«Я читал, что вы переезжали из дома в дом 30 раз, когда ты был ребенком. Звучит как преувеличение».

«На самом деле», - говорит Депп, - «это было преуменьшение».

«Почему так часто?»

«Из-за мамы. Она не смогла бы, НЕ МОГЛА, удовлетвориться одним местом», - говорит он мне. – «Поэтому мы переезжали в другую точку, оставались там некоторое время, а затем передвигались в другое заведение». Когда ему было семь, они переехали в Мирамар, штат Форида. Как контраст для сценического обещания имени города, Мирамар – это заселенная площадь, в полутора часах езды от океана с северной стороны Майами. Эту территорию социальные работники описывают как «многообещающую».

«Где именно ты начал свою новую жизнь во Флориде?»

«Живя в грязном мотеле. Я часто выходил и воровал кофе и пончики. Это было жутко».

«Какое твое главное воспоминание об этом месте сейчас?»

«Как о ломтике ада. Но когда мы были детьми, мы любили это место. Потому что мы не знали ничего другого. И просто продолжали жить… Я не знаю, сколько домов. Мы постоянно перемещались, ты знаешь».

«Как цыганская жизнь?»

«Да, действительно так».

Депп называет себя «чем-то вроде дворняжки, моя пра-прабабушка была чистокровная чероки». Также у него есть ирландская кровь. В Мирамаре сегодняшнего дня, в котором преимущественно белые, либо белые с кровью коренных американцев, Депп был бы в этническом меньшинстве.

«Когда я рос там», - говорит там, - «превалирующей сектой были расисты. Дети, с которыми я ходил в школу, были кубинцы, черные, азиаты и прочие. И было это безумие – расовые бунты каждый день. Это никогда не имело никакого гребаного смысла для меня. Я из Кентукки. У меня не было такого опыта. В Мирамаре черный ребенок, с которым ты дружишь, мог ударить по лицу шлемом и ты умираешь в драке. И я просто думал: «Что за хуйня происходит?»

«Эта среда помогла тебе с твоими способностями перенимать акценты?» (Ни один из когда-либо рожденных в Америке актеров не достигали таких успехов в британском английском языке и региональных вариациях настолько хорошо, как Депп, который, в отличие от Бетт Девис, не имел преимущества происходить из Новой Англии, где схожесть произношения даст каждому возможность хорошего старта).

«Меня всегда завораживали акценты, когда я был ребенком. Когда мне было шесть или семь, я подумал однажды, что я смогу стать великим пародистом. Я мог легко перенимать манеру говорения людей. Также… У меня есть музыкальный слух. Я научил себя играть на гитаре. Я думаю, это было важно в плане умения слушать».

Он бросил школу, чтобы присоединиться к рок-группе «The Kids». Имея успех на разогревах Чака Берри, REM и Игги Попа, группа так и не добилась звукозаписывающего контракта. В 20 лет он женился на Лори Энн Эллисон, визажисте. Однажды группа переехала в ЛА, там они сменили свое название на «Six Gun Method», а Депп, после трех лет брака, стал снова холостым.

Он говорит, что его страсть к музыке и книгам была развита и привита ему его старшим братом Дениэлом, который познакомил его с «Астральными неделями» Вана Моррисона, «На дороге» Джека Керуака, стихотворениями Аллена Гинсбера и «Страхом и отвращением в Лас-Вегасе».

Охотник и пойманный Автор Роберт Чалмерс

В то время, когда я был мальчиком, мне пришлось жить в разных местах. Однажды мы поселились в Мирамар, во Флориде, ужасный период. Мы жили на 68-й Авеню, недалеко от здания Суда, на углу проезжей улицы. Дом был построен в стиле 60-х годов и имел три спальни. Я до сих пор помню запах бобов и ветчины на нашей кухне. Помню, как мои брат и сестра, шутя, дрались друг с другом. У меня был пудель по кличке Пеппи. Спальню я делил с братом, который старше меня на 10 лет. Он заслушивался музыкой Вана Моррисона и Боба Дилана. Мы постоянно передвигались. Мама любила переезды по нескольким причинам. К тому времени, как мне исполнилось 15 лет, мы уже много раз поменяли места жительства. Нелегкое было время. В зависимости от того, насколько быстро мы переезжали с места на место, мне приходилось встречаться со многими людьми, у меня то и дело появлялись новые друзья. Но к счастью, менять школы приходилось также часто, как соседей. Мама работала официанткой. Она занималась этим с 14 лет. Отец руководил общественными работами в Мирамар. Родители развелись, когда мне исполнилось 16. До того времени мне приходилось много ездить, я ненавидел те сумасшедшие дни. Из-за этого я сильно переживал.

Я был вредным ребенком. Мне нравилось записывать разговоры людей на магнитную ленту в то время, когда они даже не подозревали об этом. Однажды мы с другом вырыли глубокий туннель на заднем дворе нашего дома. Мы замаскировали его с помощью древесных ветвей и листьев. Я пытался вырыть туннель к себе в комнату. Мне нравилось рыть его и следить за тем, насколько я продвигался вперед. Если бы вы видели меня в школьном возрасте, то, наверное, дали бы такую характеристику: "мальчик с длинными волосами и с гитарой наперевес". Я не был школьным активистом, просто любил приносить в класс гитару и мог прогулять много уроков в музыкальном классе. Учительница даже отвела специальное помещение, где бы я мог заниматься музыкой. Пожалуй, этому делу я посвятил больше всего школьного времени. У меня даже и в мыслях не было стать актером. Во всяком случае в ранние годы. Решение пришло потом само собой. Просто я переехал в Лос-Анджелес со своей музыкальной группой "The Kids".

Перед тем, как стать знаменитым.

ДД: Я родился в Кентукки, и жил там до 7 лет.

ДУ: Кто были твоими кумирами, когда тебе было 5?

ДД: Когда мне было 5? Я думаю, Дениел Бун.

ДУ: Хм, ну, ты до сих пор одеваешься, как он. Ты думал в юности, что окажешься в шоу-бизнесе?

ДД: Нет. Я перебрался во Флориду, когда мне было 8. Мой дядя был там проповедником.

ДУ: Он индеец?

ДД: Нет.

ДУ: А откуда индейцы в твоей семье?

ДД: Со стороны матери преимущественно.

ДУ: Я до сих пор думаю, что тебе нужно жениться на Рекел Уэлч (род. 1940, американская кино-звезда, лауреат Золотого Глобуса – прим.перев.), и тогда я буду продавать ваших детей. Она тоже из индейцев, и у тебя будет возможность иметь детей от лучших скул Америки. И мы сможем продавать ваших с ней детей богатым яппи.

ДД: Мы может открыть бизнес по имплантации скул.

ДУ: Итак, ты переехал во Флориду и ты в рок-н-ролл группе. Как это произошло?

ДД: Мой дядя был проповедником, и его семья имела госпел-группу.

ДУ: Он говорил на неведомом языке в состоянии религиозного экстаза и все такое прочее?

ДД: Он всходил и простирал руки, крича: «Приблизьтесь и будете спасены!» И люди приближались к его ногам – такая фот странная фанатичная штука.

ДУ: Так у твой ддя Элмер Гэнтри?

ДД: Точно.

ДУ: И это подвигло тебя захотеть оказаться в шоу-бизнесе?

ДД: Нет. Его кузены имели госпел-группу, они собирались и играли госпел, и это был первый раз, когда я увидел электрогитару. Я стал одержим электрогитарами, поэтому моя мама купила мне одну за 25 баксов. Мне было около 12. Тогда я закрыл себя в своей комнате на год и научил себя играть, слушая записи, после чего начал играть в гаражных группах.

ДУ: Как назывались эти группы?

ДД: Первая группа, в которой я был, называлась «Пламя». А потом я был в «Детках». «Детки» отправились в Голливуд.

ДУ: Что ты носил в той первой группе?

ДД: Сначала мы носили футболки с надписью «Пламя» на них.

ДУ: Хм, люди могли не так понять.

ДД: В 13 лет я носил простые футболки. Потом я стал красть мамину одежду. У нее ведь были все эти вельветоыые рубашки с «французскими» короткими рукавами. Расклешенные брюки из сирсакера (легкая жатая ткань в полоску – прим.перев.)

ДУ: Да ты был как авангардный! Как насчет платформы?

ДД: Я мечтал иметь туфли на платформе, но не мог найти.

ДУ: А как выглядели волосы? Эта «обезьянья» стрижка? Та идиотская стрижка, когда сверху волосы короткие, а сзади длинные?

ДД: Нет-нет. У меня никогда не было билевелса.

ДУ: Это стрижка так называется?

ДД: Ну, ты знаешь, билевелс популярен сегодня.

ДУ: Я знаю.

ДД: Копы носят билевелс. Нет, у меня никогда не было. Волосы были длинные с начёсом.

ДУ: Что зставило тебя бросить школу?

ДД: Ну, ты знаешь, я был в средней школе три года… Сейчас я, возможно, точно так же поступил бы.

ДУ: Что ты имеешь в виду?

ДД: Мне нечем было платить по счетам. Я имею в виду, что было совсем плохо с деньгами. И я не хотел быть там, меня это утомляло, я ненавидел это.

ДУ: Я был с тобой недавно, когда один из твоих учителей, который завалил тебя на экзмене, попросил у тебя автограф. Помнится, ты был так ошарашен.

ДД: Ну, а что я должен был сказать? Он в самом деле завалил меня.

ДУ: Мне до сих пор хочется врезать по морде некоторым учителям моей школы.

ДД: Я помню, как однажды этот самый учитель вопил на меня перед всем классом. Он был полный х**. И у него тогда не было больше времени на меня, а теперь, неожиданно, он хочет мой автограф.

ДУ: Он не поощрял тебя?

ДД: Дерьмо! Они все думали, что я кончу в тюрьме наркоманом.

«Джонни Депп»

Вам было двенадцать или тринадцать лет, когда вы впервые взяли в руки гитару. Какая композиция заставила вас окончательно покориться музыке?

Мне было двенадцать… Я думаю, что это была песня «Aerosmith» под названием «Season of Wither».

Люди имеют о вас представление, как о подлинном аутсайдере и бунтаре. Имела ли музыка отношение к формированию вас как личности?

Я уверен, что имела. Я взял в руки гитару в возрасте двенадцати лет, и полюбил этот дурацкий инструмент настолько, что уже не представлял без него своей жизни. Все, что я делал в течение нескольких лет – это играл на гитаре. Я запирался в своей комнате каждый день и играл.

После школы?

Да, после школы. Я подбирал аккорды, слушая записи других музыкантов. В таком режиме я прошел через половое созревание – сидя в своей комнате и бренча на гитаре. Я даже семью свою видел редко.

Вы росли, чувствуя на себе влияние родных?

В годы отрочества да, безусловно. Когда мне было пятнадцать или шестнадцать, я бросил школу, а мои родители развелись. Так что этот период был очень неприятным. Маме было очень плохо после развода, и у меня на тот момент появилось чувство, что между всеми нами установились весьма близкие отношения, моральная поддержка. Говоря «на тот момент», я имею в виду довольно продолжительный период своей жизни. Мы очень привязались друг к другу, но потом эта связь начала снова разрушаться. Так что мне кажется, где-то с двенадцати до семнадцати лет я испытывал подлинные родственные чувства.

Многие из ваших ролей – в «Эдварде Руки-Ножницы» и «Что гложет Гилберта Грейпа?» – кажется, привлекают своего рода юношеской неуклюжестью. Это странно и забавно. Хотели бы вы снова вернуть свои молодые годы?

Да. Я бы очень хотел, если бы это было возможно, вернуться к тому месту, где мне было лет 15-16.

Почему?

Поскольку хотя семьи уже как таковой и не было – мои сестры уже были замужем и брат жил далеко – я, все еще находясь в безопасности, возможно, смог бы не совершить каких-то ошибок. У меня был бы шанс больше пользоваться мозгами и не потеряться в своем двадцатилетии.

Interview Magazine by Brendan Lemon

ПЛЭЙБОЙ: Нет, мы даже сменим тему. Давай поговорим о твоей мальчишеской поре. Какое твое самое раннее воспоминание?

ДД: Ловля светлячков. Красивые, захватывающие насекомые. По соседству жила маленькая девочка, у которой была скоба на ноге. В ту ночь, когда астронавты высадились на Луне, мы с ней играли на качелях, и вот пришел ее отец и сказал очень серьезно: «Когда человек оставит свой след на поверхности Луны, Луна обагрится кровью». Я был шокирован. Я помню, как подумал: черт, мне шесть лет и это немного глубоко для меня. Я остался и смотрел на Луну. У меня была огромная вера, что ничто на ней не изменится.

ПЛЭЙБОЙ: У тебя был дядя-проповедник, не так ли?

ДД: Да. Это дало мне странное чувство религии. Он был театрален на кафедре. Он начинал плакать, восхваляя Господа. Вскоре взрослые начинали кричать «аллилуйя», падали на колени и ползли вверх, чтобы поцеловать его ботинки. Я не купился на это. Я не говорю, мой дядя был полон дерьма, потому что он хороший парень. Я просто не хотел дуальности – видеть его ведущим себя нормально дома и совершенно иначе на кафедре. Это было слишком удобно. Почему Господь ударяет в тебя только в церкви? Почему он не ударяет вас в ванной или когда вы делаете хот-доги?

ПЛЭЙБОЙ: Мальчиком ты думал о грандиозных вещах? Хотел ли ты стать кинозвездой?

ДД: В четыре или пять лет я мечтал быть Мэттом Хелмом, шпионом, которого сыграл Дин Мартин. Еще я хотел быть Флинтом – Джеймсом Кобурном. Эти парни получали всех женщин.

ПЛЭЙБОЙ: Ты бывал на чем-то помешан ребенком?

ДД: Я сейчас помешан. Я конечно не пойду и не начну спрашивать у всех вокруг: «Хей, правда это здорово?» Так никогда не было, и наверное не будет.

ПЛЭЙБОЙ: Тебе нравится твое имя? Это отличное имя для кино, но ребенок наверное больше хотел бы быть Джонни Джонсом.

ДД: Это порождало клички. Я был Джонни Дип. Собачка Деппити. Диппити-Ду. Я не возражал против них, но я никогда не задумывался об этом, пока они не спросили меня на первом фильме, на какое имя мне выписывать накладную. Джон Депп? Это звучало раздуто. Я всегда был Джонни.

ПЛЭЙБОЙ: Ты был ребенком, когда твоя семья переехала из Кентукки в Миримар, Флорида.

ДД: Мы переезжали как цыгане. С того времени, как мне было пять лет, и до моего подросткового возраста мы жили в 30 или 40 разных домах. Это наверное очень связано с моим постоянно переезжающим образом жизни сейчас. Но я вырос именно так, поэтому я не думал, что в этом что-то ненормальное. Там где семья – там дом. Мы жили в квартирах, на фермах, в мотелях. Потом мы снимали дом, и одним вечером мы переезжали из этого дома в дом по соседству. Помню, я нес по двору свою одежду и думал: как же это странно. Но зато это очень легкий способ переезда.

ПЛЭЙБОЙ: Ты был хулиганом? Бил когда-то кого-нибудь?

ДД: Парни, с которыми я тусовался в подростковом возрасте, были хулиганами, поэтому я немножечко хулиганил тоже. Мне это не нравилось – дразнить кого-то, третировать людей. Это меня злило, и я сразу же вставал на сторону пострадавшего.

ПЛЭЙБОЙ: Тем не менее, ты ненавидел школу.

ДД: Я не учился. Мне казалось, что учителя находятся там для того, чтобы убить восемь часов своего времени и получить за это зарплату. Гораздо больше мне нравилось играть на гитаре. Я играл с группой в ночных клубах в раннем возрасте, это и было моим образованием.

ПЛЭЙБОЙ: Сколько тебе было, когда ты потерял девственность?

ДД: Мне было около тринадцати, я играл на гитаре в клубе, а эта девочка, которая была немного постарше, постоянно зависала и слушала нас. Она тоже была девственница. В тот вечер мы просто ужинали там. Это было в фургончике нашего басиста, в синем «Форде». Я знал, что нужно делать – я изучал этот предмет в теории годами. Я помню, как мы смеялись, здорово проводили время. Это сладкое, очень сладкое воспоминание. Она стала моей девушкой на какое-то время, а потом мы утратили контакт. Я давно ее не видел, около 19 лет.

ПЛЭЙБОЙ: Тебе было 15, когда твои родители разошлись. Тебя потрясло это?

ДД: Это было не ко времени. Это было слишком большой травмой для моей мамы.

ПЛЭЙБОЙ: Бетти Сью – ее имя на сердце – это тату на твоей левой руке.

ДД: Она буквально заболела. Жизнь, которую она знала на протяжении 20 лет, закончилась. Ее партнер, ее муж, ее лучший друг, ее любовник - просто оставил ее. Я был сломлен, когда он ушел, но когда ты сталкиваешься с чем-то вроде этого, удивительно, сколько надругательств на самом деле могут перенести человеческие ум и сердце. Ты просто принимаешь то, что тебе нужно принять. Конечно, иногда я думал: погоди-ка минуту, что случилось с моей семьей? Как насчет стабильности и безопасности дома? Но эти мои чувства были вторичны относительно мыслей о моей маме. Я сфокусировался на том, чтобы она смогла пережить это, что она в конце концов и сделала, и теперь все в порядке. И я даже в хороших отношениях с моим папой.

ПЛЭЙБОЙ: Временами тебя посещали различные страхи.

ДД: О, да. У моей сестры Кристи родился ребенок, когда мне было 17. И я тогда впервые узнал о внезапной детской смертности. Ужасным было то, что это было необъяснимо. По какой-то непонятной причине ребенок мог перестать дышать во сне. И я подкрадывался к колыбельке, где малышка спала, и клал в колыбель руку, брал ее маленький пальчик, и так спал на полу. Это было глупо, я уверен. Но я думал, что тепло моей руки может помочь ей вспомнить как дышать, если что.

ПЛЭЙБОЙ: Ты очень чувствителен.

ДД: Полнейший параноид.

ПЛЭЙБОЙ: Ты оставил школу в то время. Остальные Деппы пытались отговорить тебя от этого?

ДД: Нет, они очень поддерживали меня. Но были другие люди, друзья семьи, которые сочли, что я дерьмо. Они говорили, что я пытаюсь им что-то доказать, оставляя школу чтобы играть на гитаре в ночном клубе. И я подумал, что может быть они правы. Моим основным чувством, когда я оставил школу, была незащищенность. Что-то вроде: а какого хрена я собираюсь делать дальше? Я никто. Я дебил, как подсказывали мне внутренние голоса. Я всерьез подумывал присоединиться к солдатам морской пехоты, потому что я не хотел быть дебилом. Я думал, что если я присоединюсь к солдатам морской пехоты, то я научусь иметь дело с авторитетом, и возможно смогу быть нормальным парнем.

ПЛЭЙБОЙ: Отчего же ты не коротко стриженный полковник Депп сегодня?

ДД: Потому что моя музыкальная группа имела некоторый успех.

Playboy Interview

Депп рассказывает, что в детстве он представлял себя первым белым «Путешественником вокруг света Харлема» (Harlem Globetrotters – популярная в 60-е – 70-е года команда чернокожих баскетболистов, которые также играли в театре – прим. Helga). «Я ходил на разные спектакли в детстве, как и все, и становился одержимым многими вещами. Я мог вращать мяч на одном пальце, перекатывать его по рукам, мог вести мяч низко-низко над землей, как это делал Кёрли Нил (один из команды Harlem Globetrotters – прим. Helga). Я прошел через этот этап. Потом я хотел быть Ивелом Книвелом (Evel Knieval – известный велосипедист трюкач, неоднократно попадавший в книгу рекордов Гиннеса, совершавший смертельно опасные трюки вроде прыжка на велосипеде через Снейк Ривер Каньон, имеющий рекордное количество переломов – 37 – прим. Helga) и назваться Офулом Кнофулом. Я хотел быть Брюсом Ли (китайский актер и режиссер, мастер восточных единоборств и икона культуризма – прим. Helga). Я прошел через все это».

Депп задумывается на минутку, а затем удивляет: «Помнишь телешоу в конце 60-х под названием «Мрачные тени»? Я был колоссально одержим Барнабасом Коллинзом в исполнении Джонатана Фрида (род. 1924, канадский актер театра и кино – прим. Helga). Я любил Барнабаса Коллинза больше, чем «Путешественников вокруг света Харлема». Я так сильно хотел быть Барнабасом Коллинзом, что нашел кольцо, это, вероятно, было одно из колец моей матери, и надел его на этот палец, и пытался расчесывать волосы как Барнабас Коллинз, и также я пытался выяснить, где можно раздобыть клыки. Это имело огромное влияние на меня».

Танцы Снупи

Джеймс Липтон: Когда у вас появилась ваша первая гитара?

Джонни Депп: Думаю, лет в 12.

Джеймс Липтон: Как вы учились играть на ней?

Джонни Депп: Я украл в магазине учебник. Да, теперь я впервые признаю это... да, я фактически украл его. Книга аккордов Мэла Бей продавалась в универмаге. Она очень помогла… 12, 13, 14 лет - это сложный переходный возраст, поэтому, можно сказать, что гитара спасла меня.

Джеймс Липтон: Что вы подразумеваете под переходным возрастом?

Джонни Депп: Я подразумеваю начало полового созревания. Но я был так увлечен музыкой, что не замечал его в себе. Я был как…

Джеймс Липтон: Не замечали полового созревания?

Джонни Депп: На самом деле, честное слово, не замечал.

Джеймс Липтон: Но однажды… это закончилось?

Джонни Депп: Может быть… я все еще переживаю его. Нет, кое-кто сказал мне наверняка, так что…

Джонни Депп в Актерской Студии

Джон Кристофер Депп Второй родился в Уэнсборо, штат Кентукки, сын официантки, обожаемой им Бетти Сью, и городского инженера Джона. Затем семья переехала в Мирамар, штат Флорида, когда Джонни было 7 лет. А в следующие семь лет Депп сменил более чем дюжину домов. В детстве Депп был большим фаном Дракулы, Франкенштейна и популярного в 60-ых сериала о вампирах «Мрачные тени». Его преследовал страх темноты и страхи типа «Что там под кроватью?». Страхи были настолько сильны, что попасть в свою постель маленький Джонни мог только запрыгнув в нее с большой дистанции («Я запрыгнул! Ох, я запрыгнул!!!»). Его по ночам мучили кошмары с участием Скиппера из сериала «Остров Гиллигана». У него была боязнь поп-певца Джона Девидсона. Он начал курить в 12 лет, после чего последовали алкоголь и наркотики, в 13 лет лишился девственности. Он играл на гитаре, хотел стать рок-звездой, очень пострадал от развода родителей, когда ему было 15 лет. Он показывал свой голый зад учителю в школе и был исключен, он пнул ногой школьную дверь и сказал «я был тут только для того, чтобы узнать, что внутри».

Годы спустя пресса начала муссировать тему, что Депп был плохим мальчиком и бунтарём. Но Депп никогда не видел себя таким, более того, он ненавидит ярлыки подобного типа, все эти модные словечки для интерпретации. По этому поводу он говорит: «Для меня это было не более чем любопытство. Я не был ребенком со злыми умыслами, который хочет просто пнуть пожилую леди в голень и сбежать, понимаешь? Я просто хотел узнать, что вокруг меня».

Он ввязывался в драки. Иногда его поведение было суицидальным. Иногда он резал себе ножом руки. Однажды он сделал тату на своей правой руке в знак любви к Райдер – «Вайнона навсегда». И когда они расстались он перенес боль от удаления тату – теперь она читается как «Вино навсегда». Он мало развлекался. То самое воображение, которое так помогало ему в его фильмах, портило его личную жизнь. Он ревновал без слов. «Ох, мальчик! Ох, б…! Я был профессионалом в этом. Ох, это сценарии, о которых я мечтал. Ох, б…! Ох. Я имел в виду…мирового класса! Да, я был! Я видел чернильные ручки на столах, и расчески, и…ох, б…!»

Он говорит, что когда он ввязывался в драки, он был «грязным драчуном». «О, да! Самым грязным! Меня ничто не останавливало. Бил по яйцам, по члену, кусал уши и тягал за них, выбивал глаз. Я наносил повреждения, и мне наносили их. Меня били всем на свете: пепельницами, бутылками, а хуже всего было получить удар ботинком «Tony Lama» с острым носком по лицу. У меня до сих пор адский темперамент. Я имею в виду, что он, конечно, немного поутих, но гнев до сих пор где-то рядом». Он думает о папарацци: что бы он сделал с ними, если они когда-либо ступят в то, что он называет своим «священным кругом» - это то, что окружает его, когда он со своей семьей. «Опять же, меня бы ничто не остановило. Конечно, неприятно оказываться в том отвратительном место, но иногда оно просто необходимо. Да, да, вот дерьмо – откусить им носы и разжевать прямо перед ними – это наименьшая проблема, с которыми они столкнуться. К сожалению. Да пошли они…»

Джонни Дарко

Вопрос: В детстве вы подавали какие-либо знаки того, что в будущем вам предназначено играть сверхъестественные роли?

Джонни Депп: Думаю, да. Мои родители всегда говорили, что я был необычным ребенком. В основном, потому, что я имел обыкновение все делать по два раза. Честно. Например, если я выпил стакан колы, я ставил стакан на стол, снова брал его в руки и нес ко рту, воображая, что в нем еще что-то есть. И это не однократный случай, я действительно повторял все, что делал. Думаю, родителей это очень волновало.

Джонни Депп: "Я был сверхъестественным ребенком"

"Когда мне было 17, моя сестра Кристин родила ребенка, тогда я очень боялся за малютку, потому что читал множество статьей о том, как грудные дети внезапно умирали во сне. Самое ужасное в данной ситуации то, что врачи не имели ни малейшего понятия о том, почему умирали дети, ведь не было никакой причины, по которой они переставали дышать".

"Я очень волновался за дочь и каждую ночь я пробирался в детскую, опускал руку в ее кроватку и держал ее крошечный пальчик. Я засыпал на полу рядом с ее кроваткой только для того, чтобы быть уверенным, что она в порядке. Я думал, что тепло моей руки могло бы спасти ее, возможно, она чувствовала бы мой пульс, который не давал бы остановиться ее дыханию".

Внезапная детская смерть - страх, часто посещающий Джонни Деппа

Playboy: Тим Бертон как-то сказал, что вы испытываете родство с ущербными людьми. Он прав?

Депп: Меня и вправду тянет к ущербным - и в жизни, и в ролях. Не знаю, почему. Все мы по-своему ущербны. Никто не совершенен. По-моему, все мы в какой-то степени психи, все без исключения.

Playboy: Вы чувствовали себя ущербным ребенком или у вас было нормальное детство?

Депп: Оно было странным, хотя, с другой стороны, нам это казалось естественным. Я начал понимать, что мы ненормальные, пока не стал ходить в гости к другим детям.

Playboy: В чем была разница?

Депп: У нас дома даже не каждый день садились за сто обедать. За обед вполне мог сойти сэндвич с колбасой. Если я приходил поздно, то перехватывал немного арахиса и все. я ходил обедать к своему приятелю Сэлу и не понимал, зачем они садятся всей семьей за стол. Никогда не забуду, как впервые увидел зеленый салат. Он мне показался таким странным, я даже испугался. Тогда подали салат, закуски и суп. Я понятия не имел, что это такое.

Виноградный Джо

- Когда вы были ребенком, вы тоже любили аттракционы?

- Да, в детстве я посещал Диснейленд во Флориде, мне очень нравилось бывать там. Меня захватывали Дворец с привидениями и Пираты Карибского моря - более мрачные вояжи.

- А вам не кажется, что четыре года - еще слишком мало для увлечения американскими горками?..

- Я уже думал об этом. Но мне кажется, что это детское стремление к свободе, я помню, когда был ребенком, я мечтал о том, чтобы научиться летать. Я знаю, многие дети мечтают об этом. Потом вы взрослеете, и все проблемы тут же сваливаются на ваши плечи, вам уже не до полетов.

- Вы все еще помните, о чем мечтали?

- Вспоминаю время от времени. Меня посещало одно видение, которое я и сейчас хорошо помню, много времени спустя. Мне везде чудился Алан Хейл, шкипер с острова Гиллигана. Я бежал, перепрыгивая кусты, а он вставал передо мной, где бы я ни был, грозно смеясь, и я снова и снова встречался с ним. одно время мы жили в восточной части Лос-Анджелеса на квартире одной женщины, как-то я обернулся, заглянул на кухню и будто увидел испанку, сидящую на кухонном полу и справляющую нужду. И тут ворвался Шкипер, он везде преследовал меня. Это было одно из тех видений, что преследовали меня на протяжении шести часов подряд. Но теперь-то я прогнал все видения.

Джонни Депп - итоги 2003 года