автор Martyn Palmer
издание Empire Magazine
Январь 2008
перевод Helga

Месть! Страсти! Убийства!!! Шоу?!... Посетите “Суини Тодда”, или Как ненавидящий музыку Тим Бёртон и девственный певец Джонни Депп участвовали в самом шумном вокальном конкурсе на Бродвее и победили. “На бумаге это казалось самой худшей идеей всех времён…“

Сентябрь 2007 – Венеция. Утро после прошедшего вечера, но Тим и Джонни переносят все с легкостью. 15 часов назад Венеция расстелила свою красную дорожку и попросила Джонни (Деппа) вручить Почетного Льва за вклад в киноискусство Тиму (Бёртону) на местном кинофестивале. И в самом деле, кто еще мог бы сделать это? Как обычно, в двойном действии, эта пара как Лорел и Харди*.

(*Лорел и Харди, Стэн Лорел (сценический псевдоним Артура Стенли Джефферсона) (1890—1965) и Оливер Харди (1892—1957) — американские киноактёры, комики, одна из наиболее популярных комедийных пар в истории кино. Стен был худым, а Оливер — полным. Их совместная работа началась в 1927, поначалу они снимались в немых, а затем в звуковых фильмах. В общей сложности ими снято более 200 короткометражных и полнометражных фильмов. – прим Helga)

“Это было круто”, - говорит Бёртон, искренне польщенный оказанной ему честью. – “И здорово, что они дали мне его, пока я еще достаточно молод, чтобы насладиться наградой. Джонни не пришлось вывозить меня на сцену в инвалидном кресле…” Депп вмешивается: “Да, и со слюной, капающей с дрожащего подбородка…” Двое беспрестанно весело хихикают. Бёртон изображает голос очень старого человека: “Я хочу поблагодарить вас за эту премию…” Джонни подхватывает скрипучим голосом: “Да, да, кстати, а где я?”

Мы находимся в баре отеля, настолько роскошного, что он находится в центре собственного острова, и ты должен нанять лодку, чтобы добраться до него. Немного ранее ваш покорный журналист Empire был один из нескольких счастливчиков, кто был удостоен чести увидеть на закрытом показе 7-минутное превью фильма «Суини Тодд: Демон-цирюльник с Флит-Стрит». Это уже шестое сотрудничество Бёртона-Деппа, в котором в главной роли Депп и партнерша Бёртона, Хелена Бонем Картер в роли булочницы Миссис Лаветт. Я не хочу заходить слишком далеко в описании того, что я увидел в этом завораживающем трейлере, скажу одно: это выглядит хорошо. Очень хорошо. И также очень мрачно.

Вспоминая ассиметричную готику их предыдущих совместных проектов – «Эдвард Руки-Ножницы», «Эд Вуд», «Сонная лощина», «Чарли и шоколадная фабрика», «Труп невесты» - не удивительно, что они взялись на классичеcскую историю в жанре хоррор с песнями, чьи стремительные переходы еще неожиданнее, чем в песнопениях «новых» христиан, в стиле «давай-устроем-шоу-в-сарае-прямо-здесь-и-споем-вместе», с Деппом, который скорее напоминает Лона Чейни, Бориса Карлоффа и Питера Лори (актеры первой половины 20 века в жанре хоррор. – прим. Helga), нежели Фреда Астера и Джина Келли (поющие и танцующие актеры середины 20 века. - прим. Helga).

Превращение самого обожаемого мюзикла Стивена Сондхайма 1979 года в киноверсию противоречит собственным вкусам Бёртона.

«Я не большой меломан, но я сделал этот фильм, потому что в нем мне нравился аспект мюзикла в жанре хоррор, его драматизм и сюжет, его эмоции. Я просто полюбил этот фильм», - говорит Бёртон. – «А потом все пошло-поехало. Я всегда считаю, что все случается по какой-то бессознательной причине». Видел ли Бёртон изначально Деппа жадным до крови цирюльником?

«Ну, я посмотрел на несколько набросков, которые я сделал для фильма и неожиданно я осознал, что Суини выглядит как раз как Джонни и я подумал: Вау!» Промотаем в ускоренном режиме несколько лет – и Суини вернулся на киноафиши снова. Бёртон послал Деппу СD с бродвейским мюзиклом, просто чтобы увидеть что из этого получится. Критический момент, разумеется, был в следующем: умеет ли Джонни петь? И это был тот самый вопрос, который Депп задавал самому себе…

Бёртон: Я послал ему СD, и, ты знаешь, что самое странное во всем в этом, это то, что они (киностудии) всегда боятся иметь дело с мюзиклами, и для них фильм категории R с кровью и с не попсовыми песнями это что-то вроде: «Ох, бля!»

Депп: Это для них как насмешка над киностудиями…

Бёртон: Для них это как «Весна для Гитлера»* наяву… (* «Весна для Гитлера» - кинофильм 1968 года. Действие происходит приблизительно в 1960-е годы в США. Макс Билисток продюсер мюзиклов на Бродвее. Вместе со своим бухгалтером он задумал сложную аферу, в ходе которой ему предстоит добиться анти-задачи нормального продюсера — поставить заведомо провальное шоу, чтобы тем самым скрыть финансовые махинации. Казалось, нет ничего проще, чем добиться полного провала. Пригласить придурковатого неонациста-драматурга, всё ещё верующего в Третий Рейх, ставить будет режиссёр-гей, а главную роль Гитлера сыграет неуравновешенный манерный актер по прозвищу ЛСД. Премьера шоу «Весна Гитлера» приносит аферистам разочарование — мюзикл ждёт оглушительный успех. – прим. Helga)

Депп: Это напоминает Эда Вуда, произносящего: “Хей, у меня есть классная идея!»

Бёртон: Да, это очень романтично! (смеется) И Джонни постоянно твердил: «Класс! Класс! Класс!» И все вокруг говорили: «Да, супер!» А потом все свелось к одному: «Кхм, а он умеет петь?» Никто не знал этого. Я не знал. В этом ирония ситуации. Учитывая сюрреализм Голливуда, на бумаге это казалось худшей идеей всех времен!»

Депп: Это звучит фантастично! «Умеет ли он петь?» Я пытался понять это сам. Я имею в виду, что я знал, что мне медведь на ухо не наступил, поскольку я играю музыку, на гитаре и прочем, но я не знал, смогу ли петь. Я не был уверен. Поэтому я сказал Тиму: «Позволь мне провести расследование, и потом я пошлю тебе результат и посмотрю, что ты почувствуешь. А потом мы поговорим об этом». Я пошел в студию моего друга и записал «Мои друзья» - арию из мюзикла, послал это Тиму, и ему понравилось.

Бёртон: Это было здорово. Это звучало как Джонни… только поющий!!! Некоторых режиссеров, должно быть, легко напугать перспективой работать с актером в главной роли, который никогда профессионально не пел ранее. Но не Бёртона. Он принял это позитивно. И когда дело дошло до кастинга, он выбрал актеров, а не певцов: Алана Рикмана в роли судьи Тёрпина, Тимоти Сполла в роли пристава Бэмфорда, Сашу Барона Коэна в роли синьора Адольфо Пирелли и Бонем Картер (которая получила роль с наибольшим трудом, чем все остальные) в роли Миссис Лаветт.

Бёртон: Я не обладал большими знаниями о мюзиклах, но я знал, что это очень сложный мюзикл. И, ты знаешь, что мне нравилось больше всего? Тот факт, что Джонни и все остальные актеры не певцы…

Депп: (смеется) Да, все должно было выйти супер!

Бёртон: Я думаю, это привнесло интересный аспект происходящему. Я видел мюзиклы, где актеры не были певцами, и они были ужасны. А в моем все были просто замечательны, это очень впечатляет…

Депп: Хелена была невероятна. Саша был просто супер. Он умеет петь!

Бёртон: И самое классное было то, что когда ты слушаешь поп-группу, ну там «Спайз гёлз» или типа того, они могут быть кем угодно, а эти люди все актеры и их персонажи и голоса идут изнутри. Я не знаю, но…это действительно волнующе – слышать дуэт Джонни и Алана Рикмана, это абсолютно сюрреалистично! Я имею в виду, кто вообще будет думать об этом? Поэтому, ты знаешь, это звучит как Джонни и это звучит как Алан и это здорово! Это то, чего я хотел!

Депп: Это потому так здорово, что весь сюрреализм заключается в том, что Алан Рикман и я спели дуэтом до того, как мы впервые встретились вживую!

Бёртон: Ха-ха-ха!

Депп: (смеется) Мы спели дуэтом до того, как пожали друг другу руки при первой встрече. Честно говоря, насколько это странно? Депп, Бонем Картер и все остальные записали саундтрек до того, как фильм начали снимать на киностудии Пайнвуд и каждая песня звучала на съемках согласно тому, какую сцену снимали.

Бёртон: Да, этот момент был в самом деле забавен. Это было так, словно снимаешь немое кино, а во время этого звучит музыка. Это было захватывающе для меня наблюдать за актерами, и кажется, будто это старое кино, где музыка оказывает воздействие на движение. Это помогало команде, оживляло все происходящее.

Я нашел это весьма свободным. Некоторые люди, должно быть, подумают: «О, ты всем ограничен!» Но это было очень свободно и здорово наблюдать за этим, потому что ты двигаешься по-другому, когда слушаешь музыку. Я бы делал так, даже если бы я делал не мюзикл, потому что наблюдать за этим просто невероятно.

Депп: К сожалению, да. Я пел сам себе во время дублей. Я не знаю, как другие делают это, потому что никогда с таким в жизни не сталкивался. Но мне казалось, что если я буду только открывать рот, то камера это заметит, и это будет в некотором роде выглядеть фальшивкой. Временами это было ужасно унизительно.

Ты знаешь, бедный парень с камерой настраивает крупный план в пяти дюймах от моей головы, а я горланю песню. И ты чувствуешь себя полной задницей, но это необходимо…

Бёртон: Но это в самом деле важно. В этом была драгоценность происходящего. Все так делали. Другие актеры делали то же самое, потому что я мог видеть это по их горлу, по их грудной клетке, именно поэтому это так важно. Это идет изнутри. Я имею в виду, вот, что значит настоящий мюзикл. Мы урезали из сценария много бродвейщины, типа песен и танцев на улицах, потому что история – о людях, о том, что у них внутри. У них у всех происходит что-то вроде вытеснения из сознания, и очень важно, что ты это видишь – ты видишь его горло и чувствуешь, как бессознательное выходит из парня.

Они говорят, что думали о создании классической истории в жанре хоррор, более стремительный, чем типичный голливудский мюзикл. Для тех, кто не знает сюжета: Бенджамин Баркер осужден и сослан в Австралию за преступление, которого он не совершал. Когда он возвращается в старый Лондон, то, понятное дело, все вокруг его бесит и заставляет вершить месть над теми, кто навредил ему.

Настоящий Суини Тодд – серийный убийца, который перерезал горло своим жертвам, которые, ни о чем не подозревая, сидели в его кресле цирюльника. Убив очередную жертву, Тодд сбрасывал его через люк в подвал, и таким образом появлялись ингредиенты для вкусных мясных пирогов, приготовляемый его сообщницей, Миссис Лаветт. История датируется серединой 1800-х годов. Некоторые люди думают, что фильм Бёртона основан на реальных событиях. Сондхайм собственной персоной благословил проект Бёртон, но он не давал никаких прямых указаний.

Бёртон: Мы ничего не добавили, но кое-что изменили в нем (в оригинальном мюзикле – прим. автора). Для меня самым важным было истинно передать его дух, потому что он мне нравится. Я думаю он очень, очень хорош. Но в кино ты вынужден делать вещи определенного рода. Я имею в виду, что на Бродвейском шоу каждая песня заканчивается чем-то вроде «Та-даа-а-ам!» Ну, ты знаешь, вроде: «Окей, давайте аплодируйте!» А в кино вы такого не хотите видеть, не так ли? Очень длинная песня после антракта – ну, ты знаешь, это бродвейский стандарт - а мы этого не делали, и имело место много урезок. Также, в театре ты видишь актеров близко, а в кино ты не чувствуешь преимуществ сцены. И я думаю, наиболее сложной задачей было сохранить истинный дух мюзикла, делая при этом кино.

Депп: Это было странно. Были такие вещи, которые ты выводишь из фильма, я никогда не остерегался их, до тех пор, пока они четко не идентифицировали себя как театральные приёмы. Ну, типа: «Это приём пьесы для следующей причины…» А когда ты неожиданно видишь их в контексте кино, ты понимаешь: «Господи Иисусе, это совершенно не нужно!»

Бёртон: Да, есть вещи, которые мы убрали, и мы еще ничего не показывали композитору, поэтому посмотрим, что будет. Но сам посуди, он действительно умный, талантливый человек, и до сих пор он очень уважительно относился к процессу создания фильма. Как и я, он без ума от факта, что никогда не слышал, как Джонни поет. Он уважает людей, которые делают это, так что посмотрим, что будет. (смеется) Но он был только лишь позитивен и уважителен. Я думаю, он киноман, поэтому я думаю, что он понимает различия между сценой и кино, так что посмотрим.

Депп: Я прочитал много всячины о легенде Суини Тодда, это стало частью меня, которая хотела, чтобы он был реально существовавшим парнем. Ну, ты знаешь, что-то вроде: «Господи, пусть он будет реально существовавшим!» Я в самом деле полюбил все это. Но вообще это не тот случай. По существу, я мог прочитать все это, испугаться и выбросить на фиг. На самом деле, персонаж получился из наших с Тимом разговоров о нем…

Бёртон: Да, это все актеры жанра хоррор из прошлого…

Депп: Как сказал Тим, это классическая история, но все эти актеры жанра хоррор приходят на ум, все эти фигуры-иконы, и это именно там, где он живет.

Бёртон: Я думаю, это один из моих любимых персонажей, которые сыграл Джонни, потому что он очень внутренний, сокровенный. Мы каждый день урезали все больше и больше его реплик, это было как немое кино. Самая невероятная вещь в Джонни – он умеет выразить что-то, не произнеся ни слова, и если ты умеешь выразить что-либо без слов – это волшебно. Ты не знаешь, о чем парень думает, но ты просто видишь беспорядок и печаль и темноту и гнев внутри него, и это невероятно! Он – мой любимый персонаж.

Депп: Ты знаешь, это было в самом деле интересно и многообещающе, все эти роли, это в самом деле было забавно. Как сказал Тим, мы войдем и скажем: «Ты знаешь, он не должен этого говорить!», потому что чем меньше он говорит, тем лучше. Потому что в реальной жизни люди имеют тенденцию говорить просто во имя говорения, потому что все имеют грёбаный страх тишины. Сама идея тишины пугает их. А в данном случае мы имеем дело с парнем, который виртуально молчал много лет. Это что-то вроде: «Вот дерьмо! Происходит что-то в самом деле странное…»

Бёртон: Смотри, для меня это такая реальная жизнь! Это вымысел, но он опирается на конкретную реальность. Это как жить с грёбаными отношениями. Это когда люди не смотрят друг на друга. Когда вы в грёбаных, испорченных отношениях, ты просто молчишь, и люди просто не смотрят друг на друга! (смеется)

Депп: Вы не смотрите друг на друга? (смеется)

Бёртон: Это как когда я задаю тебе вопрос, а ты отвечаешь лишь: «Что?» Это просто совершенно! Это совершенное кино об отношениях между людьми. Суини получился из нашей с Джонни любви к старым фильмам жанра хоррор, и мы попытались создать персонаж-икону. Мы смотрим на Питера Лори в «Безумной любви» 1935 год, или на Бориса Карлоффа, или на Лона Чейни, на всех этих старых классических монстров. Это изображение, и мы чувствовали, что это главное в нашем персонаже – ты можешь смотреть на него в музее восковых фигур и это будет совершенно. Понимаешь, о чем я? Определенный взгляд, определенное чувство, всегда так волнующе делать это с Джонни, это просто здорово! Он всегда умеет это.

Депп: Это была самая основная проблема по поводу Суини – найти моего парня, как сказал Тим. Он должен был быть иконическим, нужно было постоянно вспоминать Питера Лори в «Безумной любви», Карлоффа в роли Франкенштейна.

Бёртон: Простой. Старомодный, простой, сильный образ. И мрачный…

Депп: Его никто не понимает! (смеется)

Бёртон: Это трагическая история любви…

Депп: Он трагически никем не понят, потому что на самом деле он был очень светлым парнем…

Бёртон: Он – поврежденный индивид…

Депп: Он уже был мертв с тех пор, как у него отняли его жизнь много лет назад…

Бёртон: Он живой труп…

Депп: Единственная причина, по которой он продолжал дышать, - это месть.

Бёртон: Да, это все очень реально. Очевидно, что это вымысел, и он выглядит очень странно… Я не знаю… Мне особенно нравится то, что есть что-то примитивное и очень реальное в этом персонаже, которого я люблю…

Английский текст:

http://interview.johnnydepp-zone2.com/2008_01Empire.html

Автор перевода Helga

При использовании текста интервью просьба указывать автора перевода.