверждали, что запретных тем не существует. При этом, разумеется, с водой, как говорится, выплескивали и младенца, однако в любом квази-революционном движении именно это и происходит. В конечном счете, жизнь расставила точки над «i», и сами судьбы битников свидетельствуют об этом ярче всего.

Движение битников прошло несколько этапов: первичного зарождения (40-е годы), развития (конец 40-х— начало 50-х), становления (конец 50-х), расцвета (на рубеже 50—60-х), а также так называемого «пост-существования» (в 60-е годы, когда, после грандиозного успеха группы «Битлз» наступила эра новой культуры, пришло новое поколение, хотя в какой-то мере и связанное с битниками).

***

Жизнь Гинсберга резко изменилась в июле 1948 года, когда однажды раздался «ниоткуда» громоподобный голос Уильяма Блейка (Аллен как раз перечитывал любимое им стихотворение Блейка «Подсолнух»), появился сияющий образ английского поэта (умершего еще в 1827 году) и одновременно пришло осознание сути вечности... Аллен был столь поражен и воодушевлен видением, ощущением собственной значимости, что тут же сообщил всем близким: я видел Бога! И прожил под грузом этой «богоизбранности» следующие пятнадцать лет, причем она и тяготила его, и вызывала страдания (он боялся утратить свой поэтический дар, свой «канал связи» с божеством), и требовала бесконечного подтверждения. Отсюда его поиски все более сильных средств для расширения сознания, его метания по свету, его невероятные по концентрации сознания успехи в поэтической сфере (поэма «Вопль» была в основном написана всего за сорок часов непрерывной работы за пишущей машинкой), а также, по-видимому, его все более радикальная и активная общественная позиция.

Приведем очень коротко основные вехи его жизни до поездки в Индию.

1949 Аллен был в машине с приятелями, которые перевозили краденое, его арестовали за пособничество, и он на восемь месяцев попал в психиатрическую больницу. После лечения (а лечили его, помимо прочего, от... гомосексуализма) он в течение нескольких лет честно пытался слиться с окружением: имел постоянную работу жил относительно нормальной жизнью, а также внял было мольбе матери: «Сынок, найди же себе девушку!»

1950 Вышел в свет первый роман Джека Керуака «Город и городок». Уильям Берроуз начал писать автобиографическое повествование, известное как «Джанки» (напечатано в 1953 году).

Гинсберг познакомился с известным поэтом Уильямом Карлосом Уильямсом — их личная и творческая дружба будет продолжаться до смерти Уильямса.

1951 Берроуз застрелил свою жену; по-видимому, случайно.

Керуак с помощью Гинсберга смог пристроить в издательство свой магистральный битнический роман «На дороге».

1953 В конце года Берроуз был вынужден уехать в Марокко на целых пятнадцать лет, чтобы пережить расставание с Гинсбергом: после недолгого периода пылкой взаимной любви Аллен прервал их взаимоотношения, «чтобы остаться в своем уме». Тогда же Аллен отправился на полгода в Мексику, он жил на юге страны, в джунглях провинции Чиапас, среди индейцев.

1954 Керуак настолько увлекся спорами с еще одним отцом битничества, Нилом Кэссиди, который уверовал в учение американского ясновидящего, «спящего пророка», необуддиста Эдгара Кейса (умер в 1945 году), что в результате перечитал уйму книг и сам пришел к буддизму.

По возвращении из Мексики Гинсберг также гостил у супругов Кэссиди, пока жена Нила не застала его в постели с собственным мужем.

В декабре Гинсберг встретил в Сан-Франциско любовь всей своей жизни, Питера Орловски, и вскоре переехал в дом, где тот жил. (Впрочем, оба были бисексульны: на протяжении всей совместной жизни и Аллен, и особенно Питер имели также гетеросексуальные связи).

1955 Гинсберг написал поэму «Вопль», ставшую, так сказать, краеугольным камнем битничества (наряду с «На дороге» Керуака и «Голым завтраком» Берроуза). «Вопль» написан в спонтанном стиле под воздействием галлюциногенных наркотиков в соответствии с кредо Гиисберга: первая мысль — самая лучшая.

Аллен познакомился с поэтами-буддистами Гэри Снайдером и Филипом Уэйленом и начал всерьез изучать буддизм.

13 октября состоялось историческое публичное чтение «Вопля» в галерее «Сикс Гэллери» в Сан-Франциско, а несколько позже — чтение поэмы в Беркли.

1956 Летом умерла мать Аллена. Это потрясло его до глубины души.

Осенью «Вопль» опубликован в Сан-Франциско новым издательством «Сити-лайтс букс» поэта Лоренса Ферлингетти.

1957 Во время чтения «Вопля» в Лос-Анжелесе Гинсберг в пылу полемики с одним из слушателей, который требовал объяснить, что именно пытаются доказать миру битники, не только заорал: «Что всё—нагое! Что всё — поэтическая нагота!», но и тут же «на спор» скинул с себя одежду, вызвав аплодисменты присутствовавших, в том числе Анаис Нин. (Отныне он стал нередко раздеваться догола на людях, что создало прецедент для подобного публичного поведения молодежи 1960-х.)

Пока Аллен с Питером проводили время в Марокко и в Европе, тираж «Вопля» был арестован как «нарушающий нормы общественной морали». Однако судья отказался считать эту поэму «непристойной» и подлежащей конфискации. Суд, по иронии судьбы, фактически стал рекламой творчества битников и существенно увеличил продажи «Вопля».

Гинсберг в парижском кафе, обливаясь слезами, начал писать плач по покойной матери «Кадиш» (по названию еврейской поминальной молитвы, которой она не удостоилась во время похорон).

1958 Гинсберг наконец вернулся в США из Парижа, где поселился вместе с другими битниками в дешевой гостинице-клоповнике, так называемом «Бит-отеле».

1959 Гинсберг при большом стечении слушателей прочел написанную часть поэмы «Кадиш» в своей «альма матер», Колумбийском университете в Нью-Йорке.

Аллен записался в качестве подопытного для серии экспериментов с новым веществом, ЛСД-25, в Стэнфордском университете в Пало-Альто (Калифорния). Он писал тогда отцу: «Этот наркотик автоматически дает мистический опыт. Наука наконец-то сделалась классной!»

Благодаря выступлениям Гинсберга на суде над журналом «Биг Тейбл», опубликовавшим отрывки из «Голого завтрака» Берроуза, обвинение проиграло процесс.

1960 Гинсберг и Ферлингетти приняли участие в литературной конференции в Чили, организованной местными коммунистами. Как писал тогда Гинсберг, «в то время [в Латинской Америке] любой человек с гуманистическими взглядами либо был, либо считался коммунистом.

Во время последующих путешествий по Боливии и Перу Аллен пробует сильнодействующий яге(аяваска).

В конце года Аллен участвовал в конференции психиатров, где феномен битничества рассматривался с профессиональных позиций. Там ассистент Тимоти Лири, гарвардского профессора, который проводил эксперименты с «волшебными грибами» (содержавшими псило-цибин), и писатель Олдос Хаксли, уже попробовавший их настоятельно рекомендовали Гинсбергу встретиться с Лири, основоположником «психоделической культуры». Приняв это сильнодействующее наркотическое средство, Гинсберг провозгласил начало «психоделической революции». Он носился голый по Гарварду, пытаясь разъяснить миру важность его открытия. Требовал от телефонистки немедленно соединить его с Никитой Хрущевым, Уильямом Карлосом Уильямсом и Норманом Мейлером, крича ей в трубку: «Я — БОГ! Б — О — Г!»

1961 В марте Гинсберг с Орловски отправились в Париж, к Берроузу. Но тот уже уехал в Танжер. Берроуз настолько невзлюбил Питера, что последний предпочел ретироваться в Стамбул. Тем временем в Танжере, где и без того не было проблем с наркотиками, появился Тимоти Лири. В результате Аллен лишь в августе отбыл в Грецию, а с Питером они воссоединились в конце года, в Израиле, где Гинсберг встретился с Мартином Бубером.

1962 Через Красное море Аллен и Питер добрались до Момбасы, столицы Кении, где приняли участие в политических митингах.

15 февраля 1962 года их корабль прибыл в Бомбей (ныне — Мумбай). Началась почти полуторагодовая индийская одиссея, пора странствий, открытий, поисков гуру, самоанализа, духовного возмужания. Как ни странно,

несмотря на постоянное употребление наркотических средств, именно жизнь в Индии помогла Гинсбергу избавиться от пристрастия к наркотикам, увериться в собственных силах, окончательно обрести опору в буддизме с его отказом от страдания и поисками нирваны (хотя посвящение в буддизм он принял лишь в 1972 году).

Здесь Гинсберг учился медитации и изучал силу воздействия произнесенной мантры у целого ряда уважаемых учителей, святых подвижников. Здесь произошло его «хождение в народ», когда он целые дни проводил с аскетами-садху, последователями бога Шивы, курил с ними бесконечные трубки-чиллам с ганджей (марихуаной), участвовал в их порой странных, порой жутковатых обрядах. Здесь он часами наблюдал за тем, как горят тела умерших, когда их, в соответствии с индуистской традицией, сжигают на берегу реки или океана

Кого-то его пристрастие может шокировать, но здесь, помимо прочего, по-видимому, имеется отголосок впечатления, произведенного на него Холокостом: так. в 1957 году он специально поехал в Мюнхен, чтобы побывать в концлагере Дахау.

Он пытался почувствовать, что представляет собой этот промежуток между физической смертью тела и моментом, когда, в соответствии с представлениями буддистов, суть человека, его дух обретает новое жилище, новое существование.

В то же время он интересовался молодыми поэтами новой Индии, встречался с журналистами, религиозными деятелями и преподавателями учебных заведений.

Ища духовного исцеления, он уже под конец своего пребывания в Индии стал, наконец, активно помогать людям: известны несколько случаев, когда они с Питером спасали людей, умиравших на улицах Варанаси от голода и холода, лечили, как могли, помещали их в больницы добивались проявления элементарного внимания со стороны городских властей к судьбам своих сограждан.

***

15 мая 1963 года Гинсберг оставил Питера в Индии (у них на тот момент снова испортились отношения) и отправился в Бангкок, Сайгон, осмотрел буддийскую святыню Ангкор-Ват в Камбодже и затем провел пять недель у Гэри Снайдера в Японии. Затем он преподавал поэтику в Ванкувере, жил в Сан-Франциско, наконец вернулся в Нью-Йорк.

Продолжалась жизнь, полная не меньших потрясений и невероятных происшествий. Гинсберг все больше занимал положение «неформального лидера», новоявленного гуру для интеллигенции и подрастающего поколения.

В1965 году он побывал на Кубе. Правда, его довольно скоро выставили оттуда, но не столько даже за его странную выходку (он вдруг прилюдно шлепнул по заду соратницу Кастро, бывшую партизанку, которая была тогда министром культуры Кубы), сколько, пожалуй, за его непрекращающиеся протесты против преследования гомосексуалистов на «острове свободы» (в этой все еще католической стране полиция недавно победивших социалистов-бородачей попросту арестовывала «тунеядцев» и «развратников» за их «непотребное поведение»).

С Кубы Гинсберга отправили первым же рейсом, который приземлился... в Праге. Тогда же он заехал на несколько дней в Москву. Здесь он смог встретиться с некоторыми своими родственниками (некоторые так и жили в России, потом в СССР, а его дядя специально приехал из Америки, когда в Москве начали строить метро, да так и остался). Разумеется, он не преминул встретиться с Евтушенко и Вознесенским, которых уже опубликовали в США, в том же издательстве Ферлингетти, что и самого Гинсберга. На обратном пути, снова в Праге, либерально настроенные студенты совершенно неожиданно избрали Аллена «Королем мая», в общем и целом в пику «органам». И снова пребывание Аллена «за железным занавесом» завершилось досрочно. Тем более что он и здесь позволил себе нарушить строгую коммунистическую мораль, встречаясь, как «официально», так и «неофициально» с гомосексуалистами, рассказывая им о набиравшим силу движении геев в США.

Позже он выступал с Бобом Диланом и рок-группами «The Fugs» и, уже в 80-е, «The Clash», снимался в авангардных фильмах, предвосхитивших творчество Уорхола, участвовал в демонстрациях против производства ядерного оружия. Он помог первым кришнаитам Запада обрести материальную базу для своей организации: на рок-концерте «Мантра-Рок» в пользу вновь созданного храма кришнаитов он заявил, что повторение мантры «Харе Кришна» дает тот же эффект, что и прием ЛСД. Он был в первых рядах тех, кто протестовал против войны во Вьетнаме, кто устроил знаменитое «очищение» Пентагона от скверны, скандируя буддийские мантры. И он же встречался с Эзрой Паундом, который не пожелал публично раскаяться в своем преклонении перед Муссолини, хотя в частном разговоре с Гинсбергом и признался, что сожалеет об «ошибках молодости». Короче, дело Гинсберга в ФБР распухало все больше и больше.

В 1970 году он встретил ламу Чогъяма Трунгпу Ринпоче и принял его в качестве своего гуру. В городе Боулдере, штат Колорадо, совместно с поэтессой Энн Уолдмен он организовал так называемую «Школу расчлененной поэтики имени Джека Керуака» при буддийском Институте Наропа, которым руководил его гуру.

На протяжении всей оставшейся жизни он стремился поддерживать пламя битничества в новых условиях, несмотря на стремительно изменяющееся общество, перемены в культуре, науке, политике, сознании людей. Удивительно то, что многие из этих перемен за последние десятилетия двадцатого века связаны с его деятельностью и теми идеями, которые он проповедовал.

Все это — отнюдь не панегирик гению. Жизненный путь Гинсберга был невероятно извилист, поэт подвергал себя, особенно в ранней молодости, немалым испытаниям, однако ему, так или иначе, «повезло»: он не спился, как Керуак; не замерз в наркотическом сне на рельсах в Мексике, как Кэссиди; не стал сутенером собственной жены, как Бремзер; не был раздавлен вагоном метро, как Каннастра; не выбросился из окна, как Элиз Коуэн; не убил приятеля перочинным ножом, как Люсьен Карр; не застрелил жену, как Берроуз... Он не раз доходил до критической черты, но умудрялся не перейти ее. Возможно, правы те, кто считают, что Гинсберг, который вырос в атмосфере безумных выходок матери и постоянно выслушивал ее жалобы на провода, введенные ей в мозг врачами по поручению Гитлера или Рузвельта, на шпионов-родственников и т.п., старался нащупать границу между нормой и безумием, чтобы, с одной стороны, не повторить печальную судьбу матери, а с другой, оставаться как можно ближе к ней.

Однако Гинсберг, «бунтарь-горлопан», пошедший против традиций и ценностей американского общества, знал как никто другой, каким образом лучше всего использовать это самое общество в своих целях.

Гинсберг был гением «паблисити», саморекламы, гигантом «промоушен», продвигая никому не известный и подозрительный товар: писания и творения аутсайдеров, пьяниц и наркоманов, воров и преступников, какими являлись битники в глазах средних американцев. Пожалуй, он первым из художников двадцатого века стал бороться с буржуазным обществом при помощи его же собственных механизмов купли-продажи. Точнее, и не бороться вовсе, а использовать существующие возможности, внедряясь в него, переделывая его под себя. Гинсберг первым доказал Америке, что продать в ней можно что угодно, даже поэзию... Гинсберг и еще, пожалуй, Уорхол фактически создали нынешний базар массового искусства, на котором сбыть можно практически любой товар (это максимально точно выразили у нас в России словами «пипл хавает»).

А для успеха дела Гинсберг был готов на все. Можно было превратиться в буддиста, стать «космическим анархистом», можно было оказаться одним из первых лидеров контркультуры, пацифизма, хиппизма. Можно заделаться заводилой и завсегдатаем разного рода новых акций молодежи, давая им какие-нибудь новомодные названия («лав-ин», «сит-ин», «би-ин» и т.п.), можно изобретать новые виды противостояния властям, объявляя, например, о наступлении «власти цветов» (тоже термин Гинсберга), которая заключалась в том, что цветы, музыка, искусство, любовь и скандирование мантр якобы позволят одолеть военщину, прекратить разгон демонст- раций и самую войну во Вьетнаме. Или провозгласить "век Аквариуса" (а кто об этом помнит сегодня, кроме стариков-хиппи?). Или разрабатывать постулаты «Нового Века» - «Нью Эйдж».

Но главное все же, видимо, в том, что не сам по себе Аллен Гинсберг или даже все битники вместе взятые создали эту волну—но что волна эта родилась в массах людей в связи с: изменениями их жизни, духовных ориентиров. Так что волна «бурных шестидесятых» не столько породила, сколько вознесла их и, как это получается у очень умелых серфингистов, позволила довольно долго нестись на огромной скорости на самом ее гребне... А если выбрать удачное место на берегу Океана Жизни, то можно непрестанно вскакивать на гребень очередной волны — это, конечно, приходит с опытом.


Новость дня - News of the day
Тим Бертон в интервью для "Madame Figaro"

...каждый из нас имеет свои недостатки. Мы должны принять их, чтобы остаться в живых.






Вперед
 
  Поэзия 
 
  Интервью 
 
 
Аллен Гинсберг
 
Аллен Гинсберг
 
Аллен Гинсберг
 
Аллен Гинсберг