Том Форд родился 27 августа 1961 года в Техасе (Остин), но провел свое детство в Санта Фе (Нью-Мехико) и, бросив университет, поступил в школу Парсонса. В 17 лет он самостоятельно поехал в Нью-Йорк с целью получить образование, где поступил в университет. Нанимаясь на первую серьёзную работу в школу дизайна Парсонз, скрыл, что имеет образование архитектора и на предыдущем месте, хоть и трудился в fashion-индустрии (в доме моды Клоэ), но занимался лишь связями с общественностью.

Позднее он переехал в Париж и закончил свое образование уже там. Кстати, в годы учебы Том неплохо подрабатывал в телевизионной рекламе и, обладая весьма колоритной внешностью, даже играл в сериалах.

Возвратясь в Нью-Йорк, Форд в 1986 году присоединился к творческой группе известного дизайнера Кэти Хардвик. В 1988 году он перешел на работу к Перри Эллису, где занял место художественного директора.

Два года спустя, в 1990, Форд пересекает океан и прибывает в Милан, Италия. Он начинает работать в компании Гуччи в качестве дизайнера женской одежды. В 1992 он становится художественным директором компании. Потрясающий взлет для новичка, не правда ли? Это означало, что Том отныне руководит дизайном и художественной концепцией всех продуктов Гуччи - одежда, парфюм и т.д. Он также отвечал за имидж компании (реклама, дизайн магазинов и т.д.)

В начале 2000 года последовала знаменитая сделка - группа Гуччи приобретает пакет акций Ив Сен Лоран. Отныне Том Форд отвечает за стиль самой известной марки в мире, а также парфюма от Ив Сен Лоран. Том фактически берет контроль над компанией, работая с основными креативными группами Ив Сен Лоран, разрабатывая общий имидж и позиционируя бренд.

Его нетрадиционный взгляд на модную индустрию заслужил огромное уважение со стороны коллег. Совет модных дизайнеров Америки в 1996 году назвал Тома Форда дизайнером года. Он получил столько наград, что вполне может сделать их них замечательную коллекцию.

В 1997 году, когда Тому было 35 лет, журнал Пипл назвал его одним из 50-ти самых красивых людей мира. Голливуд обожает этого человека, пресса смотрит на него с восхищением, женщины тайно вздыхают, глядя на стильную фигуру Форда на подиуме. А что же говорит сам виновник всего этого безумия? "В модном бизнесе все так временно. Ты можешь наслаждаться три-четыре месяца своей красотой, но потом безумно от этого устаешь".

Его называет "невозмутимым королем". Он строит собственную империю, он - один из самых известных дизайнеров мира. Он вытащил из небытия группу Гуччи (напомним, что совсем недавно ее сотрясали скандалы и даже убийства). В 2001 году он снова подтвердил свой статус, став лучшим дизайнером женской одежды (премия CFDA), журнал Тайм назвал его лучшим американским дизайнером. Однако, он давно уже не живет в Нью-Йорке. Том предпочитает улочки Парижа.

Что же стало причиной столь стремительного взлета? Одна простая, но в то же время гениальная мысль. Напуганное наступлением СПИДА общество 90-х годов, казалось, забыло о сексе. Везде господствовал андрогинный стиль. Форд назвал вещи своими именами - женщина должна быть женщиной, секс не может не иметь пола. Он снова дал женщинам сексуальность, возможно, поэтому его так любят клиенты.

Свой первый бутик он открыл в апреле 2007 года на знаменитой Мэдисон Авеню в Нью-Йорке. Годом позже открыт его первый магазин за пределами США, в Цюрихе. В сентябре 2008 года открыт магазин в Торонто. В апреле 2009 года открыт магазин в Москве.

На протяжении последних 20 лет Том живет со своим партнером, журналистом Ричардом Бакли. После того как у Бакли был обнаружен рак, Форд заявил, что хочет завести детей: "Ричард знает, что я хотел этого долгое время. Это придаст новый смысл его жизни. Если вещи будут идти обычным порядком, Ричард, вероятно, покинет эту планету раньше, чем я, а у меня не будет того, чего я всегда хотел. Я всегда хотел детей. Я не хочу дожить до 75 лет и просто сшить много платьев и построить несколько домов".

Том Форд известен не только как дизайнер одежды, но также очков и парфюмерии. Любое его изделие сопровождается необычным и часто скандальным, агрессивно сексуальным рекламным макетом.

В конце 2008 года Том был замечен в лос-анджелесском Тауэр Баре с Джонни Деппом. Можно предположить, что они в приятельских отношениях. В 2009 году Джонни появился на открытии выставки Тима Бёртона в Нью-Йорке в костюме от Форда. Визитная карточка пиджаков Тома – два кармана один над одним с правой стороны.

В 2009 году Том Форд выступил с режиссерским дебютом. На суд общественности он представил фильм «Одинокий мужчина» – экранизацию одноименного романа Кристофера Ишервуда. Картина получила невероятный успех. На Венецианском кинофестивале 2009 года картина была номинирована на приз «Золотой лев», а исполнитель главной роли – Колин Ферт – получил награду как лучший актер. Фильм рассказывает о профессоре английской литературы Джордже, который пытается ответить на очень важный для него вопрос: есть ли у него будущее после смерти его любовника Джима? В рассыпающемся, как карточный домик, мире, полном одиночества, Джордж ищет утешения у своей давней подруги Шарлотты (Джулианна Мур).

Том известен своим остроумием и нетрадиционным взглядом на вещи. Вот ряд интересных цитат Тома:

* Глобализация меняет порядок вещей в мире. Раньше вы никогда бы не увидели француза, надевшего ночью теннисные туфли. Теперь они ходят в них все время!

* Я знаю французский и итальянский. Но мой французский сегодня гораздо хуже, чем в 80-х. Поскольку сейчас я босс, все стараются говорить со мной на английском (смеется).

* Я прирожденный лидер. Даже когда я был ребенком, я был боссом в нашей семье.

* Чем старше ты становишься, тем больше приближаешься к своей истинной натуре. С возрастом все, что не имеет отношения к твоей сути, отпадает.

* Я дизайнер. Я занимаюсь творчеством, но я не художник, поскольку все, что я делаю, создается с целью быть проданным.

* У меня есть большие фотографии обнаженных женщин, сделанные Уорхолом. У меня также есть и мужской вариант этой серии, но пенисы гораздо сложнее вешать на стену.

* У меня были подруги. Мне нравилось с ними, но я предпочитаю мужчин.

* Моей первой экстравагантной покупкой была пара белых лоуферов Gucci. Мне было 13 лет. Я был обязан владеть ими и сводил свою мать с ума до тех пор, пока она наконец не купила их.

* Это постоянная борьба - быть на вершине или стараться вернуться на вершину. Я люблю побеждать и мне нравится быть успешным.

* Мне нравится боксерский мотив во всей этой истории. Каждый день, когда ты работаешь, это борьба, и ты должен быть готов к ней. Я отлично представляю мир без себя. Я настолько неважен.

* Моя жизнь была Гуччи и Гуччи было моей жизнью. Я работал 24 часа в сутки до последнего дня, и вдруг - бум - мой календарь сразу же стал абсолютно чистым. Тогда я подумал - какого черта я буду делать? Какого черта я буду делать?? Это было очень сложно.

* Если я умру завтра, то 50% моей собственности перейдет государству. Если бы мы с Ричардом были бы гетеросексуальной парой, то этого не произошло бы.

*Могли бы вы интервьюировать меня с левой стороны? Это моя лучшая .

* Приятно осознавать, что людям нравится то, что ты делаешь. Объем продаж - лучший показатель в этом деле.

* Я был бы не против одевать Барака Обаму. Он хорошо выглядит, но его костюмы сидят на нем не очень хорошо.

* Я часто принимаю ванну, но это не имеет отношения к слухам, что у меня патология насчет гигиены. Когда я живу на своем ранчо, бывает, я не моюсь три или четыре дня подряд. Но когда я в городе это способ расслабиться или прийти в себя. Мне кажется, американцы порой слишком чистые. Иногда я даже не пользуюсь мылом, когда принимаю ванну. Я не хочу соскребать с себя все, что можно, мне просто нравится лежать в теплой воде.

* В детстве я не играл в американский футбол и поэтому был не самым популярным парнем. Но в 14 лет я стал очень популярен, потому что обладал хорошей внешностью. Я ничего не делал специально, но я нравился девушкам и уже в 14 лет занимался с ними сексом.

* Если тебе нравится заниматься проституцией, то в чем проблема? Почему быть проституткой считается плохо? Проституция это всего лишь много свободы.

* Я плакал, когда впервые гулял по Парижу. Да что там, я плакал в течение всей поездки. Все было так прекрасно, просто невероятно. Я плакал и плакал.

* Когда то я изучал архитектуру и собирался стать архитектором. В это время с двумя друзьями я приехал в Ленинград и как-то ночью в отеле сидя на кровати думал - Это так глупо. Зачем я это делаю? Мне надо заниматься модой. И я решил стать дизайнером. Я уйду на пенсию только когда умру.

Автор Helga



Том Форд и Ричард Бакли навсегда.

Когда Том Форд встретил редактора Ричарда Бакли, он был застенчивым 25-летним парнем. Ему хватило одной совместной поездки в лифте, чтобы понять: с этим мужчиной он хочет вступить в брак.

Том Форд, дизайнер и кинорежиссер: Иногда бывает такое, что смотришь на человека - и тебе кажется, что знаком с ним всю свою жизнь. В первый же вечер нашего общения с Ричардом, когда мы выпили несколько бокалов, у меня сложилось впечатление, что я знаю о нем все. У него самые дикие глаза на свете - как у эскимоса с Аляски. Они не голубые и не серые, они удивительного цвета, которого я раньше никогда не встречал, почти серебряные. Они ничего не излучают, но странным образом полностью тебя гипнотизируют. Впервые мы встретились на показе мод в Нью-Йорке в 1986 году. Ему тогда было 38, и он был редактором журнала "Women's Wear Daily". Он был уверен в себе и красив настолько, что это делало его фактически недоступным. Он столь пристально меня разглядывал, что я совершенно растерялся, и как только показ завершился - убежал через дверь на улицу, только чтобы не столкнуться с ним. Десять дней спустя моя работодательница, Кэти Хардвик, отправила меня в офис "Women's Wear Daily" забрать оттуда некоторые образцы одежды. Меня отправили прямо на крышу, потому что там в этот момент проходила фотосессия. Я подошел к лифту, двери открылись, и передо мной возник человек с глазами цвета воды. Он представился как Ричард Бакли и сказал, что одежда, которая мне нужна, уже отправлена с крыши вниз, предложив проводить меня в то место, которое они называли "модным чуланом". Он был восхитителен и при этом вел себя как полный идиот. Он словно пританцовывал вокруг меня, сверкая глазами, и изо всех сил старался быть очаровательным. А я подумал, что одной поездки в лифте мне оказалось достаточно, чтобы понять, что с ним я хочу вступить брак. В жизни я весьма прагматичен, но да, тогда я почувствовал своего рода ментальную связь. Он отмечал каждую коробку в этом "чулане моды" и - бум! - в тот момент, когда мы добрались до нужной мне, я уже был всецело в его власти. Он казался такой цельной личностью. Он был так красив, так собран, он был таким взрослым, что это меня страшило. И он действительно начал преследовать меня, хотя и не то чтобы слишком настойчиво. Это меня взволновало. И одновременно очень испугало, потому что я понимал: он - другой, и все, что я чувствую к нему, кардинальным образом отличается от того, что мне приходилось испытывать до этого.

В одну из суббот мы устроили совместный рождественский шоппинг и после первых нескольких свиданий стали проводить вместе почти каждую ночь. Наверное, это случилось за несколько дней до того, как мы сказали друг другу: "Думаю, я люблю тебя". Сегодня мы говорим это друг другу каждый вечер перед тем, как уснуть, говорим в конце каждого телефонного разговора и пишем в конце каждого письма. Всякий раз, когда ты думаешь, что влюблен, ты должен сказать это. Всякий раз, когда тебе хочется поцеловать чьи-то руки, ты должен это сделать. Я поступаю так все время.

Мы отправились домой на Рождество, а когда вернулись, он дал мне ключ от своей квартиры и спросил, перееду ли я к нему. И я переехал. К тому времени мы были знакомы лишь месяц. Он с кем то жил года три или четыре, но это были несерьезные отношения, а он сознательно искал серьезных. Он вступил в тот период своей жизни, когда ему исполнилось 38, а я - в тот, когда мне исполнилось 25, но мы оба были готовы осесть, влюбиться и разделить друг с другом жизнь.

Я успел переспать с огромным количеством людей и вдоволь насладиться алкоголем, танцами и наркотиками. Впервые секс у меня случился, когда мне исполнилось 14. В школе у меня была подруга, которая успела дважды забеременеть, пока мы были вместе. В те дни, в 70-е годы, аборт считался одной из форм регулирования рождаемости, и, как мне кажется, в большинстве средних школ такое периодически случалось. Конечно, если бы я сегодня был подростком, я бы так ни с кем не поступил, но в тот период подобное считалось естественным: небрежность, с которой секс преподносился по телевидению. Если вы посмотрите старые телешоу 70-х, то можете заметить, с какой легкостью все прыгают друг к другу в постель, не задумываясь о последствиях. Несомненно, СПИД коренным образом изменил ситуацию.

Один из первых людей, у которого в 1981 году диагностировали болезнь, которую тогда называли гей-раком, был моим близким другом. Это полностью перевернуло мое сознание, и с тех пор я стал крайне осторожным. Вероятно, это спасло мне жизнь, но навсегда заставило меня изменить представление о сексе. Секс стал ассоциироваться со смертью - по крайней мере, в моем представлении. До того момента, как мы впервые занялись сексом, у нас с Ричадом было три свидания, потому что мой лучший друг находился в больнице, умирая от СПИДа. Мы встречались на свидании - а потом он мог отправиться в больницу, и я мог отправиться в больницу. То было время огромного страха, который, конечно, сказался на наших ранних сексуальных отношениях, мы много об этом думали, потому что видели, как умирают наши близкие друзья - именно в тот период, когда мы друг в друга влюбились. Если бы нам пришло в голову составить список, то мы обнаружили бы, что половины наших друзей начала 80-х годов больше с нами нет. Это продолжалось до начала 90-х, ни на мгновение не прекращаясь.

Спустя три года после того, как мы стали жить вместе, у Ричарда диагностировали рак, и когда это произошло, диагноз казался фатальным. Мы пережили очень сильную семейную трагедию, и она стала именно той вещью, которая, в конечном итоге, еще сильнее сблизила нас, потому что все это мы пережили вместе, и наша личная история благодаря этому обогатилась.

Становиться старше вместе было очень интересно, потому что мы оба изменились. В начале наших отношений я был очень тихим. Ведь на самом деле я крайне, чрезвычайно, патологически стеснительный человек. Сегодня в это почти никто не верит, потому что эту свою особенность я прячу за фасадом публичной личности, что отнимает у меня огромное количество энергии. А Ричард, когда мы познакомились, был человеком общительным и весьма словоохотливым. Ричард - экстраверт, я - интроверт, но если вы встретите нас сегодня, то подумаете, что все наоборот. Сейчас Ричард часто может казаться очень тихим, особенно если он хорошо вас знает. Но если вы отправитесь с Ричардом на вечеринку, то обнаружите, что он чрезвычайно оживлен. А я вечеринки ненавижу и стараюсь на них не ходить. Предпочитаю обед вдвоем или в крайнем случае - в компании четырех-шести близких людей.

Одна из вещей, которая меня всегда изумляет, хотя "изумляет" - это неправильное определение, потому что это не совсем так… Словом, частенько во время обедов с близкими друзьями, гетеросексуалами, до них доходит, что с Ричардом мы вместе уже 24 года, и они восклицают: "Ничего себе, ребята! Вы вместе целых 24 года! Обалдеть! А мы-то думали, что геи так долго вместе не живут". И я спрашиваю: "Почему? О чем вы вообще говорите?" Некоторые из самых длительных отношений, которые мне известны, случаются именно у однополых пар. Многие мои гетеросексуальные друзья женились и разводились, женились и разводились, а мы с Ричардом продолжали оставаться семьей. Мне кажется, что это - весьма распространенное и предвзятое мнение, даже у наиболее образованных и либеральных моих друзей, о том, что отношения геев в большей степени строятся на сексе, нежели на эмоциях. И это меня удивляет и шокирует. Я - из породы тех людей, которым нравится быть частью пары, я всегда этого хотел, всегда к этому стремился, и при этом абсолютно не имеет значения, кто я - гей, или натурал. Мы с Ричардом связаны друг с другом, и ты с новой силой осознаешь это всякий раз, когда смотришь человеку в глаза и понимаешь, что знал этого человека всегда. Ты словно возвращаешься домой.

Ричард Бакли, писатель и журналист:

После трех с половиной лет, проведенных в Париже, я отправился обратно в Нью-Йорк, чтобы стать редактором нового журнала под названием "Scene". На четвертый день своего пребывания в городе я пошел на показ молодого дизайнера Дэвида Камерона. В ожидании начала показа (а проводился он в чердачном помещении), я заметил молодого парня, стоящего в толпе, чуть в сторонке, и подумал: "Симпатичный!" Очень симпатичный. Когда показ завершился, я остался сидеть на своем месте, возясь с ручками и ноутбуком, как вдруг краем глаза заметил его пальто из верблюжьей шерсти. Я подскочил и поспешил за ним. Как я уже говорил, мы находились на чердаке, и быстрее всего спуститься вниз можно было по лестнице. Пока мы спускались, я время от времени поглядывал на него - и улыбался. А он слегка улыбался мне в ответ. Так продолжалось до тех пор, пока мы не вышли на улицу и - клянусь! - он припустил от меня что есть мочи.

Перепрыгнем дней на 10 вперед. Я нахожусь на крыше здания компании Fairchild, на 12-й Авеню, и занимаюсь отвратительной фотосессией для журнала "Women's Wear Daily". И в этот момент Оуэн, наш арт-директор, интересуется, есть ли у меня бойфренд.

- Нет, - отвечаю я.

- А кто-нибудь на примете?

- Нет. Я даже не успел выйти куда-нибудь с тех пор, как вернулся.

- Почему так?

- В течение трех с половиной лет я был слишком далеко, сейчас у меня две работы, кроме того, я должен снова втянуться в рабочий ритм Нью-Йорка. Поэтому не хочу, чтобы меня отвлекали.

- И что, разве не было никого, с кем бы ты не отказался пройтись?

Вот тут-то я и рассказал ему о парне, которого видел на показе Дэвида Камерона, и о том, как он исчез. Не прошло и двух минут, как Гарри, сотрудник фотолаборатории, поднялся на крышу и говорит: "Пришел какой-то юноша от Кэти Хардвик, хочет забрать образцы одежды". И в эту секунду на крыше появляется тот самый парень с показа.

Я поворачиваюсь к Оуэну и говорю:

- Это он.

- Кто?

- Это - он!

- Кто - он?

- Да он же!

- Ты имеешь ввиду…

- Да.

Я подошел к молодому человеку и сказал, что могу отдать ему всю одежду кроме платья, которое мы собирались фотографировать для обложки. Я взял его с собой к лифту и провез с крыши до первого этажа. Пока мы ехали, я болтал как какая-нибудь школьница. Всякий раз, когда я рассказываю ту историю, именно в этот момент я поднимаю ладони к голове и пальцами изображаю хлопанье ресниц. Я совершенно бесстыдно флиртовал с этим мальчиком. А он продолжал молчать, и чем более тихим он казался - тем большим идиотом представлялся я себе. Тем временем я продолжал собирать одежду в мешок, поскольку мы находились в нашем "модном чулане", и заявил ему: "Завтра вечером Кэти устраивает у себя в квартире обед в честь моего возвращения в Нью-Йорк". Я надеялся, что в разговоре с ней он об этом упомянет, и Кэти, которая в области тайных гей-намеков совсем не дура, все поймет и его тоже пригласит.

Обед следующим вечером получился замечательным, но молодого человека там не оказалось. После обеда я отвел Кэти в сторонку и спросил:

- Кто твой помощник?

- Това.

- Да нет, я имею ввиду не Тову, а того по-настоящему симпатичного парня.

- Нежный.

- Нежный?

- На самом деле его зовут Том, но я его называю Нежным.

В то время Кэти была замужем за мужчиной по имени Том Сноуден и говорила, что ей нужно как-то различать "своих индюков", поэтому один Том (муж) у нее именовался Жестким, а второй (Форд) - Нежным.

Как я уже говорил, у Кэти голова вовсе не соломой набита, поэтому она прекрасно все поняла и сразу же сказала: "Он отлично тебе подходит. Приезжай на обед в понедельник. Я все устрою".

Наверное, на следующее утро, приехав на работу, Кэти тут же завопила: "Эй, Нежный! А ну, иди-ка сюда!" И сказала ему: "Послушай, Ричард Бакли, редактор журналов "Women's Wear Daily" и "Scene", хочет с тобой прошвырнуться. А он нам очень нужен - нам важно его расположение, - так что бери мою кредитку и иди с ним туда, куда он захочет".

В понедельник лил сильный дождь, и в офис Кэти Хардвик я пришел, полагая, что мы отправимся в ресторан. Но нет. В офисе нас ждали томатный суп и сэндвичи с болонской колбасой. Посреди обеда Том встал, извинился и сказал, что должен возвращаться работать. В этот момент я подумал: ну конечно, мне 38, а ему - 25. И он явно не по старпёрам. Трое сбоку - ваших нет.

Когда я вернулся к себе в офис, минут через десять после этого зазвонил телефон. Я снял трубку.

- Это Том Форд от Кэти Хардвик. Я звоню узнать, можно ли мне поинтересоваться, как вы отнесетесь к перспективе вместе пообедать или выпить как-нибудь вечером.

Я был совершенно обескуражен, поскольку начинал думать, что он слегка заносчив, поэтому ответил так: "Ладно. Но сегодня вечером, да и завтра тоже, у меня уже назначены кое с кем встречи. А в среду я уезжаю в деревню и проведу там День Благодарения. Поэтому как насчет следующей недели? Скажем, со среды?" Он ответил, что это было бы прекрасно. Мы оставались на линии всего несколько минут, но он впервые со мной по-настоящему заговорил, и я подумал, что нисколько он не заносчив. А потому сказал: "Послушайте, давайте попробуем договориться на сегодня. Если вдруг мне придется отменить нашу встречу - я предупрежу об этом заранее". И он ответил: "Хорошо".

Ладно, я был наадреналинен все 24 часа, потому что у меня не было назначено никаких деловых встреч, и в деревню на День Благодарения я не собирался. Ничего этого на самом деле не было. Во вторник в 16.23 я позвонил ему, сказал, что моя встреча отменилась, и поинтересовался, по-прежнему ли он свободен.

На наше первое свидание мы отправились в запущенный дешевый ресторан в верхнем Ист-Сайде под названием "Albuquerque Eats" - не думаю, что он до сих пор существует. Том сидел и строил планы на будущее: "Через 10 лет я покажу свою собственную коллекцию в Париже и стану миллионером. Я сделаю это, вот посмотрите!" А я смотрел на него и думал: "До чего же парень наивен!" Но поскольку болтали мы в основном о других вещах, это больше напоминало разговоры о несбыточных прожектах. Я чувствовал, что всякий раз, когда я заглядываю ему в глаза, все вокруг начинает плыть, и я словно бы погружаюсь в него. Я видел, что он - хороший, благородный человек. Это была не столько физическая, сколько эмоциональная волна.

До этого у меня случались разные отношения, поэтому я с подозрением относился к большому количеству вещей, но с Томом боялся повторить те же ошибки, которые допускал с другими парнями. Меня много раз сжигали дотла, поэтому я научился держать людей на расстоянии. И тогда, в канун Нового года, мы никуда не пошли. Мы остались в моей маленькой квартире на Площади Святого Марка. Я преподнес ему маленькую коробочку от Тиффани, в которой лежал ключ от моей квартиры. На следующий день он переехал.

Том - восхитительный современный джентльмен. Мы оба в этом отношении старомодны. Мы помогаем дамам сесть за стол и открываем перед людьми дверь. Если вы хорошо воспитаны, люди это замечают. И ценят. Ведь вы проявляете к ним уважение. Когда в 89-м году у меня диагностировали рак горла, Том отказался от общения с некоторыми людьми из-за того, как они на это отреагировали. Мой лучший друг и один из моих наставников умерли - один в 87-м, другой - на год позже. Они умерли от СПИДа, поэтому нашлось немало людей, которые предположили, что и у меня на самом деле СПИД. Некоторые из них отказались от встреч со мной, потому что были уверены, что обязательно этим заразятся. Таких людей Том исключал из своей жизни - и не заговорил бы с ними, если бы вдруг столкнулся на улице.

Сейчас я не могу себе представить, как жил бы без Тома. Не могу даже предположить, что со мной будет, если с ним что-нибудь случится. Для меня существует один единственный Том. Он - все тот же человек, которого я встретил 24 года назад: человек с большим сердцем.

Журнал OUT

Перевод Александры Лопаты

Иллюстрации OUT.com и Viewimage.com

источник

Легендарный дизайнер и режиссер Том Форд (Tom Ford) дал большое интервью гонконгскому изданию журнала "Time Out". Дизайнер рассказал о детях и о своей новой коллекции. Он отказался говорить о своем новом фильме и недавних проблемах, с которыми столкнулся дизайнер Джон Гальяно.

О своем новом фильме.

Я ничего не буду об этом говорить. Я считаю, что сначала надо что-то сделать, а потом об этом говорить, поэтому я ничего не говорил о своей новой женской коллекции, пока она не появилась в Нью-Йорке. И о фильме я ничего не буду говорить до тех пор, пока он не будет завершен.

О детях.

Я всегда говорил, что хочу иметь детей. Но Ричард, с которым я живу уже 24 года, не хочет иметь детей. Поэтому я решил не иметь детей. Но если у меня будет ребенок, никто не узнает об этом до тех пор, пока он не родится. И никто никогда его не увидит, потому что я определенно не хочу делать из него медийный продукт. Если у меня будет ребенок, вы этого даже не заметите. Возможно, вы его увидите, когда ему будет 18 лет, но я буду держать его вдали от софитов. Я не будут использовать его как медийный инструмент, как это делают некоторые.

О выборе моделей Лю Вэнь (Liu Wen), Ду Цзюань (Du Juan) и Ринко Кикути (Rinko Kikuchi) для своего шоу.

Ну, во-первых, первые две из них - модели, и они прекрасны, а Ринко - актриса, которую я обожаю и люблю ее в фильме "Вавилон" (Babel). Я всегда был весьма мультикультурен, и даже смешно, что вчера кто-то спросил меня во время интервью, есть ли у меня друзья-азиаты. По-моему, это весьма странный вопрос. Если ты растешь в Америке, вопреки расхожему мнению, ты становишься слепым по отношению к национальности, потому что у нас есть японские и китайские семьи, уже пять поколений которых живут в США. Мы растем среди американцев азиатского, африканского, европейского происхождения. И я не думаю, что она - моя азиатская подруга. Она моя прекрасная подруга, она моя глупая подруга, которая задает безумные вопросы... она моя невероятная подруга, она моя шикарная подруга, она моя... Я дальтоник. Когда ты делаешь показ мод, очень важно подобрать моделей из разных стран.

О недавних проблемах Джона Гальяно (John Galliano).

Я не хочу это комментировать. Я знаю Джона, мне он очень нравится. Очевидно, он попал в беду. Мне его очень жалко. Если вспомнить прошлое, то у Ива Сен-Лорана (Yves Saint Laurent) были проблемы с наркотиками. У многих других дизайнеров были проблемы с наркотиками и алкоголем. Это очень, очень и очень жесткий бизнес. И надо быть очень сильным человеком.

источник