Автор Жак-Андре Бонди

Издание - "Премьер". Май, 1998

Двадцать семь лет назад Хантер С. Томпсон выехал в своем авто с откидным верхом, чтобы совершить мотопробег около Лас-Вегаса. Он был более заинтересован в типажах, что он встречал по пути, и в различиях наркотиков, что он заглатывал со своим адвокатом, чудаком вроде него самого – этот парень использует пиво как лосьон для загара – а о самом путешествии он напишет только три строки.

Благодаря своему убийственному реализму среди американских мифов и легенд 70-х годов роман «Страх и отвращение в Лас-Вегасе – Мусорное путешествие в сердце американской мечты» стал литературным монументом поп-культуры. Эта «гонзо»-журналистика, которая более освещает личное отношение автора, нежели само событие, нарушает правила и становится культовой книгой. Кто лучше, чем Джонни Депп, бунтарь Голливуда, может возродить его создателя сквозь сюрреалистичный и юмористический взгляд режиссера Терри Гиллиама? Чтобы получить это интервью с Джонни Деппом, пришлось посражаться. Нет, не из-за «темперамента» звезды, как вы подумали, которого чаще всего представляют как что-то вроде я-не-дам-вам-ни-хрена несговорчивого неутомимого парня, а из-за Джонни, который не выезжал на отдых годами, и наконец-то собирается немного отдохнуть перед несколькими днями на Каннском Кинофестивале, а затем поездкой в Париж, чтобы сняться в фильме Полански. Понедельник, полдень: Ну вот! После дней и дней переговоров, надежд, организации, отмен, снова организации в ускоренном режиме, нас проинформировали, что ОН наконец-то предлагает нам два часа. Завтра, в 2 часа дня.

Вторник, 1-30: Я прибываю на студию на бульваре Санта-Моника и Ла Бри. Это место мне знакомо. Несколько месяцев тому назад неожиданный приступ благожелательности привел меня сюда, чтобы помочь приятелю просмотреть шесть дюжин моделей… за один день! Я навсегда потерял несколько иллюзий здесь, я узнал, как можно прийти от восторга стилем Текс Авери (на первых тридцати) до глубочайшей усталости от этого мира (на последних семидесяти), и также я обнаружил, что девочки иногда «вынужденно» улыбаются тебе. Убийственный реализм, «мусорное путешествие в сердце американской мечты». Я был прямо посреди этого.

Вторник, 2-30: Звонок: «Прости, старик», - говорит голос, - «Мы должны отложить. Джонни Депп прибывает только в 5 часов». Он только что выехал… Мишель Хадди, фотограф, уверяет меня: «Мы сделаем это, мы сделаем это!» Без сомнений, но мы-то решили делать съемку снаружи, на крыше студии, где Мишель организовал сюрприз для Джонни, а в 5 часов свет уже не тот. Без вопросов, сначала делается интервью, а потом уже фотосессия. Мы должны снимать как можно скорее. Но на это нужно время! Останется ли его достаточно? Мишель обещает быть супероперативным. Мы снова ждем. Долго. Это позволяет нам разобрать ворох одежды, что принес стилист. Гримерная – это настоящий магазин. Как за кулисами мюзик-холла - много курток, брюк на передвижных вешалках на колесиках, и все в безупречном порядке. Очень профессионально.

Вторник, 4-50: Один из публицистов Джонни (американская версия пресс-агента) прибывает, чтобы уверить нас: ОН в пути на своей машине, ОН не опоздает. Голливудские публицисты – чаще всего женщины, и чем значительнее их клиент, тем нагляднее официальность их внешнего вида: ноутбук 4x4, костюм от Армани – они выглядят как клише. Но это мужчина. В джинсах. В футболке. Молодой. Спокойный. Кроме того, он смеет курить сигареты с нами, в городе, где курильщик – это янки. Но, наверное, это хороший знак. Кроме того, он один. Звезды уровня Деппа обычно постоянно преследуемы и окружены различного рода ассистентами, и весь этот цирк, в зависимости от обстоятельств, либо напрягает либо развлекает тебя. Верх абсурдности придают все эти наушники и рации, по которым они переговариваются друг с другом, стараясь не беспокоить звезду. Ничего подобного сегодня. Или ничего подобного не бывает с Джонни? Вопрос открытый.

Спустя 20 минут парень в раста-шапочке на голове прибывает пешком, один, идет очень тихо. Он начинает представлять себя всем. Это он! Ни толпы, ни наушников. Ты можешь недолюбливать звезд, но ты вынужден признать, что этот мальчик имеет «ауру» гораздо выше среднего. Что поражает прежде всего – его прекрасные черты лица. Ты бы сказал, что ему 25 – на 10 лет меньше, чем на самом деле – в «глянце» он выглядит старше. Ты также отметишь его тихий голос. Тихий, очень тихий. Он экономит слова. Он не говорит ничего ненужного. Возможно, его утомляет говорить. Но его тон показывает, что это не так. Он выбирает слова так, что никакого дерьма, и только так. Он выглядит человечным. Неожиданно ты уже хочешь лишь оставить его в покое.

Цепь от мотоцикла выглядывает из одного из карманов его джинсов и на его руке машинное масло, ты думаешь, что он только что делал ремонт одного из его мотоциклов, прежде чем прийти сюда. Любители мотоциклов знают, как это отразится на твоих нервах, если ты недостаточно заботишься о старом мотоцикле. Он оглядывает одежду, что ему предлагают.

Визажист видит машинное масло и начинает стирать его. Это его напрягает: «Пусть оно будет!» - говорит он. Тогда они предлагают ему две большие кожаные куртки: бежевую и черную. Он колеблется. Смотрит на одну с сомнением, а затем объясняет свои сомнения: «Нет, это сделает меня слишком… Как Метью МакКонахи!» Мы все заходимся от смеха, ну мы и дерьмо, конечно, но мы все заходимся от смеха. Он расслабляется. С довольно английским юмором он балансирует между изначальной экономией слов и клоунадой. В конце концов он голосует за черную футболку. Он всегда голосует за черную футболку. Мы поднимаемся на крышу студии, которая также является парковкой. Белый «Мерседес» с откидным верхом ждет его для фотографирования. Это был сюрприз. Даже если понятно, что он не любит, когда его фотографируют, он следует указанием Мишеля очень профессионально. Его напрягает только просьба снять очки. Когда он это делает при светящем ему в лицо солнце, то его глаза открыты одну-две секунды, а потом закрыты на десять-двенадцать секунд. Ты должен улавливать камерой верные моменты.

- Ты знал Терри Гиллиама до фильма?

Не очень. Мы встречались несколько раз. Мы говорили друг с другом, но мы на самом деле не знали друг друга.

- Ты знал, что он американец, а не англичанин?

Я знал, что он эмигрант.

- Ты уже видел его фильмы?

Я видел несколько на самом деле хороших. (Джонни мало смотрит фильмы).

- Это твоё кино?

Он великий режиссер, что-то вроде парня, с которым я всегда хотел бы работать.

(Пока скрипит камера, мне приходится лечь на пол и принимать какие угодно позиции, чтобы не оказаться в поле камеры. Это смешит его, Джонни, очень сильно, он начинает расслабляться. Он любезно предлагает подержать магнитофон, чтобы я лучше его слышал, и он сам нажимает кнопку, когда у нас паузы).

- «Питон Монти»?

Я видел это по телевизору, когда был мальчиком.

- Есть связь, между «Питоном Монти» и «Страхом и отвращением в Лас-Вегасе», не так ли?

Да. Своего рода свобода. Свобода быть честным, говорить искренне.

- Ты знал Хантера Томпсона до того, как сыграл его?

Мы иногда встречались. И мы проводили вместе время, вдвоем. Я был его большим поклонником с подросткового возраста. С тех пор, как я прочел книгу.

- Сколько тебе было, когда ты прочел ее?

Мне было 15 или 16.

-Экранизация была запланирована давно?

Я думаю, это вопрос двадцати пяти лет. С моменты публикации. Но никто не делал этого раньше. Мне нравится это очень сильно.

-Это Гиллиам пришел к тебе и предложил это?

Нет. Я уже был в проекте, когда прибыл в него Терри. Нам повезло, как ты сказал!

- Какая была твоя реакция на эти огромные самолеты, которые, как говорят, поднимали горя пыли, когда приземлялись на съемочной площадке?

Я видел такие трюки раньше, но не посреди пустыни. Это было очень странно, позволять тоннам и тоннам пыли забиваться тебе в горло, и мили вокруг только он!

-Разве не было очень сложно играть в таких условиях?

Вообще-то, нет! Это все упрощает: ты думаешь только о том, как бы сбежать оттуда, потому что твои легкие полностью наполнены этой ужасной пылью. Часы, дни, недели.

-Терри Гиллиам снимал тебя очень особенным образом.

Да, он использовал большую камеру под углом и снимал с приближением. С целью создать странные эффекты при съемке. А Никола Пекорини оператор. Он очень, очень хорош. Я обожаю его.

(Помимо «камеры в лицо» Гиллиам и Пекорини использовали пластиковые фильтры на линзах камеры, чтобы воссоздать наркотический эффект. Чтобы сохранить стиль Томпсона, Гиллиам использовал голос Джонни Деппа как рассказчика фильма).

-Как тебе работалось с текстом рассказчика?

Я записал все до съемок. И поскольку мой план был быть синхронным, чтобы знать, когда я должен говорить или реагировать, у меня был наушник.

-Это была твоя идея, идея Гиллиама или предложение Брандо?

(Легендарное игнорирование текста Марлоном Брандо привело его к необходимости иметь наушник в качестве суфлера, как на съемках «Храбреца»)

Это исходит от меня. Чем слышать кого-то за камерой, читающего текст для меня, лучше иметь мой собственный ритм в ухе.

-Ты говорил с Брандо об этом?

Брандо использует этот трюк. Это на самом деле очень практично. Я на самом деле научился этому от него.

-Какую деталь ты вспомнишь и через несколько лет?

(Он смотрит в небо, долго думая, моментами прерываясь на улыбки, полные воспоминаний)

Откровенно говоря, я буду помнить каждый день. «Это было здорово, очень здорово…» Но также очень сложно.

-Почему?

Да, это было здорово, но ужасно сложно также. Много работы. За очень короткий срок. Если бы у нас было бы на несколько месяцев больше, то мы бы смогли еще и спать. Это было очень интенсивно.

-Что ты думаешь о сравнении этого фильма с «Беспечным ездоком»?

С «Беспечным ездоком»? Я не думаю, что ты можешь сравнивать эти два фильма, нет. «Беспечный ездок» - это великий фильм, но очень, очень другой. И потом, он был сделан тридцать лет назад.

-У книги есть подзаголовок «Путешествие в сердце Американской мечты». Лас-Вегас когда-либо был частью твоей мечты или ты разделяешь мнение Томпсона, что это «дыра»?

(Грустным голосом) Вегас, это странное место для встреч тех, кто… Я на самом деле нахожу Вегас очень печальным. Ты можешь видеть там людей, которые тратят все свои заработные платы, свои пенсии на то, чтобы опустить их последний жетон в автомат, сидя там бесконечно.

-Ты когда-нибудь играл там?

Я играл один раз, да. Чтобы мочь сказать, что я делал это. Это не было… Это одно из лучших мест в мире, чтобы увидеть, как низко могут пасть два парня,

Да!

-А ты куда бы ты пошел за этим?

Чтобы увидеть, как люди делают из себя ничто? Я думаю, это каждый день происходит в Голливуде! Нет нужды ехать далеко за этим! А Вегас… Каждый момент кто-то низко падает в

Вегасе (небольшой цинический смех). Я не люблю места, полные людей! Это вызывает у меня клаустрофобию.

-Было ли это хорошо в таком случае, что снимали посреди пустыни?

Пустыня, конечно, я обожаю ее! И потом хорошей стороной этого было то, что у меня были некоторые из моих мотоциклов там, и я мог ездить на них. Это очень здорово. Кроме того, ты можешь сбегать на выходные, пересекая пустыню вширь на своей развалюхе.

-Ты был как Томпсон в «Ангелах ада» или одиноким ездоком?

Я езжу с другом.

-Ты знал, что Джармуш записал аудио-версию книги с Гарри Дином Стентоном?

Да. И Гарри Дин был рассказчиком в ней. Гарри Дин появляется в фильме тоже.

-Ты знал «гонзо»-журналистику?

Да.

- Ты читал Томпсона в журнале «Роллинг Стоун»?

Книга была опубликована в «Роллинг стоун» в 1971 году. Мне было восемь! Я не читал, нет. Еще нет.

-Какой был той первый день с Томпсоном?

Чудесный! Мы…сделали бомбу в его кухне. А потом мы пошли в его сад и стреляли по ней из ружья (Смеется, довольный собой). Для забавы! Просто для забавы. Да, это было первой вещью, что мы сделали, мы вдвоем.

-Какие еще развлечения?

О, да. Ты знаешь, мы пошли купить мощные пушки. Мы купили себе одинаковые и стреляли из них в саду.

-Ты разделяешь его предпочтение «Магнум 44»?

Я не могу вспомнить калибр моего, но это был «Рука свободы». Самый мощный пистолет, из которого я когда-либо стрелял.

-Это правда, что вы двое выдавали себя друг за друга? Что ты ехал в его машине, в то время как он устроил парад по Беверли Хиллс в твоем «Порше Каррера», выдавая себя за тебя?

(Воскрешение этого в памяти развлекает его, заставляет его смеяться) Да, я на самом деле ехал на его машине из Колорадо в Лос-Анджелес. Мы сказали друг другу, что это может быть хорошей идеей. Мы хотели использовать его реальную машину в фильме. Хоть это и не та, которая у него была, когда он написал книгу, но она напоминает старую машину Хантера. Так что у меня было хорошее чувство. Потом, когда он приехал в Лос-Анджелес, я одолжил ему мой «Порш». Да… Он водит очень хорошо, Хантер.

-Ты готовился к роли, тратя его деньги?

Да. Я провел три месяца только с ним. Я жил с ним, мы вместе ездили в отели. Мы очень хорошо провели время три, четыре месяца.

(Мимо нас с ревом проносится мотоцикл. Одного взгляда достаточно для него, чтобы понять, что этот шум мешает записывать его. Он любезно прекращает говорить, нажимает кнопку «пауза» магнитофона. Как только мотоцикл скрылся, он прижимается губами к микрофону, запускает магнитофон снова, и делает на суперскорости движения пальцами и странные звуки, как у верблюда. К сожалению, эта оригинальная музыка не поддается расшифровке).

-Это правда, что у Хантера одна нога короче другой?

Я не проинформирован об этом. Но я сделал все, чтобы было все, как у него. Поэтому, я делал все, что делал он.

-Например, пил?

(Очень быстро, как сознающийся мальчик) А-а-а! Да, но только немножко. -Он также любит экстремальную музыку.

Да. Да. Я тоже. Мы разделяем это.

-Его любимый напиток – это…

(Прерывает) “Wild Turkey”, «Chivas Regal» в большом бокале и много льда! А я… алкоголь для натирания.

-Что??

(Большая улыбка, гордится собой) Алкоголь для натирания. Это чтобы очищать головы. Мой любимый напиток французский. Ну, не французский, но его можно найти во Франции.

-Зубровская Водка? (Правильнее произносить «джобруфка»).

Да! (произносит по французски) Herbe de bison [“трава зубра»]. Она на самом деле хороша. В настоящее время я предпочитаю… кхм… «Порто»? Это французское, не так ли? Нет?

-Нет. В этой книге Томпсон рассказывает, что он околачивался в Лас-Вегасе с двумя видами придурков: 150-килограммовый самоанский адвокат (с тогдашних Самоанских островов).

Ты встречал его?

Предполагается, что он умер! Его не могут найти с 1974 года. (Это Оскар Зета Акоста, которого сыграл Бенисио Дель Торо).

-Это английский дизайнер Ральф Стедман, что рисунки вдохновили постер фильма?

Я встречал его только один раз. Очень милый, очень смешной. Его персонажа нет в фильме. На самом деле, постер вдохновлен его рисунками.

-Ты смотрел «Там, где бродит бизон», также вдохновленный историями Хантера? С Биллом Мюрреем, играющим твоего персонажа.

Да. Много лет назад. Билл сделал хорошую работу.

-После пари, думая, что он волшебник Гудини, Томпсон чуть не утопился, зашвырнув себя в бассейн привязанным к стулу.

Правда? Я не знал этого.

(Может это еще одна «виртуальная информация» от Томпсона в таком случае?)

-Что-то еще более худшее приключилась с тобой с Томпсоном после бомбы?

Ах, нет, а то… это было весело! Я не рекомендовал бы это делать, однако, но… Нет, я не думаю.

-Ничего опасного?

Всё! Всё опасно с Хантером!

-Твой наиболее идиотские пари?

В Сан-Франциско мы зарылись в номере отеля на пять дней. Не выходя! Да, пять дней. Просто в комнате. Таким образом наружу вылезло много безумного дерьма (Он собирает горшочек воспоминания с улыбкой на лице)

-Прямо как в фильме, я полагаю?

Да, очень похоже.

-Ты просыпался в здравом уме?

Я выжил. Скажем так. Я выжил.

-Это была тренировка для роли.

Да. Я пытался проводить максимально много времени с Хантером и выучить. Пытаться украсть его душу. Позаимствовать его дух, я бы сказал.

-Как ты передавал эффект от наркотиков на экране?

На это не нужно слишком много времени. Съемка создает атмосферу, но ты должен также показывать это. Актер должен реагировать на то, с чем сталкивается, что перед камерой. Ты должен показывать это своим лицом, своим телом.

-Для каждого наркотика отдельная атмосфера?

Я видел только первую редакцию фильма, давно. Может быть, Терри так и сделал. Я не знаю. Это не в моей сфере.

-После того, как он сыграл Томпсона, Билл Мюррей имел большие проблемы с выходом из персонажа.

Да, у него были большие трудности. У меня тоже! Хантер несмываем! Он как болезнь, которой ты заражаешься. Он проникает под твою кожу, приникает в твою кровь и в поры кожи. Хантер оплодотворяет тебя. Он преследует тебя. Его ритм, то, как он говорит, его язык очень интересны. Тяжело избавиться от него после смешивания с ним на какое-то время.

-А теперь?

Я избавился. Но если бы я мог поговорить с ним снова, я бы мог погрузиться в это и во второй раз. Дайте мне просто портсигар, затяжку – и я снова погружусь в это. Если ты однажды прошел через это, ты не избавишься от этого.

-В книге есть сцена разрушения номера в отеле. А в фильме?

ВСЁ разрушено в фильме. Всё.

-Ты досыта наелся постоянными упоминаниями того номера в отеле, который ты разрушил? Ты боишься, что люди будут снова говорить об этом из-за этой сцены в фильме?

Ба! (По-французски) Ca m'est egal (Мне все равно)! Да, мне все равно, это глупо! С другой стороны, я уделаю еще одну комнату в отеле, если буду снова чувствовать себя так же, как тогда! Или что угодно другое! Почему нет? Всем следует так делать: это человеческая природа, не так ли?

-Студии давят на тебя за то, что ты – это ты?

Я не очень чувствую это. Конечно, ты хочешь, чтобы дела у твоих фильмов шли удачно, чтобы люди пошли смотреть их и насладились ими, и так далее, но это не моя проблема. Моя работа – это делать те вещи, в которые я верю, играть роли, которые дают мне возможность привнести что-то интересное. Что касается больших фильмов, да, там давление, но это не мой бизнес. Я ничего не имею против идеи сыграть в крупнобюджетном фильме, если история хорошая, если режиссер хороший и персонаж интересный. Иначе в этом нет смысла. Я никогда не сделаю ничего, чтобы просто выжить в сообществе Голливуда.

-Как вышло, что ты в Каннах каждый год?

(Он удивлен) Ты знаешь, я не знаю! Очень странно. Один…два…три…четыре. Да, я приезжаю для моих четырех или пяти последних фильмов, я не знаю, почему.

-Может быть потому, что тебе это нравится?

Да, мне это нравится.

-Ты уже думал о том, чтобы жить во Франции?

Часто, да. Я до сих пор об этом думаю.

-В какой бы ты город переехал?

В Париж. Но я также люблю Юг, Прованс. И Номе тоже, побережье и прибрежную зона. Я осознаю, что я провел больше времени во Франции, чем в моем родном городе. Я езжу туда чаще, чем куда-либо еще. Я обожаю французский стиль жизни. Хорошая еда, хорошие люди, хорошее вино.

-Тогда почему ты живешь в Лос-Анджелесе?

Я люблю море. Я люблю быть около океана. Мне нужно быть около воды. И потом, я не люблю жить в ограниченном, гнетущем пространстве. Париж может быть чем-то таким, но немного воздуха все равно остается. В Нью-Йорке, например, у тебя всегда-то кто-то наверху над тобой.

-А если Таити? Или остров?

Верно! Да, я думал об этом. Я уже справлялся много раз о покупке острова. Кроме того, это такое место, где я хотел бы умереть. Я думаю, Брандо прав.

(Входит публицист, когда по времени запланирован конец интервью. «Все хорошо? Все окей?» На языке публициста Голливуда это означает: «Время вышло. Я забираю свою звезду и спасаю его от смертельной Голгофы интервьюирования». Кажется, с Джонни все хорошо. Тогда я осмеливаюсь сказать: «Можно еще десять минут?» Обычно они должны были бы ответить мне: «Нет, извините. Нам на самом деле пора идти». Звезда извиняется и уходит, оставляя тебя со своим сторожевым псом испытывать чувство вины. Публицист кидает взгляд на Деппа, который отвечает за него: «Все хорошо. Идем». Потом он поворачивается ко мне: «Окей, нет проблем. Это круто». Джонни скручивает себе четвертую сигарету после отказа от моих «Кемел». Заядлый курильщик «Мальборо», на уровне трех пачек в день, он скручивает немного «Drum» в темно-коричневую папиросную бумагу. Мне сказали, что он не заботиться о том, чтобы умереть в здоровом теле, но когда речь заходит об алкоголе и наш фотограф, Мишель Хадди, говорит о рекомендации, которую дал ему его врач, Джонни отвечает: “Если доктор сказал тебе, что это плохо для твоей печени, послушайся его”.

-Как ты отнесся к коммерческому провалу «Храбреца»? «Коммерческий провал» - это для меня ничего не значит. Как я уже сказал тебе, это не моя проблема. Фильм – это фильм, так же как рисунок – это рисунок. Большой успех означает только это: кто-то, где-то собирается прикарманить деньги. А это не та причина, по которой я сделал фильм. Я сделал это не для того, чтобы удовлетворить кого-то, кроме моих актеров и меня самого.

-Ты готовишь еще один?

Да.

-Когда?

В следующем году. Может быть. Я хочу сделать один фильм, чтобы критиков вырвало. Я сделаю не важно что, чтобы свести их с ума. И я вроде как краду два с половиной часа их жизней!

(Это развлекает его. Меня тоже, потому что он сталкивается с теми же проблемами, с которыми сталкиваемся мы, организовывая интервью).

-Если это убедит тебя, мне нужно будет провести двадцать часов за работой, чтобы расшифровать интервью и придать ему форму.

Хорошо! Теперь я очень рад знать, что я краду еще больше твоего времени!

-Ты ненавидишь прессу?

Нет, нет! Я шучу. Никакой персональной мести. Я только о «критиках». Какая смешная идея – иметь такую работу! Не правда ли? Какое образование нужно тебе получить, чтобы говорить, какой фильм хороший, а какой фильм плохой? Я не понимаю. Люди либо реагируют на фильм, либо не реагируют. Но никакой багаж знаний не дает тебе права сказать «Это хорошо» или не сказать. Это очень отличается. Ты можешь сказать, скучно это или интересно, но плохо или хорошо – все зависит от целей режиссера. Короче говоря, каждый имеет право на собственное мнение. И за мнение тебе не платят.

-Как идут твои съемки с Полански?

У меня супер энтузиазм из-за идеи работать с ним. Он режиссер, которым я восхищаюсь.

-У вас уже были проекты вместе?

Нет, мы встречались в Каннах в прошлом году, когда я представлял «Храбреца». Идея работать вместе заинтересовала меня, конечно. Шесть месяцев спустя он прислал мне сценарий. Я сказал «да».

-Ты читал роман Артуро Переза-Реверте?

Нет, я не читал еще «Клуб Дюма», но я собираюсь купить ее и прочесть.

-Что ты думаешь об уходе Траволты из прошлого проекта Полански?

Я на самом деле не знаю, что случилось, я не знаю деталей. Но я думаю, жаль, что он не сделал этот фильм. Для актера это настоящий шанс – работать с Романом Полански.

-Какие фильмы Полански ты предпочитаешь?

Мой Бог, они все хороши! «Нож и вода», «Жилец», «Ребенок Розмари»… Ах, да, может быть, «Чайна-таун». Это один из самых совершенных фильмов, на которые ты можешь надеяться. Также я обожаю «Неукротимый».

-Ты смотрел «Смерть и девушка»?

Нет, нет еще. Я посмотрю. Но, ты знаешь, я мало смотрю фильмы.

-Из-за нехватки времени или по собственному желанию?

Не обязательно. Просто потому что это последнее, что ты хочешь делать, когда это твоя работа. Парен, который полирует шары для боулинга, не мечтает играть в них по выходным! Так я чувствую. Как парни, которые работают в МакДоналдсе, не едят бургеры.

-Ты смотрел «Титаник»?

Нет.

-Говорят, что это ты выбрал ДиКаприо для «Гилберта Грейпа».

Лассе Холлстром и я просматривали многих мальчиков на роль моего младшего брата, и выбран был Леонардо.

-Вы встречались с ним потом снова?

Время от времени. Мы пересекаемся.

-Сейчас критический момент в его карьере. Какой совет ты бы ему дал?

Он хороший ребенок. Я бы сказал ему: «Делай то, что ты на самом деле хочешь делать. Не играй в их игру. Когда они хотят склонить тебя направо, возьми максимальную скорость налево! Не делай то, что они хотят, чтобы ты делал. Иди своим путем!»

-Если бы Тим Бертон попросил тебя сыграть Супермена?

Я по-настоящему люблю Тима Бертона, но я не знаю, понравится ли мне видеть мою рожу на королевском бургере или на стаканчиках в МакДоналдсе (Заливается смехом). Я предпочитаю избегать этого, понимаешь? Избежать распространение этого ужаса по планете.

-Девочки, наверное, были бы рады… Не уверен в этом. Я бы сделал что угодно для Тима. Но играть Супермена… Я не очень уверен, что я способен.

-Когда люди сравнивают тебя с Бредом Питтом, ты не возражаешь?

Да. Срать я хотел!

-Вы приятели?

Да. Мы знаем друг друга много лет. Он милый. Но, ты знаешь, мы с ним в одной и той же тюрьме. Мы оба боремся за выживание, понимаешь? Это не большая загадка или… Каждый пытается делать то, что он любит делать, и все. Бред милый.

-Кажется, ты любишь Бодлера.

(По-французски) «Les Fleurs du Mal» («Цветы зла»), да! Я предпочитаю книги, это точно! Да, я читаю очень много. Вероятно, потому что я ничего не читал, когда был мальчиком. Я рано бросил школу. Чтение – это способ убежать для меня.

Мы наедине, мы двое, стоим, опираясь на «Мерседес». Жарко, я предлагаю ему воды. «Нет, спасибо». Я подшучиваю над ним: «Ты не любишь воду? Ты пьешь ее иногда?» «Да, случается». Время уходить. Как он обычно это делает, Джонни всех благодарит и всем пожимает руку, как он делает это с командами своих фильмов. Это очень редко в Голливуде.

Возвращаясь на парковку, я слышу рев мотора. Я поворачиваюсь, черный «Порш» проезжает мимо меня. В своем «Каррера 4» Джонни дурачится, набирает скорость и тормозит два, три раза, чтобы впечатлить нас шумом его мотора. Он надевает свою кепку, и она дисгармонирует с «Поршем». Он жизнерадостный, и это заразно. Смотрите, у него был хороший вкус и он не захотел себе именные номера вроде «Джонни 1» Он опускает стекло и машет нам.

при использовании текста необходимо указывать автора и источник - burtonland.ru

Автор перевода Helga

Фотосессия Мишеля Хайди